Серебряный призрак.

Айвен сидел за столом, прикрыв глаза. В руке кружка с отваром из трав, которые он сам собирал прошлой осенью. Тёплый, горьковатый, с привкусом мёда и времени. За окном вечерело, небо затягивало синевой, облака краями золотил закат, а где-то вдалеке уже начинала проступать первая звезда. В доме было тихо. Только дрова потрескивали в камине, половицы пели под чьими-то лёгкими, почти кошачьими шагами. Серебристый призрак поднимался по лестнице, босой, бесшумный, невесомый. Его красный плащ держался лишь на локтях, открывая бледную, мускулистую грудь, испещрённую шрамами: старыми, новыми, памятью о каждой битве, где он прикрывал спину Айвена. Серебристые волосы разметались по плечам и лопаткам, падали на лицо, когда он двигался. Слева, из под длинной чёлки, блеснул янтарным отливом крест на лбу. Айвен не обернулся. Но уголки его губ чуть дрогнули, он узнал бы эту походку из тысячи. Усталую, но лёгкую, будто Лоргон и правда был призраком, а не человеком из плоти и крови. — Там душно, — сказал Лоргон, подходя к графину. — Жара какая, хотя ночь уже. — Налей воды, — посоветовал Айвен. — Уже. Лоргон наполнил чашку холодной водой, прижал её к груди, к ключицам и облегчённо выдохнул. Прохлада разлилась по коже, по шрамам, по рёбрам. Он сделал глоток, потом ещё один. Поставил чашку, подошёл к Айвену и сел ему на колени. Без спроса. Без приглашения. Как будто имел на это полное право. Айвен замер на секунду, но не отодвинулся. Только дыхание слегка сбилось, на долю мгновения, которое Лоргон, конечно, заметил. Серебряный призрак прислонился щекой к его груди, уставился в окно. Прижимал к себе чашку, иногда делал глотки и снова прижимался. — Слишком жарко? — спросил Айвен, наконец, и голос его был тише, чем обычно. — Угу, — выдохнул Лоргон. — Я люблю сезон дождей. Но ненавижу, когда он жаркий. Айвен осторожно, будто боясь нарушить хрупкий момент, обнял его одной рукой. Вторую руку оставил на столе, рядом с чашкой отвара. Лоргон сделал ещё глоток, поставил чашку на стол. Повернул голову, уткнулся носом в шею Айвена, вдохнул запах дыма, травы, самого капитана. — Хорошо, — прошептал он. — Что именно? — спросил Айвен. — Здесь. С тобой. Айвен не ответил. Он провёл ладонью по спине Лоргона, по лопаткам, по позвоночнику, по рёбрам. Лоргон выгнулся, словно кот, тихо замурлыкал. — Ты сегодня какой-то… — начал Айвен. — Игривый? — закончил Лоргон. — Да. — А у меня нет настроения быть серьёзным. Хочется просто… быть. С тобой. Вот таким. Лоргон взял руку Айвена, лежавшую на столе, поднёс к своим волосам, провёл его пальцами по серебряным прядям. — И ничего больше не хочется, — добавил он. — Ни драться, ни командовать, и... Лоргон поднял голову, посмотрел ему в глаза. Голубыми в алые. — И ничего, кроме тебя. Айвен медленно выдохнул. — Ты пьян? — Трезв, просто устал. И хочу, чтобы меня кто-то обнял. А ты единственный, кто умеет это делать, не раздражая. — Я не обнимаю. — Но обнимаешь. Айвен замолчал. Он действительно обнимал Лоргона. Всегда. С того самого дня, когда этот серебряный призрак впервые встал рядом с ним на поле боя и закрыл его спину собой. — Лоргон, — позвал Айвен. — М? — Садись ближе. Лоргон усмехнулся, придвинулся ближе. Его губы коснулись шеи Айвена, сначала лёгко, потом настойчивее. Айвен запрокинул голову, позволяя этим действиям Лоргона. — Твоя кожа пахнет мятой, — прошептал Лоргон. — Это отвар. Айвен прижал его к себе. Провёл рукой по бедру, по животу, по груди, там, где под бледной кожей билось сердце. — Сегодня я твой, — сказал Лоргон, заглядывая в глаза. — Делай что хочешь. — А если я не захочу ничего делать? — Захочешь. — Откуда такая уверенность? Лоргон улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у Айвена внутри всё переворачивалось. — Потому что я тебя знаю, — ответил он. Айвен ничего не сказал. Он только притянул Лоргона за затылок и