Игра на выживание: Клетка. Часть I

      Ким Джухун в прошлом успел хлебнуть школьного буллинга сполна.       Всё началось в начальной школе. Трое мальчишек так сильно толкнули его с горки после уроков, что он в итоге сломал руку. Их, естественно, не наказали. С какой стати? Какие доказательства? Джухун же был просто неуклюжим. Когда он поправился, насмешки переросли в синяки и разбитые губы.       К средней школе Джухун уже начал этого ожидать. Беспощадную травлю, оскорбления, прикрытые едва завуалированными шутками. То, как ныли рёбра каждый раз, когда он садился, а конечности оставались онемевшими.       Мальчик сосредоточился на учёбе. Другого выхода попросту не было. Он не мог завести друзей, ведь находиться рядом с ним значило стать следующей мишенью хулиганов. Джухун старался сливаться со стеной, сидел один с открытым учебником, тетрадкой, хоть с чем-то. И в конце концов обидчики от него уставали.       Его глаза, полные слёз, превратились в бездонные колодцы пустоты.       Каждый удар и пинок встречались с безразличием. Ни крика, ни мольбы. Ничего.       И это сработало.       Единственное, что Ким Джухун когда-либо просил у отца, – наушники, служившие ещё одним барьером между ним и остальным миром.       Ему стало всё равно, и хулиганам тоже. Они больше не интересовались им, потому что это было похоже на избиение трупа. Отчасти так оно и есть. Джухун умер много лет назад. Надежды на обычную жизнь не осталось.       Парню было... комфортно. Лучшего слова не подобрать.       Старшая школа оказалась именно такой, как он ожидал: больше народу, сложнее материал. Джухун просыпался рано и шёл на занятия. Учился до уроков, в обед, потом на репетиторских курсах.       Бесконечный цикл.       И это казалось нормальным. Он не должен ждать ничего, если родителям не о чем волноваться. Если он может стать тем, кем будут гордиться. Раз нет травли – всё хорошо. — Ким Джухун, — голос учительницы вырвал его из тумана размышлений. Некоторые ученики обернулись, другие пытались понять, о ком речь. Парень медленно встал, направляясь к передней части класса. — У тебя первое место по математике. Поздравляю.       Он слегка склонил голову, принимая награду, и не поднимал взгляда от пола на обратном пути к своей парте.       Награды, похвала... Для Джухуна они уже не имели значения. То тёплое чувство, которое раньше расцветало в груди, завяло и сгнило.       Ким Джухун. Ким. Джухун.       Мартин пытался бормотать эти слова себе под нос, наклонив голову. Он наблюдал, как одноклассник подошёл к учительнице. И даже с места в задней части класса сразу приметил его оленьи глаза.       Парень хотел увидеть, как они наполнятся слезами.       Это не какое-то новое откровение. Ему нравилось смотреть на молящих о пощаде людей, на то, как блеск в их глазах сменяется ужасом. Он обожал охоту, когда первобытные инстинкты брали верх, а добыча цеплялась за крошечный шанс на спасение, извивалась и плакала.       Но лучшей частью для Мартина было видеть, как они мямлят училке оправдания: «Почему у тебя кровь? Ты в порядке?» – «Да, я просто споткнулся». Контроль, ради которого он жил. Маленький секрет Мартина. Их общий маленький секрет.       Джухун с печальным лицом... Он мечтал разрушить его.       К радости хулигана, он пересёкся с ягнёнком в тот же день. По телу пробежал знакомый сладостный трепет. Все прошлые игрушки меркли на фоне этой. Мартин нашёл парня сидящим перед учебником в столовой. Он внимательно разглядывал его губы: как Джухун приоткрывает или покусывает их, как бормочет что-то себе под нос. Мартин хотел узнать, умеют ли они делать нечто большее, чем просто читать.       Он бесшумно приблизился с уверенностью, которая затягивала всё глубже, и не смог сдержать расползающейся по лицу ухмылки. Мартин нашёл свою жертву и не собирался отпускать. — Эй, — сказал он приветливо и терпеливо, заманивая ягнёнка зёрнами на ладони. — Ким Джухун, верно?       Проходит слишком долгая секунда, прежде чем тот отрывает взгляд от книги и поднимает голову. Вот оно! Мгновение колебания, когда в глазах жертвы мелькает страх, и она начинает дрожать, борясь с желанием убежать.       