Деку, хватит пиздить мои вещи!

      Перчатка. Его чёртова перчатка от геройского костюма пропала, хотя Бакуго точно помнил, что аккуратно сложил все комплектующие на место. Казалось бы – всякое бывает. Может, вообще моль сожрала, но с каждым днём Кацуки всё больше злился, желая разбить лицо этой самой моли.       Всё началось с каких-то мелочей: ручка, карандаш, ластик. После начали пропадать тетради, при чём те, в которых было больше всего записей. Дальше, начали пропадать случайно забытые на мгновение вещи. Бакуго только отвернётся или закроет глаза, чтобы спокойно сходить в душ, как его полотенце или носок (боже блять) пропадали. Дошло до такого маразма, что у Кацуки пропали ношенные трусы! Вору повезло, или нет, что блондин довольно чистоплотный и тщательно соблюдает личную гигиену, иначе бы столкнулся с флёром говна и мочи. Хотя, по мнению Бакуго, он только этого и заслуживает. И вот сейчас, сидя с одной перчаткой, Кацуки не на шутку испугался. Взгляд начал метаться по лицам одноклассников и каждый, сука, КАЖДЫЙ в его глазах выглядит подозрительно.       Первым, на кого упало его подозрение, естественно, был Минета. Бакуго прекрасно знает об извращённости его характера и ни капли не сомневался, что этот виноград, ради внимания омег, стащил вещи, от которых исходил аромат владельца. Но даже после того, как Минору был прижат к стене, тот не сознался, аргументируя это тем, что альфы его не интересуют. Тем более мужчины. Тем более взрывоопасные. Зато он дал наводку на того, кто мог бы оказаться истинным вором его портков.       — Бакуго, просто поверь, — с ноткой пафоса начал говорить виноград, но сразу стушевался,после взора алых глаз, — Это точно Мидория.       — Это точно не он, — резко ответил Кацуки, отбрасывая одноклассника так, словно тот был баскетбольным мячом. Как вообще могла в голове поселиться подобная глупая мысль? Изуку ворует его вещи? Изуку, который... А в прочем, у Бакуго даже не было должных аргументов против этой мысли, просто потому, что это звучит как полноценный бред!       Следующим под подозрение пал его компаньон по извращенским делам в ЮЭЙ – Каминари. Но на его защиту уже встали Киришима и Серо, чем вызвали шквал негодований от прошлого подозреваемого. Их аргументом было то, что Денки тоже является альфой, хоть и слабым по природе.       — Хуй вас знает, извращенцев, — недовольно высказался горе-следопыт, чем вызвал ещё больший крик негодований, но уже от четырёх парней, что вторили Минору, намекая, что преступником может оказаться никто иной, как Деку. — Это не может быть он.       — Почему это не Мидория? Я думал, что он... — рот Каминари был предусмотрительно заклеен лентами Серо, пока на ружу не вылилось новое потрясение для Бакуго.       И хоть парни утверждали, что вещи украли не они, но комната каждого была осмотрена на наличие собственности Кацуки. В некоторых нашлось то, чего находить вообще не хотелось. Бакуго, конечно, будет это скрывать, но всё же задумался о посещении психолога после увиденного. Решив, что на сегодня с него хватит, альфа закончил этот день, вычёркивая кандидатов из списка, в котором, естественно, не было имени Мидории.

