Часть 1
19 мая 2026 г., 21:39
Под палящим солнцем стояли двое: даосский монах в белых одеждах и прекрасный юноша в алой нижней рубахе. Пожалуй, даже человек, совершенно не смыслящий в искусстве, захотел бы запечатлеть неописуемую красоту их тихого повседневного существования.
Хотя они не делали ничего особенного — всего лишь занимались благоустройством Храма Водяных Каштанов, — атмосфера вокруг была такой, будто в душе вот-вот распустятся цветы.
— Сань Лан, я набрал воды! — махнув рукой, крикнул принц, и Хуа Чэн ответил ему улыбкой.
Се Лянь зачерпнул ладонями ледяную воду и плеснул себе на лицо и шею. По телу разлилась приятная прохлада, а дышать, на удивление, стало немного легче. Он опёрся руками о бортики деревянной бочки, которую когда-то заботливо смастерил Хуа Чэн, и почувствовал, как тот, кто занимал все его мысли, остановился напротив.
Се Лянь невольно залюбовался.
Хуа Чэн, чтобы волосы не лезли в лицо во время работы, собрал их в высокий хвост, а сейчас небрежно закатал рукава почти до локтей. Это простое движение почему-то притянуло взгляд принца сильнее, чем должно было. Тот медленно скользнул по открывшимся запястьям, задержался на сильных предплечьях, поднялся выше — к изгибу шеи. В какой-то момент Се Лянь поймал себя на том, что следит за маленькой прозрачной каплей, неспешно скользящей вниз от подбородка. Она коснулась ямки у основания шеи, на миг замерла, а затем исчезла за слегка распахнутым воротом, где при каждом неосторожном движении ненадолго показывались острые линии ключиц.
Се Лянь сглотнул. Его внезапно охватило нестерпимое желание нырнуть в бочку целиком.
— Гэ-гэ не хочет передохнуть? — предложил Хуа Чэн.
Принц лишь кивнул, не находя в себе сил даже пошевелить губами.
Демон опустил руки в воду, смывая землю с ладоней. Один из рукавов начал медленно сползать вниз, грозя намокнуть, и Се Лянь двинулся раньше, чем успел подумать. Он перехватил край дорогой ткани и почувствовал, как кожа Хуа Чэна под его пальцами покрылась россыпью мурашек. Эта невольная реакция вызвала в душе принца целую бурю чувств — от восторга и трепета до испуганного волнения.
Собственные пальцы вдруг перестали слушаться, словно одеревенели. Как бы Се Лянь ни пытался закатать рукав обратно, тот снова соскальзывал вниз.
Хуа Чэн не шевелился.
— Спасибо, гэ-гэ, — тихо произнёс он, пробежав взглядом по измятой ткани.
Пожалуй, для одежды было бы безопаснее намокнуть, чем оказаться в руках его высочества, однако демон не выразил ни капли недовольства. В последнее время он вообще стал подозрительно молчалив, и эта тишина казалась Се Ляню чем-то непривычным.
После его возвращения прошло уже несколько месяцев. Безусловно, Се Лянь был счастлив тому, что теперь они снова могли быть рядом, поддерживать друг друга и после всех пережитых бед вести тихую и размеренную жизнь — настолько спокойную, насколько это вообще возможно для Владыки Небесных Чертогов и Непревзойдённого Князя Демонов.
И всё же кое-что не давало ему покоя: их отношения так и не изменились. Правда, радовало это Се Ляня или огорчало, он и сам уже не понимал.
— Даочжан! Даочжан!
Громкий крик за пределами храма заставил обоих вынырнуть из их маленького мира и обернуться на источник шума.
По тропе бежал хромой деревенский мужичок, беспорядочно размахивая руками. Вид у него был испуганный и растерянный.
— Что стряслось? — крикнул принц, когда тот навалился на хлипкую калитку, пытаясь отдышаться.
Схватившись за грудь и жадно хватая ртом воздух, мужчина заговорил сбивчиво и торопливо:
— Даочжан, беда! Страх что творится! Я отродясь такого не видывал!
— Что случилось? — настойчиво повторил Се Лянь, подходя ближе.
Хуа Чэн встал рядом и со свойственной ему расслабленностью сложил руки на груди.
— Ой, юноша, и ты здесь!
На мгновение лицо мужчины просветлело, и он даже добродушно улыбнулся, но почти сразу вспомнил, зачем пришёл. Между его бровей тут же пролегла глубокая складка.
— Беда, даочжан! По деревне поползли слухи, будто в соседней местности есть храм, исполняющий желания.
Се Лянь непонимающе наклонил голову.
— Но ведь люди всегда приходят в храмы молиться о своих желаниях.
Мужчина отчаянно замотал головой. Его глаза распахнулись ещё шире, словно он боялся, что ему не поверят.
— Да нет же! Говорят, там и правда можно пожелать что угодно — и оно сразу окажется у тебя в руках! Я-то не первый год живу на свете, даочжан, понимаю, что просто так ничего не достаётся. А деревенские туда пошли! И не вернулись! А те, кто всё-таки вернулся... уснули мёртвым сном. И мой... — его лицо болезненно исказилось, — мой сын тоже. Уже второй день не просыпается.
Он по-мужски быстро смахнул рукавом выступившие слёзы.
Бог и демон переглянулись, поняв друг друга без слов.
— Ваш сын что-нибудь говорил перед тем, как уснуть?
Мужчина растерянно пожал плечами.
— Ничего особенного. Только сказал, что увидел то, чего хотел больше всего на свете. Он совсем молодой, даочжан... помоги ему. Я отплачу тебе! Денег у меня немного, но я отдам всё, что есть!
С этими словами он принялся дрожащими руками вытаскивать из кармана потрёпанных брюк медные монеты. Се Лянь остановил его жестом и перевёл взгляд на молчавшего Хуа Чэна.
— Гэ-гэ, это может быть связано с тем делом...
Се Лянь кивнул.
Пообещав разобраться, принц едва ли не силой отправил жителя деревни домой. Правда, тот долго сопротивлялся: всё пытался всучить им монеты и беспрестанно благодарил. Но под спокойным и уверенным тоном Хуа Чэна всё же сдался и поковылял обратно.
— Сань Лан, вчера чиновники Средних Небес уже проверяли это место. Им не удалось обнаружить ничего, кроме обычных развалин.
Хуа Чэн иронично приподнял бровь.
— Эти идиоты за деревьями леса не видят, гэ-гэ. Все пропавшие и погрузившиеся в вечный сон побывали в этом храме. Нет никаких сомнений — дело именно в нём.
— Тогда нам нужно всё проверить, — заключил Се Лянь, но вдруг запнулся. — То есть... я проверю. Ты, если не хочешь...
— Я с тобой, гэ-гэ.
Рука Хуа Чэна осторожно коснулась волос принца. Се Лянь застыл, заворожённый этим невесомым прикосновением, и не смог сдвинуться с места, пока перед его лицом не появились длинные тонкие пальцы, державшие соломинку.
Он неловко кашлянул.
— Спасибо, — пробормотал принц и тут же сорвался прочь за ворота, пряча глаза.
— Гэ-гэ, дорога к храму в другой стороне!
Се Лянь резко развернулся на пятках и поспешил обратно под сдавленный смех Хуа Чэна.
