🪷—А можно я буду называть тебя мамой?🪷

Дождь шёл с самого утра. Капли медленно стекали по мутному окну, а холодный ветер пробирался в дом через щели в старых досках. Аня сидела на полу возле почти потухшего очага, закутавшись в слишком большой шерстяной платок. Тусклый свет свечи дрожал на стенах, делая маленькую комнату ещё более пустой и мрачной. В доме было тихо. Слишком тихо. Только скрип половиц иногда нарушал тишину, когда за стеной кто-то ходил тяжёлыми шагами. Аня подняла взгляд на дверь. Отец снова не спал. В последние месяцы он почти никогда не ложился ночью. Девочка часто слышала, как он молча сидел за столом, точил лопату или счищал с сапог засохшую землю. Иногда ей казалось, что он вообще старается не смотреть на неё лишний раз. И, возможно, так оно и было. После смерти матери всё изменилось. Его голос стал холоднее. Взгляд — тяжелее. А редкие разговоры теперь сводились только к коротким приказам. — Сиди дома. — Не мешай. — Закрой дверь. Иногда Ане казалось, что отец смотрит на неё так, будто винит в чём-то. Будто одно её присутствие причиняло ему боль. За дверью снова послышались шаги. Мужчина вышел из соседней комнаты, накидывая старый тёмный плащ. От сырой ткани пахло дождём и свежей землёй. В углу возле двери уже стояла лопата, покрытая налипшей грязью. Он молча взял её. — Сегодня не выходи из дома, — хрипло бросил отец, даже не посмотрев на дочь. Аня лишь тихо кивнула. Дверь открылась с протяжным скрипом, впуская в дом сырой утренний туман. А затем он ушёл обратно — туда, где его ждали могилы. В последнее время отношения с отцом стали совсем тяжёлыми. Иногда он мог ударить её за малейшую провинность или вовсе забыть о ней на несколько дней. Ане приходилось учиться выживать самой. Она медленно поднялась с холодного пола и подошла к окну, на подоконнике которого любила сидеть часами. За стеклом шумел дождь. Сегодня она не сможет выйти за цветами. Это были единственные вещи, которые приносили ей настоящее спокойствие. Ане недавно исполнилось пять лет. Отец говорил, что она уже достаточно взрослая, чтобы помогать по дому, но девочка редко слушалась его. Наверное, именно поэтому он злился ещё сильнее. Но несмотря на всю его жестокость, она всё ещё надеялась, что однажды он снова станет прежним. Хотя с каждым днём верить в это становилось всё труднее. Аня отошла от окна и подошла к старому зеркалу. В мутном стекле отражалась маленькая девочка лет пяти — с бледной кожей, короткими чёрными волосами, слегка закрученными в разные стороны, и необычными жёлтыми глазами. Из-за своей внешности она часто становилась объектом насмешек. Другие дети сторонились её, перешёптывались за спиной и называли странной. Девочка осторожно провела ладонью по волосам, а затем взяла старую расчёску и начала медленно расчёсывать спутанные пряди. После этого она покрутилась перед зеркалом, рассматривая новое платье, которое ей недавно подарила тётя. Отец никогда не покупал ей красивую одежду, поэтому даже такое простое платье казалось ей чем-то особенным. За окном всё ещё шумел дождь. Дом снова погрузился в тишину. И теперь Аня думала лишь о том, чем занять себя до возвращения отца. Аня ещё некоторое время стояла у окна, наблюдая, как капли дождя медленно стекают по стеклу. Затем она тихо вздохнула и подошла к старому сундуку возле кровати. Крышка жалобно скрипнула, когда девочка открыла её. Внутри лежали засохшие цветы, аккуратно перевязанные тонкими нитками. Маленькие ромашки, веточки лаванды, полевые колокольчики — всё, что она собирала во время прогулок. Аня бережно взяла один из букетов в руки. Цветы давно потеряли свой яркий цвет, стали хрупкими и бледными, но девочка всё равно любила их. Они напоминали ей о тёплых днях. О времени, когда мама была рядом. Отец называл это бесполезным мусором и несколько раз пытался выбросить засохшие букеты, но Аня всегда прятала их обратно. Осторожно разгладив пальцами смятые лепестки, она слабо улыбнулась. В доме снова стало тихо. Слышался только дождь за окном и слабое потрескивание почти потухшего очага. Аня осторожно опустилась на пол возле сундука, подтянув к себе маленькую кучку засохших