Война что стала охотой

Запах ударил в нос Зео прежде, чем он успел войти в кабинет Кариотта. Это был аромат горького апельсина и жжёного сахара — запах омеги, чья течка началась внезапно и сокрушительно. Зео замер на пороге, чувствуя, как его собственный гон, спровоцированный этим ароматом, пробуждается внутри, словно спящий вулкан. Его аквамариновые глаза сузились, превращаясь в два светящихся огонька. Кариотт сидел в кресле, вцепившись в подлокотники так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Его огненно-алые волосы были растрёпаны, а на бледной коже проступил лихорадочный румянец. Но даже сейчас, задыхаясь от жара, он продолжал улыбаться своей фирменной улыбкой, хотя она больше походила на оскал раненого зверя. — Ты... пришёл поиздеваться, щенок? — выдохнул Кариотт, его голос дрожал, но в нём всё ещё слышалась сталь. — Уходи, пока я не вызвал охрану. — Охрана уже спит, Кариотт, — Зео сделал шаг вперёд, его движения стали плавными и хищными. — Ты так долго строил из себя неприступную крепость. Но посмотри на себя сейчас. Твоё тело предаёт тебя. Твой запах кричит о том, как сильно тебе нужен альфа. Зео подошёл вплотную. Его смуглая кожа казалась горячей, как раскалённый песок, а белые волосы контрастировали с тьмой комнаты. Он наклонился к самому уху Кариотта, вдыхая сводящий с ума аромат. Страптивый характер Зео требовал подчинения, требовал сломить эту вечную, раздражающую улыбку омеги. — Я же не просто альфа, — прорычал Зео, хватая Кариотта за подбородок и заставляя его смотреть прямо в свои аквамариновые глаза. — Я тот, кто заставит тебя забыть своё имя. Мой гон и твоя течка... это не совпадение. Это война, которую мы оба проиграли природе. Кариотт резко дёрнулся, пытаясь оттолкнуть его, но его пальцы лишь бессильно скользнули по груди Зео. Улыбка окончательно исчезла с его лица, уступая место первобытному желанию. Он схватил Зео за воротник куртки, притягивая к себе. — Тогда... чего ты ждёшь? — прошептал Кариотт, и в его глазах вспыхнуло алое пламя. — Докажи, что ты стоишь больше, чем твои наглые слова. Даже когда жар течки туманил рассудок, Кариотт оставался верен своей натуре. Он не собирался быть ведомым. В тот момент, когда Зео наклонился слишком близко, уверенный в своём превосходстве, Кариотт резко подался вперёд. Его движение было молниеносным и неожиданным для альфы. Вместо того чтобы отстраниться, омега вцепился в воротник куртки Зео и с силой, рождённой отчаянием и адреналином, толкнул его назад. Зео, не ожидавший такого отпора от ослабленного партнёра, врезался спиной в стену. Кариотт тут же прижал его, нависая сверху, несмотря на разницу в росте и комплекции. — Ты думал, я упаду к твоим ногам только потому, что природа решила подшутить надо мной? — прошипел Кариотт прямо в губы Зео. Его вечная улыбка вернулась, но теперь она была хищной, торжествующей. — Ты слишком самонадеян, Зео. Ты видишь во мне омегу, но забываешь, что я ещё и личность, я Кариотт Индиа Уайзмен. Зео тяжело дышал, его аквамариновые глаза расширились от удивления, которое быстро сменилось азартным блеском. Наглый альфа почувствовал, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от восхищения. Этот непокорный омега был именно тем, кого он подсознательно искал всю жизнь. — Твой гон делает тебя сильным, — продолжал Кариотт, проводя ладонью по смуглой щеке Зео, его пальцы обжигали. — Но мой разум всё ещё острее твоего инстинкта. Если ты хочешь быть здесь, ты будешь играть по моим правилам. Понял меня, щеночек? Зео перехватил его руку, сжимая запястье, но не пытаясь освободиться. Он медленно облизал пересохшие губы, не сводя взгляда с огненно-алых волос Кариотта. — Твои правила? — Зео усмехнулся, и в этой усмешке было обещание бури. — Хорошо. Давай посмотрим, как долго ты сможешь удерживать поводок, когда пламя разгорится в полную силу. Кариотт прикусил губу, его самообладание трещало по швам под воздействием феромонов Зео, но он продолжал удерживать альфу, доказывая, что даже в слабости он остаётся хозяином положения. В воздухе пахло грозой и сладостью, и эта смесь была готова взорваться в любую секунду. Зео позволил Кариотту насладиться моментом триумфа лишь несколько секунд. Он чувствовал, как дрожат руки омеги, как сбивается его дыхание, несмотря на всю напускную властность. Страптивый альфа знал: Кариотт блефует, его тело уже давно сдалось, и только железная воля удерживает его на ногах. — Красивая попытка, Кариотт, — прошептал Зео, и его голос вибрировал от низкого рычания. — Но ты забыл одну деталь. Я не боюсь твоих когтей. Зео резко подался вперёд, игнорируя хватку на своём воротнике. Он не стал применять грубую силу, вместо этого он использовал самое мощное оружие — свой запах. Он позволил своим феромонам, густым и терпким, как морская соль перед штормом, полностью заполнить пространство между ними. Кариотт охнул, его зрачки расширились, поглощая цвет радужки. Зео медленно высвободил свои руки и обхватил Кариотта за талию, притягивая его так близко, что они стали одним целым. Он нашёл чувствительную точку на шее омеги и едва коснулся её губами, чувствуя, как Кариотт вздрогнул всем телом. Улыбка омеги окончательно померкла, сменившись тихим, прерывистым стоном. — Твоё тело не лжёт, в отличие от твоих