***
Путь до загадочного храма оказался недолгим. И всё же в нём чувствовалось что-то неправильное. Сперва сквозь густую листву пробивалось палящее солнце, где-то вдали шумела вода, а тёплый ветер лениво покачивал ветви деревьев. Но чем дальше они уходили от деревни, тем тише становился лес. Постепенно исчезло пение птиц. Смолкли насекомые. Даже собственные шаги звучали всё глуше, будто пространство вокруг медленно поглощало любые звуки. Се Лянь едва заметно нахмурился. — Сань Лан, ты чувствуешь? — Мм, — коротко отозвался Хуа Чэн. — Здесь слишком тихо. И правда. В лесу не было ни звериных следов, ни сломанных веток, ни даже опавшей листвы под ногами — словно сама природа избегала этого места. Некоторое время они шли молча. Се Лянь вновь вспомнил слова мужчины: «Увидел то, чего хотел больше всего». Похоже, все, кто побывал в храме, погружались в бесконечный сон, где проживали свои мечты. Неужели люди действительно были готовы добровольно отказаться от всего — даже от собственных семей — ради иллюзии? Хуа Чэн остановился, и Се Лянь машинально сделал то же самое, поднимая взгляд от земли. Перед ними возвышался заброшенный каменный храм — один из тысяч подобных, разбросанных по миру. На первый взгляд в нём не было ничего необычного, если не считать странного ощущения, повисшего в воздухе. Се Лянь шагнул ближе, но крепкая рука Хуа Чэна остановила его. — Здесь барьер, — произнёс демон и первым двинулся вперёд. Мир перед глазами дрогнул. Послышался треск, и мираж лопнул, словно мыльный пузырь. Теперь вместо развалин перед ними оказалось огромное величественное святилище. Над входом висела надпись, выведенная аккуратными золотыми иероглифами: «Только принявший своё сердце сможет уйти». Переглянувшись, они без раздумий толкнули тяжёлые врата, открывая путь в длинный тёмный коридор, уставленный бесчисленным множеством зеркал. Одни были кривыми и извилистыми, другие — идеально ровными; крошечные соседствовали с огромными, размером во всю стену. Се Лянь ступил на чёрный зеркальный пол, и звук его шагов раскатился по коридору громким эхом. Хуа Чэн вошёл следом. После глухого хлопка врата озарились ослепительным светом. Се Лянь прикрыл глаза рукавом, а Хуа Чэн попытался удержать каменную створку, однако, несмотря на все усилия, единственный выход буквально растворился в стенах храма. Послышался глубокий вздох. — Этого следовало ожидать, — сказал принц. По спине Се Ляня пробежал холодок, когда он заметил, что отражения в зеркалах ведут себя неправильно. Они не повторяли движений, а будто существовали сами по себе. В одном зеркале Се Лянь смотрел прямо себе в глаза. В другом — улыбался. И вдруг он увидел Хуа Чэна. Не Князя Демонов, который осматривался вместе с ним, а подростка. Совсем мальчишкой он стоял посреди поля боя и опирался на меч обеими руками, потому что уже не мог удержаться на ногах. Сердце болезненно сжалось, когда юноша измученно прошептал:«Ваше Высочество...» А затем, собрав последние силы, снова бросился на врага. — Гэ-гэ, что там? — спросил Хуа Чэн, подходя ближе. Се Лянь быстро качнул головой. — Ничего. И поспешил дальше, чтобы демон не заметил его волнения. Нырнув за поворот, Се Лянь вновь зацепился взглядом за одно из сотен зеркал. На этот раз он увидел самого себя — сидящего в обеденном зале рядом с родителями. Мать ласково трепала его по волосам, словно маленького мальчика, а отец по-доброму ворчал на сына. Одно из самых тёплых воспоминаний, которое отзывалось в сердце таким скрежетом, что именно там он его и похоронил. Но внезапно картина дрогнула и начала таять, открывая совсем другое видение. Хуа Чэн. Он сидел на крыльце Храма Водяных Каштанов рядом с Се Лянем и медленно перебирал его волосы в своих пальцах. Это не было воспоминанием — в реальной жизни Князь Демонов никогда не позволял себе подобных вольностей. И принц понял: зеркало показало его мечту. Он вздрогнул, как от пощёчины, и резко повернулся к Хуа Чэну. К счастью, тот смотрел в другую сторону. «Нужно как можно скорее разобраться с этим местом, пока видения окончательно не свели нас с ума», — мысленно произнёс Се Лянь. Хуа Чэн тоже остановился. Задетый за живое, он смотрел в маленькое круглое зеркальце. Тогда Се Лянь, стараясь двигаться как можно незаметнее, осторожно заглянул ему через плечо — почти как воришка, подсматривающий за горячими пирожками в чужой лавке. Но стоило ему увидеть отражение, как улыбка мгновенно сползла с его лица. Хуа Чэн тоже видел Храм Водяных Каштанов. Только атмосфера там была совсем иной. Он тянулся к Се Ляню: помогал по дому, пытался завести разговор, демонстрировал свои умения. Но раз за разом натыкался лишь на холодный и безразличный взгляд. «Ты мне не нужен». «Мне никто не нужен». «Исчезни». Кулаки демона медленно сжались, а челюсть напряглась. Он уже двинулся вперёд, стремясь как можно быстрее оставить болезненный страх позади, но вдруг почувствовал, как горячая ладонь осторожно коснулась его запястья. — Сань Лан... Принц выглядел немного растерянным, но в его глазах не было ни жалости, ни отвращения. В глубине карих глаз плескалась такая буря, что он и сам, вероятно, был не в силах её усмирить. — Если мы не столкнёмся лицом к лицу с каждым отражением, то не сможем выйти. Хуа Чэн повёл щекой, прекрасно понимая, что это единственный верный путь. Лишь едва заметная дрожь пальцев выдавала, насколько отчаянно он искал любой другой вариант, лишь бы снова не показать свою слабость его высочеству. — Или... Хуа Чэн мягко высвободил руку из крепкой хватки и с размаху ударил по зеркалу, в котором Се Лянь отвергал его. Тонкая паутина трещин стремительно расползлась по отражению — от центра до самых краёв. А в следующее мгновение зеркало разлетелось на тысячи мелких осколков, озарив коридор яркой вспышкой света, похожей на фейерверк. — Думаешь, это была хорошая идея? — нервно хихикнув, спросил принц, и именно в этот миг начался настоящий хаос. Храм словно сошёл с ума: стены задрожали, а отражения начали мелькать с пугающей скоростью. Поняв, что совершил ошибку, Хуа Чэн схватил Се Ляня за руку и потянул за собой сквозь вереницу извилистых коридоров. Однако чем дальше они бежали, тем яснее становилось: они ходят по кругу. Зеркала теперь показывали один и тот же сюжет, от которого у Се Ляня перехватило дыхание. Отныне идея Хуа Чэна разгромить здесь всё без остатка уже не казалась такой плохой. Если это поможет избавиться от удушающего стыда, то так тому и быть. Однако демон среагировал быстрее: — Гэ-гэ, пожалуйста, не смотри, — выдавил он, загораживая Се Ляню обзор. Принц оцепенел. «Почему Сань Лан просит о таком? Это ведь не его желание». И вдруг понял. Игнорируя просьбу Хуа Чэна, он шагнул в сторону. Там, внутри, они вместе лежали на скромной циновке в объятиях друг друга. Се Лянь почувствовал, как жар стремительно поднимается к ушам. Он резко отвёл взгляд, будто это могло стереть увиденное, однако отражения никуда не исчезли. Наоборот — его смущение словно придало зеркалам новую жизнь. Справа Хуа Чэн медленно целовал его ладонь. Наверху — поправлял сползшую с плеча ткань одежды. Напротив Се Лянь сам тянулся к нему, прижимаясь лбом к груди так доверчиво, словно делал это сотни