Проводи меня до своего мира

Отделение магических поталогий Мунго, 3 года спустя. Июнь 2001 года. Отделение магических поталогий никогда не спало. Даже в 3 часа ночи, когда вся Магическая Британия видела самые яркие и красочные сны, здесь всегда кипела работа, работали диагностические чары, шуршали мантии колдомедиков, суетился младший медперсонал. Гермиона сидела за столом, подперев голову рукой и спала, голова то и дело норовила съехать и упасть на рабочий стол. В кабинет старшего колдомедика Грейнджер зашла помощница Пенелопа, легонько толкнула Гермиону в плечо. Грейнждер тут же очнулась ото сна и уставилась на документы пациента, который не давал ей покоя уже несколько дней. —Гермиона, ты здесь уже три дня, спишь по два часа на диване в кабинете. Тебе нужно взять выходной и отдохнуть. Невозможно столько работать. —О святая Цирцея, я знаю, но у меня слишком трудный пациент, мистер Джонсон, не стабильный с приступами, мне нужно понять закономерность этих приступов. - ответила девушка. —Герми, закономерность в том что твоему пациенту уже сто четыре года, - безэмоционально прокомментировала Пенни. - Иди домой. Я буду следить за твоим мистером Джонсоном. —Ещё полчаса. —Грейнджер! —Двадцать минут... Пенелопа поджала губы, кивнула и вышла из кабинета. Гермиона же снова уткнулась в свои пергаменты. *** Чарльз Джонсон поступил в отделение три недели назад. Старый волшебник был ветеран войны с Грин- Де-Вальдом, кавалер Ордена Мерлина первой степени. Чарльза привезла дочь с тем, что поначалу казалось обычным возрастным изменением угасанием волшебного ядра. Но, конечно, Гермиона заметила аномалию: магия мистера Джонсона не просто угасала, магия пульсировала. То падая почти до нуля, то взлетая до опасных пиков, от которых защитные диагностические чары каждый раз пищали на всё отделение. Никто не мог понять причину такой странной аномалии. Более опытные целители списывали это на возраст, и предлагали обычный уход. Но Гермиону такой исход не интересовал, ей нужны были ответы на такую не простую задачку. Она перерыла весь архив, подняла карты с похожими случаями за последние сто лет, проконсультировалась с отделом проклятий в Мунго, и Отделом Тайн в Министерстве, но никто ей ничем не мог помочь. Таким образом Гермиона пришла к выводу, что такие всплески активности ядра провоцирует некий артефакт, который находился в Лондоне, и взаимодействовал с волшебным полем. Идея бывшей грифиндорки была достаточно смелая, и все коллеги отнеслись к ней скептично. Но в Гермионе было достаточно решимости пойти до конца. Проблема была в том, что доказать гипотезу можно было только одним способом: снять с Чарльза подробнейший магический график во время приступа. Но приступы, к сожалению, случались спонтанно. Поэтому Гермиона находилась в отделении Мунго уже четвертые сутки подряд, готовая в любой момент сорваться с места. Еще двадцать минут, сказала она Пенни, но эти двадцать минут растянулись на два часа. Приступ начался в пять утра. Диагностические чары завыли на всё отделение, Гермиона бросилась в палату, на бегу хватая свою палочку, и активируя записывающий артефакт, который собрала специально для случая мистера Джонсона - сложная конструкция из хрустальных линз и прытко пишущего пера. Джонсон лежал на койке, выгнувшись дугой, глаза были открыты, но были мутные. Из кончиков пальцев сыпались искры, магический барьер вокруг кровати мигал тревожным алым цветом. На шум уже бежали другие целители. —Держите барьер! - крикнула Гермиона, хотя это и так было очевидно. Гермиона уже начала выводить руны сложнейшего диагностического заклинания. Требовалось очень много концентрации и магии - многослойный график магического ядра в реальном времени. Для такого сложного заклинания требовалось всегда три колдомедика, а Гермиона сейчас делала это одна. Заклинание требовало не только магии, но и личного вклада. Целитель должен был пропустить часть энергии пациента через собственное ядро, чтобы считать малейшие колебания. Это было безопасно если соблюдать технику безопасности. Гермиона знала правила, она просто не подумала, как сильно истощена. Перо заскрипело по пергаменту, рисуя многослойные графики, Гермиона смотрела на графики, и в голове вспыхивало озарение. Вот оно! Вот эта аномалия! Вот всплеск ... это не может быть естественным, что-то воздействует на ядро, и это точно в здании Мунго... — Грейнджер, хватит! - крикнул кто-то рядом. - Ты перегружена! Но она уже не слышала. Её собственная магия, ослабленная недосыпом, пропущенными приёмами пищи и четырьмя сутками почти непрерывной работы, дрогнула. Связь с пациентом, которую она держала, начала исчезать. Ядро Моргана, всё ещё пульсирующее в резонансе с неведомым источником, захлестнуло её - и потащило за собой. Гермиона почувствовала, как её собственная магия отделяется от тела. Это не было похоже на боль. Скорее на внезапную невесомость, как будто она падала с метлы, но без ветра в ушах, без крика, без страха, раз, и мир отодвинулся от нее, Гермиона осталась в вакууме. Последнее, что она увидела — это потолок палаты и лица склонившихся над ней целителей. Кто-то кричал. Возможно, это была Пенелопа. А потом на Гермиону опустилась темнота. Не только темнота, но и тишина. К этому добавился тягучий запах ванили...