***

      Новый день – новая пропажа. На этот раз пропал его галстук. Эта пропажа не столь опечалила Кацуки, данный атрибут одежды нужен был ему также, как воздух рыбам, но он, словно ищейка, начал принюхиваться к каждому, надеясь учуять свой собственный аромат. И вот, блять, проблема: абсолютно КАЖДЫЙ провонял Бакуго!       — Каччан, ты что-то ищешь? — раздался голос откуда-то сверху, пока блондин проводил мыслительные процессы в своей голове. Он резко открыл глаза, запрокинул голову и посмотрел в нефритовые очи, что внимательно разглядывали лицо Кацуки. — Может, я могу тебе чем-то помочь?       Раздался смех Киришимы и Денки, а после две пары глаз уставились на них. Зеленые – недоумевающе, а красные... Казалось, что от них остались только рожки, да ножки, но этого не случилось. Вернув свою голову на законное место, Бакуго вновь посмотрел на друга детства, что практически навис над ним. Лёгкий румянец на щеках подчеркивал россыпь веснушек и родинок, большие, почти круглые глаза, внимательно следили за каждый движением Кацуки, а язык прошёлся по розовым, слегка потрескавшимся губам.       — Деку, чем ты можешь мне помочь? — блондин действительно не мог понять, с чего вдруг ему принимать помощь от беты, что никоим образом не сможет учуять его феромон. — Если бы мне нужна была помощь задрота, то я бы уже сказал. — Ладно, Каччан, — Деку выпрямился, пару секунд постоял рядом, а после вытащил из кармана сегодняшнюю пропажу. Глаза Кацуки тут же округлились, но своей позы он не изменил, послушно принимая галстук в свои руки. Замечательно, хоть что-то вернулось. — Нашёл его возле своей комнаты. Может, ты случайно его обронил, когда закидывал вещи в стирку?       — Или тебя кто-то пытается подставить, — Кацуки потянулся, разминая спину и плечи, а после опёрся локтями о колени. Погодя, он пару раз хлопнул по месту рядом с собой, поднося галстук к своему носу, пытаясь учуять хоть какой-то аромат, помимо своего. Но как же он удивился, заметив лишь частичку своего феромона, который перекрывался сладким, практически приторным, ароматом мяты. Так не мог пахнуть порошок или гель для стирки — обычно, хоть и была отдушка, но перебивалась она химозным запахом. — Ты уверен, что это мой галстук?       — Так ведь, ты единственный, кто потерял его, — Изуку, неуверенный, что понял верно намёк Кацуки, просто стоял рядом, за что получил хлёсткий, практически осязаемый удар глазами. Глазами можно бить? В случае с Бакуго, даже дыхание может вывести из равновесия. Мидория резко сел рядом, выпрямив спину и смотря прямо перед собой, но никак не на своего собеседника.       — Я же не говорил никому, что потерял именно галстук, — шестерёнки в голове блондина начали активно крутиться, вспоминая, когда он мог упомянуть хоть слово о потере.       — Прости, с утра ты очень громко кричал, а окно было открыто, — начал из далека Мидория, стушевавшись под взглядом друга детства. — Я занимался во дворе и услышал.       — Типичный задрот, — усмехнулся Бакуго, вернув прежнюю позу, раскидывая руки по спинке дивана. — Но проблема остаётся. Мои вещи кто-то активно ворует, так ещё и пытается подставить тебя.       — Меня?! — неестественно высоким голос переспросил Деку, чем вызвал ненужное внимание среди одноклассников, что также сидели в общем зале. За это он получил подзатыльник и призыв к тишине. — Но почему?       — Вчера опрашивал четверых, все свалили вину на тебя, — усталость в голосе парня была слишком очевидной, но продолжить поиски вора необходимо. — Кто-то точит зуб не только на меня, но и на тебя.       — Т-точит зуб, — Изуку принял свою типичную задротскую позу, начиная мыслительные процессы, что из головы выходили через рот. — Если об этом говорят сразу несколько человек, то можно было бы подозревать, действительно, меня, но так как ты вчера довольно громко проверял их комнаты, то и подозрение с них можно снять. Значит это кто-то из тени? Может...       — Мидория, Бакуго, — раздался еле слышный шёпот, а на плечи обоих парней упали руки, которых не было видно. Оба обернулись, заметив лишь одежду, что передвигалась в воздухе, они переглянулись, чем вызвали негодование у невидимки. — Тодороки и Момо приглашают нас всех в ресторан. Там сейчас такой спор, кто будет всё оплачивать!       — Мажоры, — нелестно высказался Кацуки, скидывая руку одноклассницы и уходя в свою комнату. Поиски не кончаются, а лишь приостоновлены, за недостаточным количеством улик.