раз. Взгляд принца метнулся к Хуа Чэну, который стоял не шелохнувшись. Глаз Эмина на его поясе судорожно бегал по кругу, будто в бреду. А прекрасное лицо утратило привычную насмешливость и безразличие, и Се Лянь был готов поклясться, что впервые видит его таким. — Сань Лан... Договорить он не успел. Пол под ногами содрогнулся. Раздался треск. Потом ещё один. А затем — оглушительный грохот, и сразу несколько зеркал рухнули вниз. Хуа Чэн мгновенно притянул Се Ляня к себе, закрывая его от осколков рукой. Они едва успели отскочить в сторону, прежде чем часть стены с грохотом осыпалась прямо туда, где ещё мгновение назад они стояли. Коридор начал меняться. Стены двигались, зеркала множились, проходы исчезали один за другим. — Храм перестраивается, — нахмурился Хуа Чэн. — Он не хочет нас выпускать, — тихо закончил Се Лянь. Очередной поворот вывел их к двери. Узкое пространство за ней напоминало старую комнату для молитв. На удивление, здесь не было зеркал, кроме одного — высокого, потемневшего от времени, стоявшего в дальнем углу. Хуа Чэн осмотрел помещение и только потом медленно отпустил руку Се Ляня, который неожиданно ощутил пустоту от исчезнувшего тепла. Шум за пределами комнаты продолжал нарастать, но здесь почему-то ничего не происходило. Се Лянь робко взглянул на зеркало, понимая, что дело, скорее всего, в том, что покажет его отражение. Он украдкой перевёл взгляд на демона, стоявшего у стены, и вдруг вспомнил всё сразу: того ребёнка, который умирал за него на войне; того Хуа Чэна, который смотрел на него так искренне и открыто, как никогда прежде; того, кто касался его без стеснения. Сколько времени они скрывали это друг от друга? Что должны сделать сейчас, чтобы храм отпустил их? — Сань Лан, — начал он, замечая, как демон напрягся, — почему ты... ничего не говорил об этом? Несколько долгих секунд тот молчал, а затем усмехнулся. Правда, в этой усмешке было больше усталости, чем привычного озорства. — Мне достаточно было просто следовать за тобой, — почти шёпотом произнёс он. — Я не хотел, чтобы гэ-гэ чувствовал себя обязанным отвечать мне тем же. Се Лянь судорожно вдохнул. И хотя он сам до конца не понимал своего отношения ко всему, что увидел, одно он знал точно: если сейчас отступит, Хуа Чэн снова оставит всё как прежде. И от этой мысли его пальцы похолодели. Прежде чем успел испугаться самого себя, Се Лянь шагнул вперёд и схватил Хуа Чэна за рукав — то ли не позволяя уйти ему, то ли удерживая от бегства самого себя. — Сань Лан, дело в том, что... я считаю важным это обсудить, иначе мы не сможем выбраться, — сбивчиво оправдался он. Пальцы, сжимавшие ткань, дрожали. — Это... отражение... не только твоего желания. Бессмертное тело Хуа Чэна потребовало вдоха, и тот вышел слишком резким. Се Лянь продолжил: — Я мало что понимаю в том, как нужно правильно... То есть ты очень важный для меня человек. Самый важный. И я должен был сказать тебе об этом и о многом другом гораздо раньше. В этот миг от единственного зеркала начал исходить мягкий свет. Се Лянь нехотя повернул голову и тут же пожалел об этом. Он всерьёз задумался, не влететь ли с разбега в стену, чтобы хотя бы ненадолго потерять сознание. В отражении снова были они с Хуа Чэном. Только теперь они торопливо стягивали друг с друга одежды, не прекращая целоваться. То, с какой откровенностью и жаждой принц тянулся к нему, заставило Се Ляня вымученно простонать и отвернуться. В то время как Хуа Чэн больше не пытался сбежать. — Это... тоже желание гэ-гэ? — тихо спросил он. Се Лянь прикрыл лицо ладонью и стыдливо кивнул. Не зная, что делать и куда бежать, он, словно загнанный зверёк, бросился к единственному выходу и с ужасом обнаружил, что на месте двери теперь была сплошная стена. Тогда он истерично хихикнул и принялся ощупывать её руками сверху вниз в крошечной надежде найти спасение. Из отражения донёсся приглушённый стон. Там Хуа Чэн касался губами его шеи. — Жое! — взревел Се Лянь. Лента вылетела из рукава и в мгновение ока замотала зеркало. В наступившей тишине Се Лянь готов был поклясться, что слышит даже собственную кровь, пульсирующую в висках. Наконец Хуа Чэн пришёл в себя. Он мучительно медленно приближался к принцу и смотрел так неподвижно, что даже избегая этого взгляда, Се Лянь ощущал его каждой клеточкой тела. — Ваше Высочество. Формальность этого обращения заставила Се Ляня задержать дыхание. — Вы правы. Мы должны столкнуться лицом к лицу с нашим прошлым, нашими страхами... — он ненадолго замолчал, — и нашими желаниями. Во рту стало до ужаса сухо. Чем ближе подходил демон, тем сильнее Се Ляня начинала бить мелкая дрожь. — Что... нам делать? — выдавил он, тщетно пытаясь сделать голос ровнее. Хуа Чэн остановился прямо перед ним. Приятный аромат его тела притягивал Се Ляня, словно сиреневый дурман — ночных мотыльков. — Ваше Высочество, — вновь заговорил он, — если храм хочет правды... Хуа Чэн медленно коснулся кончиками пальцев его подбородка. — Тогда вот она: хотя я и сказал, что мне достаточно просто сопровождать тебя, но после того, что произошло в Пещере Десяти Тысяч Богов... — он на мгновение замолчал, будто тянул время, — глубоко внутри я мечтал, что однажды у меня появится право стоять рядом. Тело принца обдало волной жара. Пальцы Хуа Чэна были тёплыми. Они едва касались кожи — бережно, невесомо, будто демон до сих пор не был уверен, имеет ли право трогать его вот так. Он медленно провёл большим пальцем вдоль линии его подбородка так осторожно, словно Се Лянь был величайшей драгоценностью в мире. — Если гэ-гэ скажет, что эти видения — лишь влияние храма, я поверю и больше... — голос его стал тише, — больше не побеспокою его такими разговорами. Се Лянь резко поднял глаза. — Нет! — слова сорвались сами собой. Он снова сжал рукав демона, вынуждая того сделать шаг вперёд, так что теперь они почти соприкасались лбами. Собрав всю храбрость, он тихо произнёс: — Я просто... не привык думать, что могу быть для кого-то настолько важен, — голос его дрогнул, — и потому не знал, как себя вести. Хуа Чэн накрыл его дрожащую ладонь своей. — Тогда я помогу привыкнуть, гэ-гэ. За пределами комнаты вновь раздался гул. Хуа Чэн начал медленно отстраняться, но Се Лянь не позволил. Поддавшись внутреннему порыву, он схватил демона за ткань на груди, притянул к себе и уверенно коснулся его губ своими. Поцелуй вышел неловким. Совсем не таким красивым, как в зеркалах. Их губы лишь слегка соприкоснулись, а Се Лянь уже сбился с дыхания, не понимая, куда деть руки, как повернуть голову и почему сердце вот-вот вырвется из груди. А Хуа Чэн, ошеломлённый, не смел даже пошевелиться. Тогда Се Лянь, сгорая от смущения, тихо пробормотал прямо ему в губы: — Не заставляй меня делать это дважды... Из груди демона вырвался отчаянный вздох. Его ладонь мгновенно легла Се Ляню на талию, притягивая ближе — жадно, но всё ещё осторожно, словно он сдерживал себя из последних сил. А затем его губы вновь коснулись губ принца, но уже совсем иначе — трепетно и ласково, будто в этом поцелуе он пытался выразить все годы своей бесконечной любви и преданности. Руки Се Ляня ослабли и перестали терзать изысканные одежды возлюбленного. Теперь его ладони осторожно легли