Take back your hoodie

I'm still rocking your hoodie and chewing on the strings

It makes me think about you, so I wear it when I sleep

Hoodie – Hey Violet

Прошло две недели с их расставания. В тот роковой вечер они поссорились, да так, что на эмоциях просто решили разорвать всё. Крики разносились по квартире, выходили за границы бетонных стен прямо до ушей соседей. Подушки летели друг в друга, промахивались, иногда прилетали в лицо. В квартирке Уджина, где всегда стояла позитивная, иногда дурковатая атмосфера, творился хаос. Рюль ушёл, хлопнув дверью так, что на стенах задрожали рамки с фотографиями. От резкой тишины стало так неуютно, что оставленный в одиночестве парень сразу же включил на фон музыку. Он пыхтел весь оставшийся день о том, что всё к лучшему и вообще отношения с Рюлем были ошибкой его жизни. Телефон не хотелось даже включать, ведь на экране блокировки стояла совместная фотография со счастливыми лицами. Но одна деталь делала его ещё раздражительнее. Рюль забыл свою худи. Свалил в одной футболке, хотя на улице прохладно было. Но нет, его не должно волновать, что его «бывший» может заболеть. Пусть один там мучается от температуры и недомогания. Первые дни она мозолила Уджину глаза своим ярким красным цветом и принтом с человеком-пауком. И лежала на видном месте – на подлокотнике дивана. А он не хотел её трогать, ждал, когда хозяин сам соизволит прийти за ней. Но Ким всё не приходил и не писал. Когда буря эмоций осела и дала ему снова здраво мыслить, он понял, что жалеет. Что скучает и хочет всё вернуть. С Рюлем ведь было хорошо. У них было всё: любовь, уважение, понимание друг друга без слов. И это всё вот так пропадёт и забудется? Это была бы ужасная потеря. Уджин считает, что расстование на эмоциях – глупость. Подобные решения должны приниматься на холодную голову, а не тогда, когда раздражение и гнев берут над тобой верх. Рюль тоже совсем не дурак и должен это понимать. Поэтому Чон старается принимать это за возможность побыть порознь, отдохнуть от постоянного общества друг друга. Уджин слишком гордый, слишком упёртый и не собирается выходить на контакт первым. Рюль сам тогда всё начал, раздул из мухи слона и сорвался. А Уджин просто легко заводится. Ему кто скажет что-то не то – сразу начинается отсчёт до взрыва бомбы. Язык приобретает ещё большую остроту, а словарный запас сужается до пары оригинальных ненормативных выражений. Вот теперь пусть Рюль на себя ответственность берёт и извиняется. Обычно это на его плечи и ложится. При мелких ссорах Уджин ходит обиженный, дует пухлые губы и пялится постоянно, намекая, что ждёт извинений на коленях. Тот не выдерживает такого долгого сверления взглядом, наверное, чувствует, как у него дырка в затылке образовывается. В итоге за свои обидки Уджин получает дополнительное внимание и любимый шоколадный пудинг. Худи перестаёт так бесить, наоборот, начинает привлекать внимание. Сначала он сопротивлялся возникшей в голове мысли, но уже к вечеру сдался сам себе же. Руки невольно тянулись взять её. Но не для того, чтобы убрать подальше от глаз в шкаф. Он заснул в этой худи, из которой уже почти выветрился древесный одеколон. Уджину стыдно признавать, но он зарывался в ткань, чтобы почувствовать его. Вещь своим запахом приятно напоминала о человеке, что носил её. Ткань, прилегающая к коже, заменяла чужие руки. Так засыпать было спокойнее. Интересно, Рюль думает о нём перед сном, как сейчас это делает Уджин? Надеется, что да. Что лежит и зависает над строкой для текста у них в личных сообщениях. Думает как подступиться, как извиниться. Теперь он носит эту проклятую худи днём вместо своей любимой мерчёвой затасканной футболки. Кусает от стресса кончики завязок, накидывает капюшон, хотя дома не холодно совсем. Но так на душе спокойнее. Он никогда не был любителем таскать не свою одежду, но сейчас, когда любимого человека нет рядом, хочется хотя бы так заменить его. Эта худи очень важна для их отношений. Они друг другу одинаковые такие подарили, парные. С человеком-пауком потому, что оба фанатеют. Все фильмы вместе смотрели, комиксы читали по вечерам в обнимку. И новый фильм очень ждали, чтобы вместе в кино сходить. Уджин надеется, что сходят. Успеют помириться и обязательно сходят. Эти же худи и наденут на сеанс. Так и проходят эти полторы недели. Уджин носит худи Рюля, отправив свою футболу в отпуск. Он начинает жаловаться Оюлю, лучшему другу, что очень скучает по своему парню, но гордость не позволяет сделать первый шаг к восстановлению отношений. Тот говорит, что верно всё. Нехуй себя травить. Кто начал, тот пускай и извиняется. Уджин к советам друзей прислушивается всегда – они хуйни не скажут. Так каждое уведомление воспринимается как возможное сообщение от Кима. Но он постоянно разачаровывается, ведь пишут ему все, но только не Рюль. Профиль парня проверяется каждый раз, когда Чон заходит в сеть, потому что слишком сложно сдерживать интерес.