***

      Сидя за партой, Кацуки пытался анализировать поведение всех и каждого. Айдзава включил видеоряд, в котором показывали проблемы начинающих героев и как их исправить, сам же в это время заполнял журнал. Киришима усиленно старался не закрыть глаза, периодически зевая, чем вызвал заразительный зевок у следящего, за ним вторил Мидория, что с горящими глазами смотрел на то, как Айдзава, в молодости, косячил. Задрот. Беззлобная ухмылка коснулась его губ и он сам не заметил, как его осмотр зациклился на разглядывании веснушчатого лица. Так продолжалось бы долго, возможно, до конца урока, если бы его "цель" не обратил внимание, на повышенный интерес к своей персоне. — Каччан, что-то случилось? — шёпотом спросил Изуку, слегка наклоняясь к Бакуго, дабы он его услышал. Кацуки, опешив, выпрямился, спокойствие ушло с его лица, заменяясь привычным раздражением.       — Отвали, Деку, — рукой, альфа грубо оттолкнул голову друга детства, тут же поворачиваясь к нему спиной. Мидория лишь недоумевающе потер лоб, слегка надув губы. В груди поселилось неприятное чувство. Его отвергают. На глазах предательски скопились слёзы, а позже раздался первый всхлип. Совсем тихий, класс бы не услышал, полностью погруженный в видео, но сидящий перед ним Бакуго услышал. Медленно, он развернулся, взглягул на покрасневшие глаза Изуку, на его лицо. — Ты...       Кацуки знает, что Мидория нытик. С детства таким был, но, по его скромному наблюдению, эта привычка ушла после поступления в ЮЭЙ. Неужели, его так сильно волнует что-то? Или расстроило то, что Айдзава не всегда был таким крутым? А если Бакуго как-то сильно толкнул, чем вызвал перелом шейных позвонков? Закончить мыслительную тирраду не дал звонок, ознаменовавший окончание урока.       — Переодевайтесь в геройские костюмы, сегодня тренировка со Всемогущим, — и даже это не подняло настроение расстроившемуся Деку! Что за чёрт?!       — Задрот, что случилось? — искренне переживая, Бакуго не заметил, как навалился почти всем телом на парту Изуку, пытаясь заглянуть в его глаза.       — Мидория, Бакуго, что у вас случилось? — подошедший Иида, сам того не ведая, привёл в чувства сразу обоих парней. Кацуки плюнул, что-то вроде: «Не твоего ума дело, четырехглазый». А Изуку резко "втянул" все сопли и слезы обратно, состроив гримасу, как у Всемогущего, показывая палец вверх, уверяя, что всё в порядке.       Всё не в порядке. Бакуго, два дня подряд не замечал пропажи своих личных вещей, даже сейчас, всё на месте, но теперь его волновало то, каким стал Мидория. Нервный, слишком дёрганный, чувствительный. Это раздражало, словно от него скрывают что-то важное. Словно, он упустил из виду какую-то очевидную вещь, которую заметили все, кроме него. Вот, Очако хлопает Деку по плечу, тем самым пытаясь поддержать, Тодороки, что подошёл непозволительно близко, принюхивается?! Двумордый, что ты там пытаешься унюхать? Взгляд алых глаз столкнулся с гетерохромным, а после усмешка. Невидимая, словно её не было, но довёдшая Бакуго до точки кипения.       — Вы, ублюдки! — прокричал Кацуки, привлекая к себе внимание всего класса. — Признавайтесь, кто таскал мои вещи?! Мало того, что таскает, так ещё и пытается перекинуть вину на другого человека!       — Бакубро, — первым ответить решился Киришима, прокашлился, ища поддержку хоть от кого-то и не найдя оной, всё же решил выступить против друга, — Мне кажется, что вполне очевидно, что это никто из нас.       Взгляды всех из класса прожигали дыру в спине Изуку, что стоял ближе всех к Кацуки. Он выглядел каким-то больным. Альфа, довольно уставший от подобного дерьма, прошёл чуть дальше Изуку, тем самым скрывая того за своей спиной.       — Я уже говорил, — раздражение, что плохо скрывалось, хлестко ударяло по каждому, кто находился перед ним, — Это не может быть Деку. Ему это зачем? Он бета.       — Каччан, — Мидория посмотрел на друга детства так, словно впервые услышал его голос. До больного глупая мысль посетила голову зелёноволосого и всех, кто там находился. Он не знает. — Может, это кто-то из других классов?       — Нет, вход в наше общежитие есть только у нас и учителей, — Бакуго тут же расслабился, почесав ухо мизинцем, — Ну, или, блять, это был Всемогущий.       — Я? — раздался живой голос бывшего номера один. Символ мира. — В чём меня обвиняет юный Бакуго?