на плечи. Мысль о том, что поцелуи — не такая уж сложная наука, если рядом есть тот, кто направляет, заставила Се Ляня улыбнуться. — Гэ-гэ... — прошептал демон, касаясь своим лбом лба Се Ляня. В этот момент зеркало засветилось ярче, и Жое с ужасом отлетела от него. Вернувшись к хозяину, она потёрлась краем о его ладонь, требуя ласки. И тот машинально погладил духовное оружие, с опаской вглядываясь в отражение. — Перенесём этот разговор на потом, — смущённо произнёс он. Хуа Чэн кивнул. — Оно хочет, чтобы мы увидели отражение, — тихо сказал Хуа Чэн и сразу поймал измученный взгляд Се Ляня. Тем не менее они шагнули вперёд. Храм Водяных Каштанов. Только теперь он выглядел иначе: появились новые пристройки, а перед алтарём лежало множество подношений. Но это всё равно был он. Тёплый свет фонарей мягко скользил по знакомым деревянным стенам. Ветер лениво перебирал подвески у входа, и где-то совсем рядом тихо потрескивал огонь. Се Лянь не поверил своим глазам. Это место выглядело как настоящий дом. Не пристанище бога для выслушивания молитв, а место, куда хотелось возвращаться, несмотря ни на что. В отражении мелькнула фигура Хуа Чэна. Он вышел из одной из пристроек с подносом в руках и выглядел до невозможности домашним. Без привычной насмешки во взгляде, без опасной расслабленности Верховного Демона. Просто Сань Лан. Се Лянь почувствовал, как болезненно сдавило горло. Из глубины храма донёсся знакомый голос: — Сань Лан, ты опять взял слишком много работы на себя. А мгновение спустя из-за ширмы появился... он сам. Се Лянь невольно задержал дыхание. Отражение выглядело старше. Не внешне — бессмертные почти не менялись. Но в движениях появилась мягкость человека, который наконец позволил себе покой. Белые одежды были накинуты небрежно, волосы частично распущены, а на шее едва заметно алела тонкая полоска, скрытая воротом. Настоящий Се Лянь вспыхнул до самых ушей и тут же отвёл взгляд. Но уже через секунду снова посмотрел. Хуа Чэн из отражения поставил поднос на стол и подошёл ближе. — Разве гэ-гэ не обещал сегодня отдыхать? — с тихим смешком произнёс он. — Я и отдыхаю, — возразил отражённый Се Лянь. — Просто не могу сидеть без дела, пока ты работаешь. Хуа Чэн улыбнулся так легко и тепло, что у настоящего демона, стоявшего рядом с Се Лянем, дрогнули пальцы. А потом произошло нечто совсем простое и невинное. Се Лянь из отражения сам потянулся к нему. Поправил выбившуюся прядь чёрных волос за ухо Хуа Чэна и совершенно естественно, будто делал это каждый день, коснулся губами его виска. Такая привычная близость невозможна без множества прожитых вместе дней. Без доверия. Без права касаться друг друга бессознательно, между делом. Хуа Чэн рядом застыл так неподвижно, что казался статуей. Се Лянь не смел смотреть на настоящего Хуа Чэна. Не после того, как зеркало настолько бесстыдно вытащило наружу то, о чём он сам боялся даже думать. Тишина затянулась. А затем рядом послышался едва различимый, сорванный вдох. Се Лянь всё же медленно повернул голову. Хуа Чэн смотрел в зеркало так, будто пытался запомнить каждое мгновение. В его единственном глазу застыло нечто настолько уязвимое и отчаянное, что у принца всё болезненно сжалось внутри. Вдруг Се Лянь из отражения посмотрел прямо на настоящего. — Чьё это желание? — спросил он. Эмин на поясе стыдливо прикрыл глаз. И как только Хуа Чэн собирался ответить, Се Лянь остановил его: — Наше. Отражение улыбнулось, а затем перевело взгляд на Хуа Чэна. — Чьё это желание? После короткой паузы тот тихо повторил: — Наше. Раздался щелчок. Изображение исчезло, а позади открылась дверь. Когда они вышли за пределы комнаты, то увидели, что все зеркала засияли, а в их отражениях появились лица уснувших жителей деревни. Эхом прокатился глубокий женский голос: «Принявшие своё сердце способны освободить весь мир». И уже в следующее мгновение Се Лянь и Хуа Чэн стояли посреди густого леса, будто всё случившееся было лишь сном. Они осмотрелись по сторонам. — Он... отпустил нас, — тихо произнёс Се Лянь. — Кажется, не только нас, — ответил Хуа Чэн, и принц проследил за его взглядом. Вдалеке начали приходить в себя десятки пропавших людей.***
— Даочжан, я даже не знаю, как вас благодарить! Хромой мужичок вместе с юным пареньком стояли на пороге Храма Водяных Каштанов с большой корзиной угощений в руках. — Что вы, — отмахивался Се Лянь, бесконечно оглядываясь назад — туда, где, раскинувшись, сидел Собиратель Цветов под Кровавым Дождём и перекатывал красную бусину между пальцами. Почему-то принцу стало не по себе. После возвращения пострадавших их друзья и родственники, да и они сами, весь день приходили в храм с дарами и подношениями. И хотя Се Лянь был безмерно благодарен людям за щедрость и отзывчивость, больше всего на свете ему сейчас хотелось, чтобы этот нескончаемый поток наконец иссяк и он смог остаться наедине с Хуа Чэном. Тот, впрочем, не обладал такой же безупречной выдержкой по отношению ко всем, кроме принца Сяньлэ. Поэтому, когда двое местных ушли, а им на смену показались ещё несколько человек, уверенно направлявшихся к воротам, Хуа Чэн схватил Се Ляня за талию, утянул внутрь и закрыл дверь на засов. — Сань Лан! — смущённо выдохнул принц. Демон приложил палец к губам, призывая к тишине. — Даочжан! — раздался за дверью голос юной девушки. — Даочжан, вы здесь? От приятной близости демона Се Ляню совсем расхотелось сопротивляться. В конце концов незваные гости сдались и, оставив подношения на пороге, ушли. Тогда Хуа Чэн отстранился и с удовольствием отметил, как разочарование мелькнуло в лице принца. — Гэ-гэ говорил, что хочет многое сказать, — хитро произнёс он. Се Лянь встрепенулся. Покосился на дверь, но тут же взял себя в руки. Прочистив горло, он произнёс: — Да... но, честно говоря, теперь слова не приходят на ум. — Разве гэ-гэ не славится своим красноречием? Се Лянь отвёл взгляд, чувствуя, как жар с лица постепенно спускается к шее. — Это другое. Демон неторопливо коснулся его щеки. Он действовал так, будто ждал, что принц отступит. Но Се Лянь даже не подумал сдвинуться с места. Наоборот — прильнул к этому прикосновению. Он потянулся к шелковистым волосам Хуа Чэна, чтобы убрать выбившуюся прядь за ухо. В точности так, как делал это в своих мечтах. Демон зажмурился, не в силах поверить. — Гэ-гэ, — тихо произнёс он, — если тебе некомфортно, я... — Всё хорошо. Ответ прозвучал слишком резко. Почти так же, как в храме, когда Хуа Чэн снова собирался отступить. — Тогда почему гэ-гэ дрожит? — Я уже говорил... я не привык к такому. Хуа Чэн взял ладонь Се Ляня в свою и мягко потянул на себя. В этом движении не было ни капли принуждения — лишь бережное приглашение. И принц, сразу поняв, чего от него хотят, с удовольствием нырнул в объятия, вдыхая дурманящий аромат Хуа Чэна. Стоило сделать всего один шаг навстречу, и преодолеть остальные десять уже не казалось такой непосильной задачей. Он слегка отстранился, но лишь затем, чтобы найти желанные губы. Этот поцелуй получился гораздо увереннее. И Хуа Чэн отвечал на него уже без прежней осторожности. — Сань Лан, — задыхаясь, позвал он, — я никогда не попрошу тебя уйти. Глаз Хуа Чэна слегка сузился. Он почти уронил