***

Вчера он наконец-то дождался сообщения от «Рю» с сердечком на конце. Оно вызвало у него прилив эмоций: хотелось прыгать, записывать Оюлю голосовые с криками, что это наконец-то свершилось. Чего мелочиться, он бы всю реку Хан переплыл от скачка радостных эмоций и энергии. : «Я забыл у тебя свою худи». Вот прям так, без прелюдий. Неудивительно, этот парень никогда не отличался многословием в неживом общении. Пришлось взять всю волю в руки, чтобы вытерпеть пару минут. Чтобы не казалось, что он только и делал, что надеялся на весточку от «бывшего». : «Так приди и забери, хули». Звучит грубо? Возможно, но для них абсолютно нормально. И вот сейчас в дверь Уджина стучат. Он открывает её, всё также одетый в забытое Рюлем худи. Лицо Кима выглядит подуставшим, но Чон уверен, что сам сейчас может похвастаться потемневшими синяками под глазами. Их обоих потрепало это время в разлуке. Оказывается, отдыхать друг от друга нужно, но не в стрессе и липовом расставании. Рюль задерживает на нём взгляд, походу не ожидал такого приёма. Переступает порог, закрыв за собой дверь. Они снова вдвоём в этих стенах. Проходят мгновения неловкого молчания, и Ким говорит с ним впервые за две недели: — Джин-а... Извини. Я погорячился тогда и виноват перед тобой. — И ты извини. Я тогда тоже всякого наговорил, — и свою вину он ощущает. — Раз всё так... — Рюль ненадолго замолкает, обдумывая дальнейшие слова, — ты хочешь снова быть со мной? Только правда. Уджин прикусывает заусенец, чтобы невольно не заулыбаться. Боже да, да, да! Он хочет! Очень блять хочет! Он ждал этого почти полмесяца. Он не спал ночами, думая о расставании. И эти слова сейчас были ангельской песней для его ушей. Но чтобы слишком быстро не выдавать себя, Чон отворачивается к окну. Делает это явно не зря, потому что Рюль не упускает возможности подойти ближе. У них разница в росте жалкие два сантиметра, но старший шире намного. Из-за этого и одежда его больше и с плечей Уджина она отлично слазит. Подбородок Рюля ложится на чуть оголившееся плечо. Уджин впервые с момента их ссоры наконец ощущает на своём теле ладони парня. А родные губы приближаются к уху и шепчут: — Я скучал по тебе. «Знал бы ты, как скучал я» — про себя думает Чон. Эмоции рвутся наружу. Поэтому он просто разворачивается в кольце рук. Он улыбается так ярко, потому что впервые за эти дни наконец появился повод. Глаза чуть ли не сияют, а зрачки, направленные на возлюбленного, мгновенно расширяются. Он сам берёт его ладони и закрепляет на своей талии, показывает этим: «Не бойся трогать, я разрешаю». Руки сцепляются в замок на шее и он тянется за поцелуем. Но Рюль наклоняет голову в сторону, отдаляясь. Это напрягает. В моменте даже пугает, и проносится мысль: «А что вообще пошло не так?». — Сначала ответь на мой вопрос. Точно. Уджин-то давно ответил сам себе на этот вопрос, но вслух для Рюля не произносил. Он за это время только извинился, а остальное проговаривалось у него в голове. — Да. Да, я хочу снова быть с тобой. Хочу, чтобы ты был рядом. И хочу носить твою худи не потому, что она напоминает о тебе, а потому, что это и моя вещь тоже, — не то чтобы Уджин обычно готов распевать оды о своих чувствах, но сейчас ему явно хотелось превратить их в слова, сказать всё лицом к лицу, — а теперь можно? В улыбке Рюля он видит лёгкую смешинку. — Ну попробуй. О, он ещё как попробует. И Рюль это знает. Уджин впивается в любимые покусанные губы. Пытается передать в этом поцелуе всю пережитую им тоску. И получает такую же отдачу. С привкусом извинений. — Прости, что так долго, — Рюль отрывается от него на секунду. — Прощаю. — Прости, что накричал тогда. — Прощаю. Уджин никогда за один день не получал столько извинений, ещё и от одного и того же человека. Его парень постоянно преподносит в его жизнь что-то новое. И это не в последний раз. Ноги потихоньку начинают ступать назад, к столешнице, носки шаркают по полу. А Ким просто не задумываясь следует за ним, совсем не противится быть ведомым. Через несколько мгновений Уджин оказывается зажатым между столом и мужским телом. Руки его приподнимают и он садится на прохладную поверхность. Уджин любит, когда Рюль смотрит на него снизу, любит брать на себя инициативу во всём, что касается интимной близости. Он сам по себе не низкий, но в