***

      Тренировка со Всемогущим прошла более, чем успешно, позволяя всем в классе отвлечься от проблемы Бакуго. Но его речь заставила многих задуматься. Если он думает, что Изуку действительно не причастен к этому, то в их академии действительно завёлся вор. Каждый отреагировал на это по-своему. Самые тревожные начали запирать дверь на ключ абсолютно всегда, даже если они сами находились в комнате. Кто-то просто спрятал важные вещи в сейф. Некоторые не восприняли это всерьёз, продолжая спокойную школьную жизнь.       — Бакуго, а что именно хочешь найти? — Тодороки, ранее сильно взбесивший Кацуки, сидел рядом с Мидорией, что был зажат между двумя альфами, которые не смущаясь, пытались подавить друг друга своими феромонами.       — Блять, хотя бы свои вещи, двумордый, — отмахнулся, как от назойливой мухи Бакуго, краем глаза обращая внимания на внезапно притихшего Изуку. — И сядь подальше, пока я тебя не взорвал!       Кацуки закинул руку за спину Мидории, пытаясь тем самым дотянуться до Шото, но тот предусмотрительно отодвинулся, не меняя выражения лица. Теперь трое занимаются поиском вещей Кацуки. Прежде, чем взять сына Старателя в их поисковой отряд, его комната была досконально проверена. Чем вызван повышенный интерес к вещам Бакуго? Желание сблизиться с одноклассниками. Как это выглядит в глазах Кацуки? Желание отвести подозрения от себя.       — Зачем кому-то воровать твои вещи, — задумчиво произнёс Шото, пытаясь выстроить логическую цепочку в уме. — С чего все началось? Есть общая связь с этими вещами?       — Ручка, — немного подумав, ответил альфа, — Всё началось с неё. А общее, блять, принадлежность этих вещей мне! Двумордый, ты не помогаешь!       — Каччан, Тодороки прав, — запоздало ответил Мидория, всё ещё прижимаясь к боку друга. — Если мы найдём что-то общее между этими вещами, то придём к какой-нибудь истине.       — Ручка, карандаш, ластик, линейка, — немного помедлив, начал перечислять Бакуго, пытаясь вспомнить все потерянные вещи, — Тетради с конспектами...       — Может, открыть сбор на канцелярию? — серьёзно спросил Тодороки, заволновавшись, что кому-то из класса не хватает средств на банальные школьные вещи.       — Еще не всё, — вновь отмахнулся от него Кацуки, — Носки, трусы, перчатка с костюма. Галстук, но его нашли.       — Вот и подсказка, — Шото ударил кулаком о ладонь, в глазах начал полыхать огонь, жаждующий узнать развязку этого преступления. — На нём был феромон?       — Да, — задумчиво произнёс Кацуки, — Мята. Он пах мятой.       Комната погрузилась в молчание. Трое парней пытались вспомнить, кто из их класса испускал мятный аромат, но это было сложно. Большинство пользовались подавителями, дабы не нарушать учебный процесс, а те, кто игнорировал таблетки, явно не источал аромат мяты. Вновь тупик.       — Каччан, от всех вещей, получается, исходил твой аромат? — ненавязчиво спросил Мидория. — Красть канцелярию звучит, как что-то бредовое, если ты их просто держал в руках.       Бакуго задумался. Он никогда не признает, что его нервы, зачастую, на пределе и чтобы хоть как-то сбросить стресс, особенно в стенах учебного заведения, он начинает грызть свои вещи. Не пуская слюни, конечно, но колпачок потерянной ручки был сильно изгрызан, а тупая часть карандаша была почти съедена, словно Кацуки был не человеком, а бобром.       — А тетради? — парень вымученно посмотрел на товарищей, словно сам не в силах прийти к выводу.       — Эм, может, ты в них больше всего записей делал или перечитывал? — неуверенно выдвинул свою теорию Изуку, нервно поглаживая себя по плечам. — Значит, все вещи действительно могли пропахнуть тобой.       — Это логично, с учётом того, что были украдены не только канцелярские принадлежности, но и одежда, — Шото также пришёл к выводу, потирая подбородок указательным пальцем. — А ты обнюхивал комнаты?       — Я тебе, чо псина?! — рявкнул Бакуго, вновь навалившись на бедного Деку, пытаясь цапнуть двумордого, но тот, как и ранее, уклонился. — Не собираюсь я ходить и обнюхивать всех. Будет.       