голову на плечо принца, вновь прижимая его к себе. — Гэ-гэ, ты не представляешь, что со мной делаешь. По груди Се Ляня прокатилась лёгкая вибрация смеха. — Вообще-то... представляю. Хуа Чэн тут же подхватил его настроение. Чуть приподнявшись, он посмотрел принцу прямо в глаза. — Значит, гэ-гэ намеренно меня дразнит. Се Лянь склонил голову набок, не переставая улыбаться. — Именно так. Не раздумывая, Хуа Чэн поймал губами улыбку возлюбленного, выбивая из него потрясённый вздох. Се Лянь предполагал, каким пылким он может быть, но не ожидал такого напора. Даже тогда, когда тот очевидно сдерживал себя. И именно эта осторожность ясно показывала: он всё ещё не до конца отпустил свои страхи и сомнения. Тогда в голову Се Ляня пришла одновременно до ужаса смущающая и, как ему казалось, самая правильная идея. Отодвинувшись, он щёлкнул пальцами, и напротив постели появилось роскошное зеркало с причудливыми золотыми узорами на раме. Хуа Чэн сразу узнал его — одно из зеркал покоев Храма Тысячи Фонарей. Только причина, по которой его высочество решил перенести его сюда, всё ещё оставалась загадкой. Глубоко вдыхая и выдыхая, Се Лянь собирался с силами, стараясь говорить как можно увереннее. — Сань Лан, могу я попросить тебя встать напротив? — голос всё же сорвался. Хуа Чэн сглотнул, начиная догадываться о замысле принца. И всё же молча выполнил просьбу, чувствуя, как Се Лянь становится рядом. — Я бы хотел... — начал принц, — чтобы ты посмотрел на нас со стороны. И запомнил, что теперь в этом отражении больше нет фантазий. Демон медленно скользнул взглядом по поверхности стекла, которое в точности повторяло каждое его движение. Привычно нечитаемое выражение лица сменилось чем-то по-настоящему счастливым. Се Лянь понял это по тому, как заблестел единственный глаз, как расправились плечи и с какой жадностью Хуа Чэн всматривался в его лицо. И смотреть на то, как демон разглядывает его через зеркало, оказалось мучительно приятно. Больше не хотелось прятаться за своей неловкостью и убегать от чувств. Он повернулся к Хуа Чэну и коснулся его алой серьги. Жест, который казался ему совершенно невинным, в отражении выглядел удивительно интимным. Демон прикрыл глаза. — Гэ-гэ... Не позволяя себе даже мысли отступить, Се Лянь скользнул рукой чуть ниже, и теперь большой палец мягко оглаживал белоснежную кожу щеки Хуа Чэна. Чувства обострились до предела: тепло чужого тела, собственное сбившееся дыхание и зеркало напротив только усиливали отклик на каждое прикосновение. Теперь желание отвести взгляд, преследовавшее его в храме, исчезло без следа. Наоборот — Се Лянь наслаждался тем, что может настолько открыто показывать свою любовь. Что для этого больше не нужны слова. Он хотел, чтобы Сань Лан видел. Видел, как дрожат его пальцы, когда он касается волос. Как меняется выражение его лица, когда он вдруг по-настоящему осознаёт, что его ждали восемь сотен лет. Он медленно подошёл ещё ближе, притягивая Хуа Чэна к себе. Белое и алое переплелось в мягком свете фонарей так красиво, что у принца перехватило дыхание. — Сань Лан. Я никогда. Тебя. Не отвергну, — повторил он, отчеканивая каждое слово, словно самый нерушимый указ. Хуа Чэн стоял неподвижно. Мысленно подбирал слова, которые не разрушили бы этот миг. И сердце Се Ляня болезненно сжалось, когда он понял, что даже теперь, после всего сказанного, в глубине души демон продолжает бороться со своим желанием поверить. Он резко вскинул голову. — Смотри внимательнее, — прошептал принц. И сам потянулся за поцелуем. Он целовал Хуа Чэна так, словно пытался убедить не только его, но и самого себя: это действительно происходит. Его ладонь осторожно легла на шею, пальцы зарылись в мягкие чёрные волосы, и от тихого, сорванного вдоха Хуа Чэна по телу Се Ляня прокатились мурашки. В зеркале было видно всё. Как Хуа Чэн внезапно сжал его талию сильнее, будто удерживая себя на грани. Как сам Се Лянь подался ближе, практически прижимаясь всем телом. Как белые одежды медленно сползли с плеча после очередного жадного прикосновения. Когда поцелуй прервался, они ещё несколько мгновений стояли, соприкасаясь лбами. Се Лянь тяжело дышал. — Гэ-гэ… — голос демона стал хриплым. — Если ты продолжишь смотреть на меня так, я уже не смогу остановиться. Вместо того чтобы смутиться, принц неожиданно тихо рассмеялся — нервно, но счастливо. — Разве я просил тебя сдерживаться? После этих слов в комнате стало так тихо, что слышно было лишь потрескивание свечей. Хуа Чэн снова уверенно обхватил талию его высочества и притянул к себе для поцелуя, в котором больше не было прежних границ. Се Лянь откликнулся мгновенно, обхватывая лицо демона ладонями и отвечая настолько искренне и доверчиво, что Хуа Чэн не сдержался от гортанного стона. Руки божества сползли от лица к крепким мышцам груди, чувствуя, как они напрягаются под его касанием, и прошлись дальше — к искусному поясу. До этого мгновения Се Лянь никогда не смел жаловаться на отсутствие проворности. Но сейчас всего лишь ткань на талии стала для него непреодолимым препятствием. Пальцы то и дело соскальзывали с узла, и эта неловкость заставила Хуа Чэна улыбнуться прямо в поцелуй. Он быстро пришёл на помощь, ловко распуская пояс одним движением. Полы ханьфу распахнулись, и Се Лянь, не думая ни секунды, нырнул ладонями под верхние одежды, обхватывая спину демона. Губы Хуа Чэна скользнули по щеке, линии челюсти, оставили влажный след на ямочке за ухом. Се Лянь с ужасом отметил, что все эти месяцы они просто теряли время зря. Сколько же раз они могли уже проделать такие замечательные вещи. Прямо на ухо раздался хриплый смех демона. — Гэ-гэ, ты сказал это вслух. Се Лянь вспыхнул и зарылся лицом в грудь Хуа Чэна. Но тот ласково подхватил его подбородок двумя пальцами, вынуждая повернуться к зеркалу. — Помнишь: «Для меня в беспредельном великолепии — это ты. И ты, упавший в грязь, — это тоже ты. Главное здесь — “ты”, а не “какой” ты», — тихо произнёс он. — Поэтому у гэ-гэ нет необходимости скрываться от меня. Пожалуй, теперь, когда была задета его собственная рана, Се Лянь особенно ясно понял чувства возлюбленного. В отражении он выглядел растрёпанным, раскрасневшимся и совершенно не похожим на благородного наследного принца, перед которым когда-то преклонялись целые государства. Белые одежды окончательно сползли с плеч, волосы спутались после бесчисленных прикосновений, а взгляд потемнел от чувств настолько откровенных, что прежде он умер бы от стыда, просто допустив подобную мысль. Но сейчас... Сейчас рядом был Хуа Чэн. Он вновь потянулся за поцелуем, однако демон остановил его лёгким касанием. — Гэ-гэ, ты точно уверен? Се Лянь кивнул, тронутый тем, что даже после всех раскрытых тайн Сань Лан продолжал заботиться о его чувствах больше, чем о собственных желаниях. Чтобы окончательно поставить точку, он взял ладонь демона в свою и приложил её к груди — туда, где в безумном ритме билось сердце. — Сань Лан, — прошептал он, — если ты продолжишь быть таким осторожным... вся моя храбрость испарится. В следующее мгновение из груди Хуа Чэна вырвался мучительный смешок. — Ваше Высочество, — он прикрыл глаза ладонью, — ты сейчас убьёшь меня. Вместо ответа Се Лянь