цветов. Некоторые из них уже начали рассыпаться от старости. Стоило только прикоснуться — и сухие лепестки тихо падали на пол. Девочка нахмурилась. Она не любила, когда цветы ломались. Осторожно разложив их перед собой, Аня начала сортировать букеты. Ромашки — отдельно. Лаванду — рядом с ними. Маленькие белые цветы, названия которых она не знала, — в другую сторону. Её тонкие пальцы двигались медленно и бережно, словно она боялась причинить им боль. Иногда она останавливалась, подолгу рассматривая особенно красивые лепестки. Один из цветков был почти полностью выцветшим, но Аня всё равно аккуратно положила его рядом с остальными. — Этот был возле реки… — тихо прошептала она самой себе. Она помнила почти каждый цветок. Где нашла. Какая тогда была погода. Как мама однажды вплела похожие ромашки ей в волосы. От этой мысли внутри стало неприятно пусто. Аня быстро отвела взгляд и продолжила раскладывать цветы по кучкам, стараясь не думать об этом слишком долго. За окном шумел дождь. Ветер слегка раскачивал ставни, а огонь в очаге едва заметно потрескивал. Девочка осторожно перевязала одну из маленьких связок старой ниткой, после чего довольно слабо улыбнулась. Так цветы выглядели красивее. И будто бы… живее. Аня осторожно перебирала засохшие цветы, пока её взгляд не остановился на маленькой веточке лаванды. Девочка замерла. Она помнила её. Когда-то мама вплела похожие цветы ей в волосы, тихо смеясь каждый раз, когда Аня начинала крутиться и жаловаться, что ленты слишком тугие. Тогда в доме было теплее. Не из-за огня в очаге. Просто… теплее. Отец тогда ещё улыбался. Иногда по вечерам он возвращался домой уставший и весь в земле, но мама всё равно встречала его у двери. Она тихо ворчала, когда он снова приносил грязь в дом, а он лишь смеялся и обнимал её своими холодными руками. Аня помнила этот смех. Грубый, тихий, редкий. Сейчас ей казалось почти невозможным представить, что отец вообще когда-то смеялся. Девочка медленно сжала веточку лаванды в ладонях. В памяти всплыл ещё один вечер. Мама сидела возле очага и что-то шила при свете свечи, а отец осторожно держал маленькую Аню на руках, пока та сонно тёрла глаза. Тогда он казался совсем другим. Его голос был спокойным. Тёплым. А взгляд больше не был таким тяжёлым и пустым. — Не держи её так высоко, — смеялась мама. — Ты её пугаешь. — Неправда, — тихо отвечал отец. А потом Аня помнила, как он поднял её ещё выше, а мама только закатила глаза, продолжая смеяться. Девочка медленно опустила взгляд на цветы. В груди неприятно защемило. Она почти забыла, каким был отец раньше. И чем старше становилась, тем сильнее ей казалось, что тот человек исчез вместе с матерью. Тишину дома внезапно нарушил скрип входной двери. Аня вздрогнула. Сердце забилось быстрее. Отец вернулся. Девочка быстро оглянулась на разложенные по полу цветы и торопливо начала собирать их обратно в сундук. Хрупкие лепестки цеплялись за её пальцы и рассыпались по полу, но Аня всё равно спешила. Она знала — отец снова разозлится, если увидит их. Крышка сундука тихо захлопнулась. За стеной послышались тяжёлые шаги и звук мокрых сапог по деревянному полу. Аня быстро поднялась на ноги и, поправив платье, поспешила к двери. На мгновение внутри даже появилось слабое волнение. Может быть, сегодня он будет в хорошем настроении. Может быть… снова поговорит с ней нормально. Отец вошёл в комнату, стряхивая с плаща капли дождя. Его волосы были влажными, а от одежды всё так же пахло сырой землёй и холодом улицы. Мужчина устало поднял взгляд на дочь. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга. — Добрый вечер, отец… — тихо произнесла Аня. Он лишь слабо кивнул. — Угу. И почти сразу отвёл взгляд. Девочка замерла, всё ещё стоя посреди комнаты. Отец снял плащ, бросил его на спинку стула и молча прошёл мимо неё к соседней комнате, будто даже не заметил. Через несколько секунд снова послышался скрип двери. А потом — тишина. Аня медленно опустила взгляд в пол. Почему-то внутри стало холоднее, чем было раньше. Прошло совсем немного времени, прежде чем Аня почувствовала голод. Она с утра ничего не ела. Девочка ещё некоторое время сидела возле очага, надеясь, что отец сам позовёт её, как это иногда бывало раньше. Но дом оставался тихим. Только за стеной изредка слышались тяжёлые шаги и скрип старого стула. Аня нерешительно поднялась на ноги. Может быть, если попросить тихо… он не разозлится. Медленно подойдя к двери соседней комнаты, девочка осторожно приоткрыла её. Отец сидел за столом, мрачно глядя куда-то перед собой. Рядом лежала недоеденная краюха хлеба и стояла кружка с остывшим отваром. — Пап?.. — тихо позвала Аня. — Я есть хочу… Несколько секунд мужчина молчал. А потом резко поднялся со стула. Девочка даже не успела отступить назад, как сильная рука грубо схватила её за ворот платья. Аня испуганно вскрикнула, когда отец поднял её почти как котёнка и потащил к двери. — Не лезь ко мне сейчас, — раздражённо бросил он. Дверь распахнулась. — У меня и без тебя голова раскалывается. — Он вытолкнул её за порог. — И чтобы ближайшие пять часов домой не возвращалась. — После этих слов дверь с громким стуком захлопнулась прямо перед её лицом. Аня несколько секунд молча стояла под серым небом, глядя на старую деревянную дверь. Потом тихо вздохнула. Дождь уже закончился, оставив после себя только холодный ветер, мокрые улицы и глубокие лужи. Девочка медленно спустилась с крыльца и пошла по грязной дороге в сторону рынка. Людей на улицах было немного. Кто-то спешил домой, прячась от сырости, кто-то закрывал лавки после дождя. Аня сильнее запахнула на себе старый платок. Желудок неприятно сжимался от голода. Она задумчиво смотрела на торговые ряды впереди, пытаясь придумать, как достать хоть немного еды. Денег у неё не было. Просить она боялась. А воровать… Воровать было страшно. Аня медленно подошла к старой лавке возле рынка и устало села на неё, опустив голову. Мокрый ветер пробирался под одежду, а холодные капли с крыш всё ещё иногда падали в лужи, нарушая тишину улицы. Девочка молча смотрела себе под ноги, пытаясь не думать о голоде. Вдруг неподалёку раздался звонкий смех. Аня сразу напряглась. Она уже знала эти голоса. Несколько детей примерно её возраста остановились неподалёку, переглядываясь между собой. — Смотрите, ведьма сидит, — усмехнулся один из мальчишек. — А где твой папаша-могильщик? — — подхватила девочка постарше. — — Опять выгнал тебя? — Дети засмеялись. Аня сильнее сжала край своего платка, но продолжала молчать. — Не удивительно, что он тебя не любит, — фыркнул кто-то из них. — Ты же странная. — А глаза у неё как у демона…— — Наверное, её мать тоже ведьмой была. Смех стал громче. Аня опустила голову ещё ниже. Она давно привыкла к насмешкам. Почти привыкла. Но почему-то каждый раз слова всё равно делали больно. Особенно когда они говорили про отца. Девочка ничего не ответила. А что она могла сказать? Через некоторое время детям наскучило издеваться, и они убежали дальше по улице, всё ещё смеясь между собой. Когда их голоса окончательно стихли, Аня тихо выдохнула. А потом заплакала. Почти беззвучно. Лишь изредка вздрагивали плечи, а слёзы медленно стекали по бледным щекам. Сейчас ей уже не хотелось ни еды, ни цветов. Она просто хотела… чтобы всё было по-другому. Чтобы мама была жива. Чтобы отец снова разговаривал с ней нормально. Чтобы у неё был настоящий дом, в который хотелось возвращаться. Но вместо этого у неё был лишь холодный пустой дом и человек, которому, казалось, давно стало всё равно. Аня ещё долго сидела на лавке, слушая шум вечернего рынка и завывание ветра. Она просто ждала. Ждала, пока пройдёт время. Ждала, когда отец позволит ей вернуться домой. Небо постепенно темнело. Людей на улице становилось всё меньше, а лавки одна за другой закрывались. Когда прошло достаточно времени, девочка медленно поднялась со скамьи и направилась обратно домой. Дорога была тихой. Только лужи тихо хлюпали под старыми сапогами. Подойдя к дому, Аня осторожно открыла дверь и тихо вошла внутрь. Отец, кажется, уже спал. Или просто не захотел выходить. Девочка молча сняла мокрый платок и легла на свою кровать, укрываясь тонким одеялом. Она долго смотрела в потолок, снова и снова прокручивая в голове события сегодняшнего дня. А потом незаметно уснула под тихий шум ветра