компании друзей всё равно первый с конца по росту. Похоже, компенсирует это так. Хоть иногда хочется смотреть на кого-то свысока. А вид сверху в глаза полные любви и желания всё сильнее расшатывает его терпение. Эти дни были... Сложными. Всё-таки он привык к регулярному сексу, к близкому тактильному контакту. И он начал голодать. По губам Рюля на себе, по вкусу Рюля на своём языке, по тому, что им позволено только в отношении друг друга. Теперь надо этот голод утолять. Уджин уводит его за руку в спальню, спрыгнув со столешницы. Толкает на собственную кровать и сверху забирается. Матрас прогибается под тяжестью тел. Именно на этой постели случился их первый раз. Чон отчётливо помнит, как они стеснялись даже в темноте. Сейчас история повторяет этот сюжет, но с большими изменениями. Теперь инициатива совсем не осторожная. Наоборот, каждое движение – уверенное, взгляд – прямой, глаза в глаза. Рюль бревном лежать не остаётся. Его большие ладони оглаживают ноги, цепляются за одежду. Старший собирается стянуть с него свою худи, но он сопротивляется. — Не надо. — Жарко же. — С тобой тоже жарко. Аргумент. Даже смешно как-то. Он что настолько привязался к этой худи, что даже сейчас снимать не собирается? Ну посмотрим сколько он продержится. Ким задирает перед одежды и залазит под неё, отчего Уджин ойкает от неожиданности. Самому ещё жарче становится под тканью, впритык к всё больше возбуждающемуся телу. Он оказывается лицом прямо у груди. Щиплет кожу на боках, не оставляет без внимания твердеющие соски – знает, что они у него чувствительные. Чон только и делает, что ёрзает на его бёдрах да голову ближе к себе прижимает. Пара минут и вся одежда, кроме красной худи, отбрасывается в сторону. Между ними никакого стеснения – оно здесь совсем лишнее. Ведь чего стесняться, когда видели друг друга нагими множество раз, когда помните каждый незаметный шрамик и каждую родинку. Уджин проводит пальцем по белому рубцу у подмышки. О нём почти никто не знает, потому что всегда скрыт рукой. Рюль даже сам его не замечает. Только если развернётся боком и в зеркало посмотрит. А младший любит целовать его перед сном, если, прижимаясь к спине, спит. — Бля-я-ять, нет, — Уджин всё-таки не выдерживает жара их тел и стягивает с себя лишнюю одежду. Вот так лучше. Но Рюль уже успел налюбоваться этим образом: его парень в одной только его худи, постоянно поправляет свои волосы, потому что забыл про резинку. Киму всегда нравилось наблюдать за тем, как Уджин с волосами своими играется. Как зачёсывает их назад, оттягивает пряди, заплетает косички, просто чтобы занять руки. Завораживает. Высокий стон в ухо. У Рюля дёргается кадык. Он ощущает тепло и давление, находясь внутри тела Уджина, идеально подходящего для него. Слияние губ, тел, душ. Это время на расстоянии друг от друга взбудоражило их чувства, давно прошедшие конфетно-букетный период и проверку временем. Чон сам опускается и поднимается, каждый раз чувствуя, как заполняется, как с лёгкостью принимает в себя Рюля. По бокам его придерживают руки, чтобы не сбивался с ритма – ноги ведь слабеют всё быстрее. Их тела знают друг друга слишком хорошо. Знают каждую реакцию. Волна мурашек проходит по Уджину, если провести подушечкой пальца по спине. Из горла Рюля рвётся скулёж, если покусывать его шею сзади. Каждый из них знает, что и как делать, чтобы принести другому максимум удовольствия. Движения замедляются, совсем останавливаются, оставляя их в одном положении. Последняя дрожь, прерывистый вздох, протяжное мычание куда-то в шею. Обоим приходит облегчение. Груз эмоционального и физического напряжения наконец-то спадает с плеч. Каждый канал восприятия Уджина восполнился Рюлем. Зрительный – видом его спустя все эти дни. Слуховой – голосом и извинениями. Осязательный – ощущениями по всему телу. Всё как и должно быть. Теперь в квартирке Уджина тихо и спокойно. Былой хаос и тоску вытеснили нежные чувства и слова о любви. Тепло от тела напротив заставляет улыбаться, совсем немного, одними кончиками губ. Рюль перебирает его пальцы, подняв одну его руку вверх, к потолку. А Уджин думает о том, что конфликты – это не плохо совсем. Это часть жизни, людских взаимоотношений, даже самых близких. И такие лёгкие, незначительные ссоры никогда не заставят их оставить друг друга.