убрал его руку от лица и коснулся губ демона своими, стараясь хоть немного унять рвущуюся наружу радость. Хуа Чэн окончательно перестал сдерживать себя. В его поцелуях появилась жаркая откровенность. Его губы коснулись шеи Се Ляня, оставляя горячий след под линией челюсти, а затем скользнули ниже — туда, где под кожей особенно быстро бился пульс. С губ Се Ляня сорвался тихий, сбивчивый вдох. Он никогда прежде не думал, что одного прикосновения окажется достаточно, чтобы ноги ослабели. — Сань Лан... — беспомощно прошептал он. Поняв всё, Хуа Чэн подхватил его на руки и уложил на постель, склоняясь ближе. Руки скользили повсюду, куда могли дотянуться, пока губы продолжали исследовать белоснежную шею, вырывая тихие вздохи из уст божества. Особенно сильно его завораживал сам процесс избавления от одежд. Несмотря на то что он мог справиться с этим одним щелчком пальцев, куда большей усладой было растягивать это удовольствие — действовать мучительно медленно, пока принц сам не начинал нетерпеливо избавляться от мешавшей ткани. Жое послушно сползла с тела хозяина, по пути прихватив Эмина. Куда именно они направились, сейчас не волновало никого в этой комнате, потому что с исчезновением ленты перед Хуа Чэном открылось нечто по-настоящему сокровенное — образ его нагого божества, который принадлежал лишь ему одному. Прикрыв глаза ладонью, Се Лянь лежал на белых простынях. Слегка спутанные волосы разметались по подушке, грудь судорожно вздымалась и опускалась, сбиваясь с ритма, а тело невольно отзывалось на каждое прикосновение. Если бы однажды Хуа Чэн не умер, то, без сомнения, сделал бы это сейчас. Потому что невозможно было не заметить, насколько откровенно тело его высочества выдавало собственную жажду. — Гэ-гэ, посмотри на себя, — хрипло прошептал демон, отнимая руку Се Ляня от лица. Несмотря на то что впервые он оказался обнажённым перед кем-то в подобных обстоятельствах, желания ослушаться не возникло. Конечно, мысленно он уже успел отвесить себе оплеуху за то, что сам притащил сюда это зеркало. Однако то, с каким томлением смотрел на него Хуа Чэн, перевешивало все душевные терзания. Он медленно повернул голову и тут же вымученно вздохнул от увиденного. Демон напротив хищно облизнулся. Хуа Чэн слегка приподнялся и принялся так же неторопливо стягивать с себя одежды, позволяя принцу вдоволь насладиться этим маленьким представлением. Однако, вопреки ожиданиям, Се Лянь остановил его. — Позволь мне, — шепнул он и переместился на постели, оказываясь позади. Демон закусил щёку изнутри, когда изящные пальцы скользнули под ханьфу. Но когда руки принца коснулись оголённой кожи живота, скрытой под нижней рубашкой, Хуа Чэн уже не смог сдержать гортанный стон. Расправившись с одеждой, Се Лянь не удержался от прикосновения к упругому телу. Сначала он скользнул по задней стороне шеи, помассировал уставшие мышцы, а после спустился ниже по спине и нырнул к животу, сцепляя пальцы в замок и укладывая голову на плечо демона. Изначально Се Лянь даже внутренне похвалил себя за находчивость, когда спрятался за его тело подальше от собственных глаз. Но теперь, отчётливо видя выражение лица Хуа Чэна, то, как перекатываются мышцы на его теле, и внушительный бугорок, натягивающий ткань брюк, веселье быстро испарилось, уступая место неизведанному ранее вожделению. Се Лянь действовал инстинктивно, будто тело само подсказывало, что делать дальше. Ладонь его правой руки скользнула к поясу. Бёдра Хуа Чэна напряглись, но это не стало причиной остановиться. Судя по тому, как Хуа Чэн зажмурился и неосознанно раздвинул колени, он не испытывал никакой неприязни. И потому Се Лянь позволил себе впервые в жизни коснуться кого-то настолько откровенно. Он провёл рукой по кругу, вырывая из груди демона стон. И, осмелев, слегка увеличил нажим этих касаний, отмечая про себя, что ткань под его ладонями начинает увлажняться. — Гэ-гэ, — прохрипел демон и накрыл ладонь Се Ляня своей. Тот воспринял это как прекрасную возможность для обучения и потому со всей прилежностью приготовился впитывать знания. Управляя его рукой, Хуа Чэн провёл вверх-вниз по своему внушительному члену и откинул голову назад, капризно требуя поцелуя. Эта сторона Хуа Чэна вызвала внутри Се Ляня такой восторг, что он мгновенно принял решение баловать его так часто, как предоставится возможность. Лишь бы снова увидеть его таким. Се Лянь продолжал поглаживания, одновременно ловя стоны Хуа Чэна губами, целуя его щёки и волосы. «Если Сань Лан такой только от прикосновений через одежду, то что будет, если...» — не успев закончить мысль, ладонь нырнула под пояс брюк и обхватила горячий член. Руки демона собрали в кулак постельное бельё, а глаз распахнулся. На его лице появился еле заметный румянец, который он попытался скрыть волосами, но Се Лянь его остановил. Свободной ладонью он заправил пряди за ухо и, упиваясь своим превосходством, слегка стянул брюки вниз, чтобы отчётливо видеть результаты своих трудов. Наверное, никогда раньше Хуа Чэн не чувствовал себя таким уязвлённым, напуганным и в то же время до одури возбуждённым. — Гэ-гэ, — прохрипел он и в ответ получил лёгкий поцелуй за ухом. Отражение было поистине порочным. Белоснежная рука на розоватой головке вычерчивала удивительные узоры любви. Естественной влаги хватало, чтобы движения получались плавными, будто проскальзывали одно за другим. Се Лянь, как самый прилежный ученик, пробовал всё понемногу: сначала повторял те движения, которым его обучил сам демон, потом добавил немного нажима и резкости. Но главным открытием было то, как Хуа Чэн кусает губы, когда он прикасается к головке — и именно там он решил сосредоточить больше внимания, то проводя ладонью по кругу, то касаясь лишь одним пальцем, чтобы увидеть тянущуюся прозрачную нить в отражении. Собственное возбуждение его мало волновало. Годы самосовершенствования не прошли даром, и потому колом стоящий член даже больше тревожил демона, которому он упирался в поясницу. — Сань Лан, — непривычно низко позвал Се Лянь, — тебе нравится? Хуа Чэн ухмыльнулся и коротко выдавил сквозь зубы: — Гэ-гэ сейчас слишком доволен собой. В ответ Се Лянь добавил вторую руку, будто говоря: «Ещё не до конца». Низ живота Хуа Чэна подёргивало от каждого прикосновения. — Могу я... сделать кое-что ещё? — робко спросил Се Лянь. — Если гэ-гэ желает, он может делать всё, что угодно, — голос его был сдавленным, однако глаз блестнул в предвкушении. Когда руки Се Ляня покинули горячее тело, оба испытали неприятное чувство опустошения. Но тут принц ловко перекатился по постели, чтобы как можно скорее оказаться там, где планировал. На коленях у ног Хуа Чэна. — Гэ-гэ, ты... — Скажи, если я сделаю что-то не так, — это было последнее, что он бросил, прежде чем губами обхватить головку истекающего члена. Хуа Чэн мгновенно сжал его волосы на затылке, будто сам не решил — хочет ли остановить или насадить глубже. В его глазах бушевало такое смятение, ведь даже в самых сокровенных фантазиях не было ничего даже близкого к тому удовольствию, которое океаном разлилось по душе и телу. Инициативность Се Ляня удивляла даже его самого. Вот только останавливаться он и не думал. Слишком хорошо понял