Игра на выживание: Клетка. Часть I

      Потасовки Мартина с Джухуном в последнее время случались редко и с большими перерывами. Не по его воле, конечно. Но он переоценил терпение своих приятелей, когда дело дошло до издевательств.       Сонхён и Джеймс, по правде говоря, были не очень сильными. Они скорее плыли по течению Мартина. Если какой-то парень бесил его, оба с радостью присоединялись. Если он хотел прогулять уроки, они прогуливали вместе.       Парни были похожи на безмозглых утят.       Именно поэтому, когда дело касалось Ким Джухуна, хулиган хотел действовать один. Мартин – и только Мартин – должен сожрать эту плоть, заставить плакать и умолять. Он не любил делиться.       Друзья заметили его странное поведение через несколько дней после инцидента с телефоном. Они застали Мартина в туалете за звонками. Снова и снова. И каждый раз парень попадал на голосовую почту.       Мартину не особо хотелось что-то объяснять. Да и незачем. Они всё равно узнают о Ким Джухуне при вручении очередной награды за первое место.       Парни были в раздевалке, переодевались в свежую одежду после физкультуры. Запах пота всё ещё лип к ним. — Надо бы нам навалять тому ботану с наградами, — Джеймс заговорил об этом первым.       Мартин замер посреди процесса. Его сердце ухнуло куда-то вниз. Он же был единственным, кто хотя бы замечал Джухуна. Кто знал, каково держать чужую жизнь в своих руках, чувствовать пульс, находиться так близко, чтобы... — Ага, выглядит слабым, — добавил Сонхён почти равнодушно. — Можно за раз с ним разделаться. — Нет, — пробормотал Мартин и, не оборачиваясь, завязал шнурки потуже. — Не трогайте его. Он мой.       Это был первый раз, когда он зациклился на ком-то. Когда ему нравилось просто играть с добычей, позволять маленькому семечку надежды прорасти в её груди, чтобы после разорвать на куски.       Мартин никогда не возился с жертвой так долго.       Он не планировал заранее. Он ждал, пока безжизненный взгляд Джухуна не превратится в нечто другое. Но прошло уже несколько недель, а того, кажется, ничего не беспокоило. Ни то, что вещи смахивали с парты, ни прижатие к стене, ни синяки по всему телу, ни откровенно едкие насмешки.       Ближе всего, по крайней мере, ему так казалось, он подобрался, когда зажал Джухуна после уроков и назвал тупым. У того даже глаз дёрнулся.       Вот оно!       Маска безразличия наконец начала трескаться. Это только подстегнуло Мартина сильнее. Если сломать ягнёнка должны были слова... что ж, именно это он и сделает.       И никто не встанет у него на пути. — Почему? — Джеймс нервно рассмеялся. — Что в нём особенного?       И правда, что в нём особенного? Почему Мартину не всё равно? Почему Джухун его настолько бесит?       На прошлой неделе хулиган пытался найти то же удовлетворение в ком-то другом. И за неделю до – тоже. Смотрел, как друзья пинали какого-то беднягу до слёз и соплей, смешанных с кровью.       Но он ничего не почувствовал.       Мартин представил на его месте Джухуна и пнул по животу. Однако крики вышли не такими, как он себе воображал, и чары развеялись.       Парень спешно отозвал Сонхёна и Джеймса, велел им остановиться, поднял несчастного за короткие волосы и сказал, что если пикнет, он труп.       Сердце уже не лежало к этому. Мартин не понимал, почему Джухун выделялся и почему сам вдруг стал таким привередливым. Он позволял приятелям делать всё, что те хотели, вымещать злость на любых телах, но лично не участвовал.       Сначала Мартин говорил правду: «Пойду найду того ботана», «Делайте что угодно, а я поиграю с Джухуном». После чего замечал парня в столовой или в классе, немного издевался, доводил достаточно, чтобы снова увидеть ненависть в его глазах, а затем уходил.       Именно тогда Мартин и начал врать.       Ложь сорвалась с языка прежде, чем парень успел осознать. Он направился сперва в столовую, чтобы достать Джухуна, может быть, вырвать страницу из учебника, если будет настроение. Экзамены на носу как-никак. — Когда ты уже наваляешь тому дебилу? — Джеймс остановил его, почти подтрунивая.       