губ, — Зео прикусил мочку его уха, заставляя Кариотта окончательно потерять опору. — Ты можешь приказывать мне сколько угодно, но сейчас ты едва стоишь на ногах. Позволь мне взять на себя эту ношу. Зео подхватил Кариотта на руки, легко, словно тот ничего не весил. Наглый блеск в аквамариновых глазах альфы говорил о том, что теперь он полностью контролирует ситуацию. Он нёс его к кровати, чувствуя, как Кариотт, лишившись сил для сопротивления, утыкается носом в его шею, ища защиты и облегчения в запахе альфы. — Я всё ещё... ненавижу тебя, — пробормотал Кариотт, но его пальцы уже не сжимали воротник в гневе, а судорожно цеплялись за плечи Зео. — Знаю, — усмехнулся Зео, опуская его на мягкие простыни. — И это делает нашу ночь только интереснее. *** Первые лучи солнца бесцеремонно ворвались в спальню, освещая хаос, оставшийся после ночного шторма. Зео проснулся первым. Он сел на краю кровати, глядя на свои руки. Его наглый и непокорный нрав никуда не исчез, но теперь к нему примешивалось странное, незнакомое чувство ответственности. Он обернулся и посмотрел на Кариотта. Омега спал, и без своей вечной, колючей улыбки он казался почти беззащитным. Огненно-алые волосы разметались по подушке, словно застывшая лава. Зео протянул руку, желая коснуться этой яркой пряди, но замер, когда Кариотт медленно открыл глаза. В их глубине больше не было опасного блеска — только усталость и холодная ясность. — Ты всё ещё здесь, — голос Кариотта был хриплым, но в нём не было прежней язвительности. Он сел, подтягивая одеяло к груди, и его светлая кожа казалась почти прозрачной в утреннем свете. — Я не привык убегать после того, как завоюю крепость, — Зео усмехнулся, пытаясь вернуть себе привычную манеру общения, но аквамариновые глаза выдавали его смятение. — Как ты? Кариотт молчал долго, глядя в окно. Затем он медленно повернул голову и... улыбнулся. Но это была не та фальшивая маска, которую он носил на работе. Это была слабая, настоящая улыбка человека, который признал поражение, но не сломался. — Ты не завоевал меня, Зео. Ты просто помог мне пережить пожар. Но не надейся, что теперь я стану послушным. Наоборот, теперь я знаю твои слабые места. Зео фыркнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. Его характер требовал достойного соперника, и Кариотт, даже после такой ночи, оставался именно таким. Они оба понимали: мир между их кланами теперь невозможен, потому что между ними самими завязался узел, который не разрубить мечом. — Значит, война продолжается? — спросил Зео, поднимаясь и начиная одеваться. — О нет, — Кариотт прищурился, и в его взгляде снова мелькнула та самая искра. — Теперь это не война. Теперь это охота. И я ещё посмотрю, кто из нас окажется в капкане первым. Зео медленно начал натягивать на себя рубашку, бросив взгляд на Кариотта, их взгляды встретились — аквамарин и алое пламя. Теперь они были связаны не только инстинктами, но и общей тайной, которая навсегда изменила правила их игры. *** Огромная ванна из чёрного мрамора была наполнена горячей водой, над которой клубился густой пар. Кариотт сидел у одного края, откинув голову и закрыв глаза. Его огненно-алые волосы, намокшие и потемневшие, змеями расплывались по плечам. Даже в состоянии относительного покоя его лицо сохраняло выражение изящного превосходства, а на губах играла едва заметная, привычная улыбка-маска. Зео ввалился в воду с присущей ему бесцеремонностью, заставив волны перехлестнуть через край. Его смуглая кожа ярко контрастировала с белой пеной. Он сел напротив Кариотта, бесстыдно разглядывая омегу своими аквамариновыми глазами. Наглый альфа не собирался соблюдать дистанцию — ни физическую, ни эмоциональную. — Знаешь, Кариотт, в этой воде ты кажешься менее... колючим, — Зео вытянул ноги, задевая ступнёй колено омеги. — Но твоя улыбка всё ещё бесит меня. Она как щит, который ты забываешь снять даже в ванне. Кариотт медленно открыл один глаз. Взгляд был острым, как лезвие бритвы. Он не убрал ногу, позволяя Зео это мимолётное касание, но в его голосе прозвучал чистый яд, смешанный с негой. — Этот щит — единственное, что защищает мир от моего желания придушить тебя прямо здесь, щенок, — Кариотт зачерпнул горсть воды и лениво вылил её себе на плечо. — Ты слишком много шумишь. Альфы твоего типа всегда думают, что если они заняли пространство, то они им владеют. — А разве нет? — Зео подался вперёд, сокращая расстояние. Пар делал его белые волосы похожими на нимб, но выражение лица было далеко не ангельским. — Вчера ночью ты не особо возражал против моего «шума». Кариотт резко выпрямился, и вода с плеском стекла по его бледной груди. Его стервозный характер вспыхнул с новой силой. Он схватил губку и с силой швырнул её в лицо Зео, попав точно в цель. Пока альфа отряхивался от мыльной пены, Кариотт уже оказался рядом, сократив дистанцию до опасного минимума. — Вчера была необходимость, — прошептал омега, обхватывая шею Зео мокрыми руками. — А сегодня — это моё личное одолжение. Не путай их, если не хочешь захлебнуться в этой прекрасной ванне. Зео рассмеялся, его аквамариновые глаза сияли от восторга. Эта игра, эта вечная борьба за доминирование заводила его больше, чем любое подчинение. Он перехватил талию Кариотта под водой, притягивая его к себе.