наставление, полученное в храме. Его язык скользил по кругу, очерчивал выпирающие венки, собирая сладковатый вкус с нежной кожи. Оказывается, доставлять удовольствие может быть не менее приятно, чем самому придаваться забвению. Внезапно он почувствовал, как бёдра и живот Хуа Чэна напряглись, он снова начал дышать глубоко, и Се Лянь понял, что нужно ускориться. Хотя уголки рта неприятно саднило, а челюсть свело, он сделал всё, чтобы захватить плоть до самого горла. — Гэ-гэ, — застонал демон, — гэ-гэ, хватит. Не стоит говорить, насколько упрямым и своевольным мог быть принц Сяньлэ. Он хлопнул по руке Хуа Чэна, чтобы тот прекратил пытаться его отстранить, и снова повторил движение. В уголках глаз выступили слёзы. — Гэ-гэ, — уже умолял он, сдерживаясь из последних сил. И Се Лянь в последний раз толкнулся, чувствуя, как вместе с гортанным рыком по языку начала растекаться вязкая жидкость. Только тогда он плавно отстранился и, попробовав её на вкус, сглотнул. Подняв глаза, Се Лянь застыл. То, как сейчас выглядел Хуа Чэн, было поистине греховным зрелищем. Искусанные в кровь губы, румянец, который стал гораздо ярче, волосы, стекающие волнами по груди и плечам, и этот пронизывающий взгляд, от которого мурашки бежали по коже. Демон слегка наклонился со свойственной ему изящностью и большим пальцем провёл по покрасневшему уголку рта Се Ляня, собирая остатки влаги. — Ваше Высочество только что совершенно перестали меня жалеть. Се Лянь виновато отвёл взгляд. — Сань Лан... тебе правда понравилось? Хуа Чэн медленно наклонился к его уху: — Гэ-гэ. Я сейчас готов поклоняться тебе ещё восемьсот лет только за это. Не дождавшись реакции, Хуа Чэн впился в губы божества, собирая с них собственный вкус, и ощутил, как тело снова начинает понемногу откликаться на ласку. Пожалуй, даже он не осознавал, как губительно на него может действовать принц. Он подхватил Се Ляня за талию, поднимая его с пола и укладывая на смятую постель. Взгляд демона медленно скользнул по лицу и в какой-то момент стал настолько тяжёлым и откровенным, что принцу захотелось снова закрыться руками. Хуа Чэн иронично приподнял бровь, когда увидел, что его высочество не смеет посмотреть ему в глаза. Но едва тот шевельнулся, Хуа Чэн поймал его запястье. — О нет, гэ-гэ. После всего, что ты со мной сделал, прятаться уже поздно. Опустившись ниже, он медленно провёл носом вдоль его виска, наслаждаясь тем, как принц едва заметно вздрогнул. — Это... это вышло случайно. — Мм. Тогда, возможно, мне просто померещилось, как гэ-гэ хлопнул меня по руке, когда я пытался его остановить? — Сань Лан! В тихом голосе прозвучало предупреждение, но слишком мягкое, чтобы воспринимать его всерьёз. Хуа Чэн усмехнулся и осторожно переплёл их пальцы вместе. Какое-то время он просто наслаждался тем видом, что открылся перед ним. Но когда начал действовать, принц был готов поклясться, что по-настоящему близок к безумию. Горячие губы накрывали каждый миллиметр чувствительного тела — от макушки до кончиков пальцев. В этих поцелуях не было пошлости, только искреннее восхищение и бесконечная любовь. Се Лянь снова позволил себе расслабиться и забыться в этой веренице прикосновений, но ровно до тех пор, пока демон не решил, что добился именно того, чего хотел. Теперь к поцелуям добавились лёгкие укусы. Но только на чувствительных местах — на шее, рёбрах, на каждой выступающей косточке. Руки жадно блуждали по телу так, словно больше не подчинялись хозяину, а принц только и мог, что тихо скулить сквозь слёзы. Внезапно демон шепнул: — Гэ-гэ, перевернись. Просьба выбила дыхание из лёгких, однако он, сжав кулаки, подчинился, перекатываясь на живот. Лицом уткнулся в подушки, боясь даже думать о том, что будет дальше. Однако Сань Лан не спешил. Он выглядел так, словно дорвался до величайшей в мире награды и потому не собирался всё испортить своей несдержанностью. Раздался приглушённый стон, когда Хуа Чэн оставил влажный след на задней стороне шеи. Он принялся мягко разминать загрубевшие мышцы спины с перерывом на поцелуи, плавно спускаясь всё ниже. Коснулся ягодиц, но, уловив вновь появившееся напряжение, скользнул пальцами к бёдрам. Поймал подёргивающуюся мышцу под коленом губами, вырывая очередной стон из уст его высочества. Приятным сюрпризом стало то, как еле заметно принц потерся о простыни. Пожалуй, это было совершенно неосознанно с его стороны, но демон понял, что можно действовать решительнее. Руки обратно прочертили дорожку до упругих ягодиц, на этот раз уверенно сжимая их и разводя в стороны, на что из подушек послышался изумлённый вздох. — Гэ-гэ, я хочу слышать тебя, — прошептал Хуа Чэн. Поколебавшись, Се Лянь повернул голову набок. — Могу я попросить гэ-гэ... приподняться? Нерешительность Хуа Чэна выбила Се Ляня из равновесия. Попроси он что угодно таким тоном — и он без раздумий бы это выполнил. Се Лянь поднялся на колени и уже собрался выпрямить руки, как демон надавил ему на поясницу. — Вот так, гэ-гэ. Останься так. Очень сложно читать сутры, стоя задом кверху перед пленительным Князем Демонов, однако Се Ляню это поначалу удавалось. Иначе, он решил, что просто обезумеет от стыда. Правда, уже через пару мгновений его замечательный план провалился, когда горячая ладонь скользнула по ложбинке меж ягодиц. Се Лянь закашлялся, и демон ласково погладил его по спине, успокаивая. Его рука нашла подрагивающее колечко мышц и проникла внутрь всего на цунь. — Сань Лан! — вырвалось из уст принца, как прекрасная мелодия для ушей Хуа Чэна. Он оставил смазанный поцелуй на ягодице и начал настоящую пытку. Сначала двигался медленно, осторожно, будто чего-то выжидая. А потом разом добавил второй палец и согнул их вместе внутри, надавливая на упругую точку, от чего у Се Ляня подкосились ноги, и он чуть ли не упал со стоном на постель. Однако сильная рука удержала его на месте. — Гэ-гэ, — голос Хуа Чэна было тяжело узнать, — ты в порядке? — Ммм... — будто в бреду промычал он, и Хуа Чэн не сдержал ухмылки. Его движения стали увереннее, давление — сильнее, а стоны Се Ляня — громче. Хуа Чэн лишь хищно наблюдал за тем, как рвутся простыни в пальцах его высочества. Он наклонился ниже, не прекращая движений пальцами внутри, и на самое ухо шепнул: — Гэ-гэ, посмотри на себя. О, лучше бы он никогда этого не видел. Красные от слёз глаза оставили влажный след на подушке, гибкое тело в развратной позе и Хуа Чэн — до одури горячий. Одного брошенного взгляда на отражение хватило, чтобы Се Лянь в беззвучном крике излился на простыни, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Хуа Чэн замер. Он, как сумасшедший, наблюдал, как мышцы сокращаются вокруг его пальцев раз за разом. И лишь почувствовав, что ноги Се Ляня начинают подкашиваться, он отстранился, подхватывая его за талию и аккуратно укладывая на постель. Какое-то время они молчали, лёжа в обнимку. Се Лянь переживал последствия первого в жизни оргазма, да ещё и какого... — Поверить не могу, — прошептал он, утыкаясь в грудь Хуа Чэна, которая отдалась лёгкой вибрацией его счастливого смеха. — Всё хорошо, гэ-гэ. Хуа Чэн коснулся его волос, поглаживая. Нежность и теплота этого прикосновения совсем не сочетались с той страстью, которая