Парень только вздохнул, перевёл взгляд в сторону, закрыл учебник и вытащил наушники почти раздражённо.       Какого хрена?!       Мартин чуть не фыркнул. Тщательно выстроенный образ трещал по швам.       Джухун смотрел выжидающе. В глазах читалась скука, губы невольно сложились в бантик. Хотелось сожрать его целиком. — Меня зовут Мартин Пак, — широко улыбнулся он, специально повышая голос. — Учитель Пэ попросил позвать тебя.       Парень, может, и не боится или не показывает этого, но Мартин продолжает протягивать руку. Ждёт, когда тот начнёт есть с его ладони, когда подберётся достаточно близко, чтобы открыть взору свою пульсирующую жилку.       Джухун снова устало вздохнул, будто не верил ему. «И правильно», — подумал обидчик. Он осторожен, потому что знает эту грязную игру. Уже сталкивался.       Мартин почти завидовал тому, что кто-то добрался до парня первым, разрушив скрывавшуюся под оболочкой невинность. Не успел посмотреть, как он ломается, кричит и плачет.       Тем не менее Джухун встал, засунул наушники в карман, убрал учебник в рюкзак и перекинул его через плечо. Безэмоционально и расчётливо. Ни колебаний, ни страха. Он доверился Мартину.       И это было прекрасно.       Однако он просто прошёл мимо, пока они выходили из столовой, что жутко взбесило.       Джухун не ест с его руки. Он её игнорирует.       Ну и ладно. Пофиг. Мартин мог пропустить всю эту любезность, если малыш так хотел.       Мартин заглядывал в каждый школьный кабинет, мимо которого они проходили. В большинстве было хотя бы один-два ученика, в некоторых до сих пор сидели учителя. Но никто не должен видеть, что он собирается сделать.       Когда его взгляд наткнулся на пустой класс, он остановил парня, опуская руку тому на плечо. Крепкая хватка Мартина неприятно контрастировала с его яркой улыбкой: «Нам сюда». Хулиган заманил Джухуна внутрь, раздвигая дверь для них обоих.       Он выдохнул с облегчением. Наконец завёл ягнёнка в загон, больше не наполненный травой и цветами, только грязью, которая испачкает шерсть навсегда.       Мартин толкнул его на пол.       Много усилий не потребовалось. Джухун был костлявым и лёгким. Он моргнул, опёрся ладонью о пол, собираясь встать, но Мартин подошёл и надавил ногой на грудь.       Он не давил сильно, а ровно настолько, чтобы чужая спина вновь ударилась. Руки Джухуна безвольно лежали по бокам, он не выглядел ни капли удивлённым. Слёзы не собирались в уголках глаз, губы не дрожали. Ничего.       Мартин зарычал, надавливая сильнее. Из лёгких Джухуна непроизвольно вырвался воздух. Но этого недостаточно, чтобы утолить нестерпимый голод. — Милашка.       Парень не ответил, лишь слегка дёрнул бровью. Его холодная внешность дала трещину, и Мартин тут же её заметил. — Слезь с меня, — неуверенно заявил он напряжённым и сдавленным голосом.       Мартин озадаченно моргнул. Дикий смех сам собой вырвался из груди. — Ты не в том положении, чтобы указывать мне, — дразня, он наклонился достаточно низко и заметил, как лицо и шея Джухуна покрылись прекрасным оттенком красного.       Интересно, насколько далеко это расползается.       Мартин заменил ногу рукой и вцепился в ткань школьной формы, поднимая парня, будто тот ничего не весил. А Джухун и не весил, по крайней мере для Мартина. Если бы захотел, он мог бы швырнуть его как тряпичную куклу и оставить всего в синяках.       Но не сегодня.       Он всё ещё упакован в хорошенький новый бантик. Это вопрос времени, когда Мартин разорвёт его. Пока же он лишь прижал одноклассника к ближайшему шкафчику. Ручка впилась в спину, и Мартин понял, что Джухуну больно, по сдавленному стону, едва просочившемуся сквозь стиснутые зубы. — Ким Джухун... У тебя красивое имя.       Мартин был достаточно близко, чтобы ощутить тёплое дыхание, игнорируя бесполезную, почти нежную хватку парня. — Ты мой, — он прошептал это и отпустил бедолагу.       Парень прерывисто выдохнул и торопливо одёрнул пиджак, расправляя многочисленные складки. Он выглядел разбитым, хотя Мартин ему ничего ещё не сделал.       Это будет весело.