Посреди ночи Кацуки понял, что пропала его толстовка, в которой он сидел в общей комнате и которую, так неосмотрительно, оставил там же. Вернувшись за ней поздее, он и заметил её исчезновение. Тут же и началась поисковая операция, суть которой заключалась в том, чтобы вынюхать всех и каждого. В это также был вовлечён Киришима, что лишь недовольно бубнил о том, что только недавно его и обвиняли в воровстве.       — Не ной, — шептал Бакуго, проходясь по этажу, пытаясь вынюхать хоть какой-то отголосок своего феромона.       — От двери Деку воняет тобой, — заметил Эйджиро.       — И что? — Бакуго искренне не понимал, что такого в том, что дверь Изуку пахнет им? Провожал, общался, стоял рядом – вариантов множество! Но это же не значит, что он и есть вор его вещей. — Я повторюсь...       — Да-да, это точно не он, — Киришима устало провёл по волосам, зачёсывая их назад, — Тогда я не знаю, пахнет тобой только у него и тебя.       — Значит, вор прячет свои находки за пределами общежития. Вполне осмотрельно, ха, — Кацуки пошёл в свою комнату, даже не проверяя, пойдёт ли за ним Эйджиро. Знал – точно пойдёт. Как же они удивились, заметив мирно сопящего Изуку на кровати Кацуки, что жался к одеялу, словно то было живым человеком. — Чо за хуйня, Декууу?!       — Каччан? — сонно хлопая глазами, Мидория постепенно начал осознавать, в какой ситуации он оказался. — Я-я всё...       — Мидория, — Киришима, видимо подумав, что дело движется к развязке, радостно помахал однокласснику, что не торопился покидать покоев Кацуки, а лишь нервно сжимал одеяло, которое ранее обнимал. — А ты, видимо, стоял на страже вещей Бакуго, пока он по запаху пытается найти свою толстовку?       — А? — спустя мгновение, до Изуку всё же дошёл смысл сказанного и он начал на ходу придумывать, как выкрутиться из этой ситуации. — Нет-нет, я просто... Пытался найти Каччана, хотел обсудить что-то, как раз по поводу вора, но дверь... Эм, была открыта и...       — Закончили, — раздражённо выругался Кацуки, прикладывая руку ко лбу. Его взгляд перешёл с паникующего Изуку на безумно довольного Эйджиро. Такой довольный, что аж зубы сводит, — Искал меня, пришёл, увидел что нет, решил подождать и случайно уснул. Что ещё можно ожидать от задрота, Дерьмошима?       — Бакуго, ты... — поражаясь недалёкости самого умного в классе, Эйджиро просто решил пустить всё на самотёк.       — Да, да! Всё именно так, как сказал Каччан, — запутавшись в собственных ногах, Деку неудачно упал на пол, чудом ничего не разбив, неловко поднялся и поспешил ретироваться. — А, по поводу вора... Каччан, может тебе воздержаться от сушки или стирки без твоего присутствия?       — Я уже начал засекать время, Деку, — сложив руки на груди, горделиво ответил Кацуки. Он проследил за тем, как Изуку покинул его комнату и упал на свою кровать, расслабляясь. Киришима сел на стул рядом, также расслабившись, подпирая голову рукой. Неожиданно, до носа Кацуки донёсся этот сладкий аромат мяты и парень вскочил, осознавая, в какой ситуации он оказался. — Он здесь был!       — Кто?       — Вор! — Бакуго, не стесняясь друга, начал обнюхивать свою кровать, — Поэтому дверь была открыта, когда Деку искал меня.       — Боже, — Эйджиро решил молчать, значит он будет молчать. Рано или поздно, но правда вскроется. — Тут же буквально спал Мидория.       Вскоре, после недлительного разговора, Киришима покинул Бакуго, оставив того наедине со своими мыслями. Парень лежал на кровати, неосознанно вдыхая столь сладкий и освежающий аромат мяты. Слова Эйджиро о том, что до появления запаха здесь буквально спал Мидория никак не покидали его голову. А если, Кацуки всё это время действительно ошибался на счёт друга детства? Но откуда тогда взялся феромон? Сколько он его помнит, то даже намёка не было, что Деку может быть кем-то, помимо беты. Невозможно столько лет скрывать свой вторичный пол, при этом находиться всегда под носом. На это даже не было намёков! Тогда почему все так упорно пытаются доказать ему обратное? Бакуго начал вспоминать странное поведение одноклассника. Резко заплакал, вечно тихий, неуклюжий. Это не похоже на типичного Деку. Но он ведь бета? Он точно бета. С этими мыслями альфа провалился в сон, наполненный полями с мятой и веснушчатым лицом под боком.