поцеловал. Властно. Без тени сомнения. В камине догорали дрова. За окном темнело небо. А на втором этаже, в полумраке, двое мужчин забыли о мире, об Ордене, о войне. Оставались только они. Их жадные губы. Их горячие ладони, блуждающие по шрамам, по рёбрам, по пояснице. Лоргон застонал в поцелуй, прижимаясь ближе, вплетая пальцы в чёрные волосы капитана. — Я хочу, чтобы ты… — начал он. — Я знаю, чего ты хочешь, — перебил Айвен. Лоргон усмехнулся. Потом Айвен подхватил его под ягодицы, поднял и усадил на стол. Кружка с отваром опрокинулась, разливаясь по столешнице, но никому не было до этого дела. Айвен наклонился, провёл губами по его шее, спустился ниже, к ключицам, к впадине между грудью и плечом — туда, где кожа была особенно тонкой, а пульс бился особенно сильно, оставляя кровавые засосы на бледной коже. Лоргон вцепился в край стола, запрокинул голову. — Твой плащ мешает, — сказал Айвен. — Так сними? Айвен стянул плащ с его плеч, бросил на пол. Лоргон остался совсем без одежды, бледный, с серебряными волосами, разметавшимися по лопаткам, с крестом, горящим на лбу, с этим взглядом, от которого у Айвена темнело в глазах. — Сегодня ты прекраснее обычного, — выдохнул Айвен. Капитан наклонился, целуя его в живот, в тазовую кость, в бедро. Лоргон вздрагивал, дышал всё чаще, но не просил остановиться. — Айвен, — позвал он. — М? Айвен поднял голову. Посмотрел на него долгим взглядом. — Ты всегда говоришь это не вовремя, — сказал он. — Потому что ты медлишь, — ответил Лоргон. — Я люблю тебя. Ты это знаешь. Вот и медлю, я хочу насладиться тобой. Лоргон потянул его за ворот рубашки, притягивая к себе. — Насладишься ещё, я хочу тебя. Айвен поцеловал Лоргона, слишком требовательно, дабы заткнуть его, чувствуя, как тот почти тает в его руках, как становится податливым, мягким, почти невесомым. Айвен перехватил его за талию, развернул, толкнул грудью на стол. Лицом вниз, щекой в холодное дерево, руки в стороны, пальцы судорожно скребут по столешнице. — Не двигайся. Он не ждал ответа. Вошёл резко, без подготовки, без нежности. Лоргон вскрикнул от удовольствия от боли, от того, как Айвен сжал его бёдра, вбиваясь в него с каждым толчком всё глубже, всё жёстче. — Ох, Капитан... Одной рукой алоглазый прижал Лоргона к столу, второй обхватил за затылок, сжав серебряные волосы в кулак. Дыхание сбилось, стало хриплым, из бесконечных стонов. Лоргон выгибался, принимая, царапал ногтями дерево, иногда тихо выругивался и просил ещё. И Айвен давал это. Толчки становились ещё глубже, ещё грубее. Когда Лоргон кончил, он протяжно застонал, сквозь зубы, уронив голову на сложенные руки. Айвен позволил себе ещё несколько толчков и замер, изливаясь внутрь, нависая сверху, тяжело дыша. Айвен убрал руку с его затылка. Провёл пальцами по спине, по шрамам, по позвоночнику, по лопаткам. — Лоргон. — М?.. — Тебе хорошо? — Лучше не бывает...капитан ..~ Айвен улыбнулся. Поправил сползающие штаны, выпрямился. — Иди в кровать. — А ты? — Сейчас приду. Лоргон не спорил. Соскользнул со стола, прошёл за ширму. Босиком, с влажными серебряными волосами, со следами от пальцев на бёдрах и губ капитана. Айвен подождал, пока его дыхание выровняется. Потушил лампы, оставив только догорать костер в камине. В комнате стало темно и тепло. Он шагнул за ширму. — Подвинься, — сказал он, садясь на край узкой кровати. Лоргон усмехнулся, подвинулся к стене. Айвен лёг рядом, притянул его к себе, укрыл краем одеяла. — Тебе жарко? — спросил он. — Ещё бы. Нахер накрыл? — Спи давай, я замерзну. — Мерзляк. — Посмотрю на тебя утром. Лоргон усмехнулся, закрыл глаза. Через минуту его дыхание стало ровным. Айвен ещё лежал, смотрел на серебряные волосы своего призрака, разметавшиеся по подушке, и думал о том, как это странно: любить кого-то, кто не боится твоей жестокости. Кто сам её просит. — Дурак, — прошептал Айвен. Засыпая под шум мелкого дождя.