всё ещё плескалась внутри. И Се Лянь, оторвавшись от груди, коснулся своими губами губ Хуа Чэна. Совсем не невинно. Откровенно. Глубоко. Настойчиво. Однако демон нехотя его прервал. — Гэ-гэ, нам необязательно сразу... — Но я хочу. Слова прозвучали настолько спокойно, что Хуа Чэн просто уставился на него. — Сань Лан? — Ты ведь понимаешь, что говоришь такие вещи с совершенно невинным лицом? Се Лянь растерянно моргнул: — А я должен выглядеть виноватым? Хуа Чэн закрыл глаз и вздохнул: — Пощади меня. Хотя бы немного. Се Лянь улыбнулся. — Не могу. И снова утянул его в поцелуй. За окном стало темнеть. Теперь фонари отбрасывали тёплые лучи света на обнажённые тела. Хуа Чэн резко перекатился, нависая над его высочеством, чувствуя как кожу на его спине сжимают так сильно, что завтра точно останутся отметины. Постепенно из чувственной близости всё переросло в огненную страсть, которая не успела до конца утихнуть. Демон потянулся к изнывающему члену его высочества, чтобы впервые за этот вечер и за всю жизнь коснуться его. Се Лянь застонал и выгнулся, когда юркие пальцы уверенно провели по всей длине, но всё же эта ласка — не то, что ему было нужно. И, сглотнув, он шире развёл колени в стороны, пяткой подтолкнув Хуа Чэна к себе вплотную. Тот рыкнул. Потом внезапно подхватил принца под бёдра и повернул так, чтобы в отражении был виден каждый миллиметр его раскрытого тела. Наклонившись, он прошептал: — Раз гэ-гэ сам просит, то он должен увидеть, как я буду входить в него. По позвоночнику Се Ляня пробежала волна мурашек. Этой фразы было достаточно, чтобы на животе образовался крошечный влажный след, ярко демонстрирующий его истинные чувства. — Сань Лан, — отозвался он. Хуа Чэн продолжал удерживать его подбородок, смотрел неотрывно, одновременно слегка надавливая, чтобы пробраться внутрь желанного тела. Стоило только головке проникнуть, как из его груди вырвался полустон-полурык. Се Ляню было недостаточно. Разгорячённый до предела, он сам подался бёдрами вперёд и выгнулся от прожигающего чувства распирания. — Сань Лан, — слёзы снова покатились из глаз в мольбе. Хуа Чэн не без труда преодолел остатки расстояния и задержался. Он, словно сытый кот, упивался выражением лица его высочества. Тем, как помутнели его глаза и как послушен он был в это мгновение. Качнувшись на пробу, Хуа Чэн услышал сдавленное шипение, которое подействовало отрезвляюще. — Гэ-гэ, — позвал он, плавно выходя из изнывающего тела. Однако тут же оказался прижат крепкими ногами обратно. — Не останавливайся, — прошептал Се Лянь. Хуа Чэн глубоко выдохнул, словно собирая себя изнутри по кусочкам. Он втянул принца в поцелуй, а ладонью потянулся к истекающему возбуждению. Совершив несколько отрывистых движений, Се Лянь раскрылся и со стонами стал сам насаживаться на него. Это окончательно выбило дух из тела демона. Он сделал глубокий толчок, и принц вскрикнул, цепляясь за плечи. Потом ещё один. И снова. И лишь когда принц окончательно утонул в удовольствии, их темп сорвался. Хуа Чэн вбивался сильно, попадая по уже слишком чувствительной точке внутри, сцеловывал всхлипы с алых губ, вгрызался в шею и плечи, оставляя багровые пятна, и бесконечно наблюдал. Будто пытался запечатлеть эту картину навсегда в своей памяти, чтобы снова и снова возвращаться к ней до конца своих дней. Се Лянь тоже больше не скрывался. Не пытался спрятаться или отвернуться. Теперь, наоборот, он наслаждался тем, с каким собственническим выражением Хуа Чэн буквально пожирает его взглядом. И хотел дать ему ещё больше. Окупить все те годы ожидания и бесконечной преданности своей открытой любовью. — Гэ-гэ, — отрывисто шептал демон, подхватывая бедро Се Ляня, чтобы немного сменить угол. Принц запрокинул голову, подставляя шею под очередную порцию ласк. Рука на его члене двигалась ровно в такт движениям. Захлёбываясь собственными стонами, он метался по постели, не в силах поверить, что такое наслаждение существует на свете. — Сань Лан... Сань... Лан. Почувствовав, что он находится на грани, Хуа Чэн двинулся особенно резко внутри, и Се Лянь с криком излился ему в руку. Мелкая судорога пробила его тело, которое выгнулось дугой, будто тетива на луке. И Хуа Чэн в последний раз вошёл до основания и нырнул в эту пучину следом с гортанным стоном, неотрывно глядя в глаза его высочества. Се Лянь, тяжело дыша, буквально заставил демона навалиться на себя сверху. Эта особенная близость была ему необходима, как воздух. Не понимая, что делает, словно потеряв рассудок, он принялся осыпать невесомыми поцелуями его плечи, поглаживал по спине, а после сжимал кожу на ней, стараясь сдержать рвущийся наружу поток слёз. — Гэ-гэ? — взволнованно спросил Хуа Чэн, заглядывая в лицо его высочества. Тот замотал головой и снова уткнулся в шею. — Я просто счастлив. Очень счастлив, Сань Лан. Хуа Чэн замер, услышав эти слова. Демон медленно провёл ладонью по волосам Се Ляня, словно успокаивая его, хотя сам, кажется, нуждался в этом не меньше. — Гэ-гэ... — тихо позвал он. Се Лянь только крепче прижался к нему. Сейчас ему совершенно не хотелось видеть выражение лица Хуа Чэна. Потому что он слишком хорошо его знал. И потому что после таких слов Сань Лан наверняка снова посмотрит на него так, будто весь мир наконец оказался у него в руках. А Се Лянь не был уверен, что выдержит этот взгляд. — Не смотри на меня, — пробормотал он, чувствуя, как снова начинает гореть лицо. — Это слишком стыдно. Хуа Чэн тихо рассмеялся. Он поймал его руку и медленно переплёл их пальцы, прижимая ладонь Се Ляня над головой. — Тогда я тоже счастлив, гэ-гэ, — произнёс он тихо. Се Лянь наконец поднял на него взгляд. И действительно — именно так Хуа Чэн на него и смотрел. Будто за все свои восемьсот лет он никогда ничего не просил для себя. Будто все дороги, все смерти, всё ожидание вели лишь к этому мгновению — к человеку в его руках. У Се Ляня снова защипало глаза. — Сань Лан... — беспомощно выдохнул он. Хуа Чэн тут же коснулся губами его века, словно не позволяя этим слезам пролиться. — Не стоит, гэ-гэ. Иначе я могу решить, что был недостаточно хорош. — Что за глупости ты говоришь... — Се Лянь тихо рассмеялся сквозь остатки дрожи и, не удержавшись, всё-таки посмотрел на него прямо. — Ты слишком хорош. На этот раз замолчал уже Хуа Чэн. А потом неожиданно уткнулся лицом ему в плечо — пряча выражение глаз, как совсем недавно сам Се Лянь. Это зрелище оказалось настолько драгоценным, что Се Лянь не смог сдержать улыбки. — Сань Лан, — шёпотом позвал он, поглаживая его по волосам. — Ты тоже смущаешься? — Мгм, — совершенно спокойно признал Хуа Чэн. — Потому что гэ-гэ опять хочет свести меня с ума. После этих слов они ещё долго не двигались. За окном шумел ветер, колыхая занавеси, свечи почти догорели, а в комнате постепенно становилось прохладно. Но между ними всё ещё оставалось то тепло, которое не исчезает даже после самой сильной бури. И Се Лянь вдруг подумал, что, возможно, счастье — именно такое. Не ослепительное и не громогласное. Счастье — это тёплые пальцы, переплетающиеся с его. Это хитрый взгляд, смотрящий пристально и неотрывно. Это Сань Лан, который обещает всегда быть рядом. И он ни разу не нарушал своих обещаний.