***

      Утро выходного дня Бакуго решил провести в комнате. Если вор объявится, то точно будет застукан. Как жаль, что нельзя остановить естественные процессы и Кацуки всё же пришлось покинуть свою "берлогу", дабы не выбиваться из графика приёма пищи. Да и, как оказалось, весь день проводить взаперти достаточно скучно. Решившись на вылазку, первым, с кем столкнулся Бакуго, оказался Изуку, что слегка шатался из стороны в сторону, но упрямо шёл в сторону кухни. Видимо, он тоже решил провести день в комнате. Типичный задрот. Игнорируя друга детства, Кацуки сначала и не обратил внимания на ярко выраженный аромат мяты. Чем ближе он подходил к кухне, тем ощутимее он был. Словно тот, кого он так упорно и долго искал, находится прямо здесь. Начав оглядываться, на глаза бросился только Мидория, что трясущимися руками наливал воду в стакан.       — Деку, чо с тобой, — подходя почти вплотную, Кацуки наклонился к нему, дабы разглядеть лицо парня, чтобы убедиться в то, что этот тупой задрот занимался своими задротскими делами и извёл себя. Так хотел думать Кацуки. Так нужно было думать. Но сладкий аромат мяты стал только сильнее, концентрированнее, когда он приблизился к нему. — Деку, какого чёрта?       — Каччан? — Мидория же, словно только завидев альфу, ожил, тут же оглядываясь по сторонам. Он выглядел так, словно правда не понимал, где он находится и почему именно здесь. — Ты что-то говорил?       — От тебя воняет, — Изуку пришёл в недоумение и, скорее даже, смущение, пытаясь обнюхать себя, не до конца понимая, о чём говорит его друг детства. — Мятой. От тебя воняет той мятой, Деку.       Изуку замолчал, смотря прямо в глаза Кацуки. Без способностей рентгенолога можно было понять, что механизм шестерёнок начал активно работать. Казалось, что их звук слышен даже за пределами головы беты. А бета ли он на самом деле? Прежде, чем его прибьют ко стене, Мидория рванул в сторону комнат, даже не сомневаясь, что Бакуго броситься за ним. Он бежал так, словно от этого зависела его жизнь. Вот она, спасительная дверь в его комнату, ещё пару метров и он окажется под крепкой защитой, по крайней мере, до следующего выхода из комнаты.       — Деку! — Кацуки нагнал парня уже у комнаты, когда тот пытался открыть дверь, но предусмотрительно, или не очень, закрыл её на ключ. — Объяснись!       — Каччан, я не знаю, — теперь Бакуго мог видеть полную картину произошедшего. Дверь в комнату медленно, словно издеваясь, начала открываться. В ней столбом стоял запах Кацуки, а сам он не решался поднять глаз, уже понимая, что может в ней увидеть. Изуку начало сильно трясти, на глазах слёзы, изо рта льются мольбы о пощаде. — Я правда, правда не понимаю, как это получилось, Каччан. Я не знаю, что со мной. Мне страшно.       Бакуго отвёл взгляд от Деку и теперь мог видеть всю картину целиком. Кровать веснушчатого представляла собой сборище какого-то хлама, на первый взгляд, но чуть приглядевшись, Кацуки осознал, что в перемешку с вещами Мидории лежат и его украденные. Осознание, словно ушат холодной воды, нахлынуло на голову альфы. Но больше его поразила реакция самого Изуку на это. Не понимает, как это произошло?       — Деку, это же, — Кацуки начал перебирать все известные термины в голове в перемешку с матами. Это определённо оно. — Гнездо.       — Что? — Изуку словно действительно не понимал, о чём говорит блондин.       — Блять, это ёбанное гнездо! — не сдерживаясь, выкрикнул Кацуки, тут же понижая тон, заметив, как Мидория задрожал. — Омеги так делают когда чувствуют опасность или если скоро течка. Тащат любые вещи, что, блять, ощущаются, как защита, — Кацуки резко замолчал, осознав простую истину. — Ты таскал мои вещи. С моим запахом, Деку.       — Но, — слезы, что постепенно скапливались на глазах парня всё же хлынули из глаз, заставляя альфу перед ним содрогнуться. Его природа говорила, требовала закончить этот тупой диалог, вышвырнуть всех, в радиусе километра, нахуй и закрыться с омегой, даря ему ту самую защиту, в которой так нуждалась омега. При этом разум Кацуки кричал, что перед ним не просто омега. Перед ним Деку. Тупой задрот, который всегда, абсолютно всегда был рядом, в поле его зрения.       — Ты омега, — скорее утвержал, чем спрашивал Бакуго. В глазах не было агрессии, злости, которую он ожидал, как поймает вора за руку. Лишь обида. Горькая, липкая, — Почему, блять, Деку, почему ты не говорил мне об этом?       — Я, — всхлипывая, начал отвечать Мидория, а Кацуки не выдержал, хватая его за плечи и прижимая к себе, затаскивая обоих в комнату Изуку, закрыв за собой дверь. Хотелось кричать, обвинять, но в чём виноват Мидория? В своей природе? В том, чего он точно не мог контролировать? — Мне было стыдно. Без причуды, так ещё и омега. Каччан, я просто боялся!       — Меня? — хриплым, от осознания, голосом спросил Кацуки. — Деку, ты боялся меня?       Мидория лишь отрицательно помотал головой, наконец-то предприняв попытку вырваться из рук Бакуго. Хоть аромат альфы и был притягательным, солёная карамель, который он узнает из тысячи других, но остатки разума и чувство самосохранения твердили ему, что нужно сначала спастись. Кацуки понял это не сразу, но с болью в сердце выпустил омегу из рук, наблюдая как тот сразу же прячется в этом ворохе вещей.       Обдумывая многое, Бакуго так и остался стоять посреди комнаты. Что ему сейчас делать? Он подобрал свою тетрадь, даже не поднося к носу ощущая исходящий от неё аромат мяты. Неужели, он виноват в том, что Деку так долго скрывал свою сущность? А что могло случиться, раз она так резко проявила себя.       — Блять, Деку, — чуть ли не скуля от огорчения, начал говорить Бакуго, — Неужели, я правда такой мудак, если тебе пришлось столько лет это скрывать?       — Нет, Каччан, просто...       — Я слепой? — он оглядел комнату друга и сделал шаг к нему на встречу, пытаясь понять, как ему действовать дальше, — Ты трясёшься. От страха?       — Мне больно, — прошептал Изуку, пытаясь вдохнуть феромоны альфы, что были на той самой толстовке, но смог лишь печально посмотреть на лишивший себя смысла, кусок ткани. Бакуго смотрел на это с замиранием сердца. Если Мидория действительно боится его, то омега, наоборот, чувствует защиту рядом с альфой. Наплевав на будущее, он протиснулся в гнездо, которое соорудил Деку, кое-как помещаясь внутри и приятнул к себе трясущегося парня. Если его феромоны облегчат эту боль, то он готов переносить серьёзный разговор до тех пор, пока омеге не станет лучше. Если его запах мог хоть немного облегчить эту боль, Кацуки был готов заткнуться и остаться здесь столько, сколько понадобится.       — Дыши, Деку, — шёпотом, почти не двигая губами, приказал Кацуки, поглаживая Изуку по голове. Тот аккуратно, словно боясь, что всё окажется дурной иллюзией или желанным сном, придвинулся к шее, где больше всего был сконцентрирован феромон альфы, и осторожно начал вдыхать. Это значительно отличалось от аромата с предметов или одежды, создавалось впечатление, что солёная карамель плавится прямо на его языке. О боже. Хотелось буквально съесть Бакуго или чтобы он съел его. — Я буду здесь, пока ты не придёшь в норму.       Остаток вечера и продолжительную часть ночи пара провела в объятиях друг друга. Изуку трепетал от столь восхитительного, опьяняющего аромата Кацуки, а тот в свою очередь удивлялся новой стороне своего друга детства. Не сказать, что он перестал бы называть его тупым задротом, за пару часов, но видеть то, как человек, в чьём теле хранится сила Всемогущего, может так нуждаться в ком-то. Нет, не в любом человеке, а именно в альфе, в Бакуго.       — Деку, — прохрипел парень, удивившись своему же голосу. Дождавшись, когда зелёная макушка соизволит приподняться, Кацуки заглянул в его глаза. — Мне тяжёло даются слова... Поддержки. Но я бы хотел, чтобы ты мне доверял.       — Каччан, — Мидория хотел ответить, но заметил, как альфа покачал головой, намекая, что его монолог не окончен.       — Так что, Деку, — Бакуго замолчал, внимательно смотря в эти зелёный глаза, а руки сомкнулись на талии омеги, — Хватит пиздить мои вещи.