И тут Мартина осенило: он откусил больше, чем мог проглотить. Возможно, вёл себя жадно и капризно, как избалованный сопляк, не умеющий делиться. — Я не к нему иду, — залпом выпалил парень и сжал кулаки в карманах. — Мне учиться надо.       Хлипкое оправдание.       В основном потому, что Мартин, наверное, ни разу не учился при друзьях. И они справедливо одарили его недоверчивыми взглядами, пожали плечами и направились в сторону крыши.       В ушах набатом звучал тот вопрос. Но Мартин решил, что Джеймс, в общем-то, прав.       Он слишком долго наступал Джухуну на хвост. Как кот, наблюдал за попытками мышонка убежать, спрятаться. Но единственная проблема в том, что одноклассник не старается убежать. Он позволяет этому происходить.       Бесило до чёртиков.       Направляясь в столовую, парень пытался подавить гулкое возбуждение, скрыть лукавую ухмылку, такую широкую, что начали болеть щёки.       Он ввалился внутрь и нашёл Джухуна, как всегда, за пустующим столом в центре. Тот вяло ковырял рис в миске и смотрел что-то в телефоне.       Мартин достал свой, отправив короткое сообщение: «Подними голову». Это всё, что там было написано. Но Джухун не шелохнулся. Он проигнорировал сообщение.       Нечто похожее на рык застряло в горле Мартина. Он решительно зашагал вперёд, стащил парня со стула, игнорируя любопытные взгляды учеников. Хулиган остановился прямо за дверями столовой, отпуская локоть Джухуна, и даже не осознавал, как сильно сжимал его. Больная часть мозга отчаянно желала схватить добычу за голую кожу, чтобы увидеть, как лопаются кровеносные сосуды.       Губы Джухуна слегка приоткрылись, тихие выдохи вырвались изо рта. Он непроизвольно свёл брови и широко распахнул глаза.       Наконец-то...       Наконец-то! Раз ничто из того, что Мартин делал за последние несколько недель, не сломало Джухуна, тогда он сделает это единственным известным ему способом. Парень выглядел загнанным зверьком, и Мартин с жадностью впитывал любимый облик.       Именно таким он его и хотел.       Возможно, Мартин просто воздерживался, поэтому всё откладывал: поставить на колени, смотреть в печальные глаза, наполненные слезами. Он не был уверен, что захочет прикоснуться к кому-нибудь ещё, кроме Джухуна.       И он сам – единственный, кто может видеть его в сломленном состоянии.       Прежде чем ягнёнок успел убежать, схватить что-то для защиты, похлопать ресницами, используя свой особенный взгляд, чтобы выбраться из загона, в котором его заперли, пальцы хозяина сомкнулись вокруг нежной шеи.       Наблюдая, как лицо и уши покрываются красными пятнами, Мартин ощущал чужую жизнь под своими пальцами. Его сердцебиение участилось. Рот Джухуна открылся шире, выпуская мягкие хрипы. Мартин увидел застывший язык. Парень был в его полном распоряжении, почти скулил. Эти глаза... Блять... Они наконец наполнились слезами.       Умоляющий взгляд. Заметно порозовевшие белки. Огромные зрачки. Джухун смотрел из-под ресниц с приподнятыми бровями. Мартин представил, как хватает его за волосы и сжимает сильнее, чтобы...       Он не понял, в какой именно момент разжал пальцы.       Сначала пришло осознание собственной руки, висящей в воздухе. Затем звука кашля, который гулко, с присвистом разносился по коридорам. Джухун одной рукой держался за стену, другой тёр шею. Его олений взгляд сменился злобным.       Одноклассник отступил обратно в столовую и рухнул на стул. Мартин видел, как тот всё ещё пытался отдышаться, судя по открытому рту и быстро вздымающейся груди.       Мартин смотрел на свою руку, ту, что только что сдавливала чужое горло. Он мог сжать сильнее. Мог не отпускать, пока хрипы не стихнут. Он проделывал это сотни раз с самыми разными людьми.       Но с Джухуном ему нужно было что-то другое. Более глубокое.       Наверное, Мартин долбанулся головой.