Вэй Усянь так и не воскрес

Утром, когда к Ванцзи зашёл Сичэнь, то застал его сидящим за столом, словно одеревеневшим. Когда Хуань подошёл и взглянул в глаза брата, то понял, что они были словно остекленевшие. Лань Сичэнь, испугавшись за него, быстро позвал адепта и велел ему привести Лань Циженя и целителя. А сам тем временем начал осторожно тормошить Ванцзи за плечи. - Ванцзи… Ванцзи, что случилось? Ванцзи! От страха за брата Сичэнь даже не заметил, как повысил голос. Но это, к счастью, сработало. Правда не так, как ожидал Хуань. Лань Ванцзи резко повернулся к нему и схватил за предплечье, словно утопающий за соломинку. - Брат... Он ушёл. Он требовал отпустить его. Он сказал, он мертв. Брат, это же не правда? Он же был тут, живой, я же видел его, брат! Он требует отпустить его. Но он не мертв, он же был здесь, ОН ЖЕ БЫЛ! Сичэнь в ужасе смотрел на своего брата. Тот уставился на него безумными глазами, явно надеясь получить подтверждение своих слов. По лицу ручьём текли слёзы. Хватка на запястьях ослабла, а сам Ванцзи начал крупно дрожать. В последний раз он плакал, когда их мама умерла. Даже когда умер их отец, Ванцзи не проронил ни слезинки, хотя явно горевал. Однако даже когда их мать умерла, Ванцзи не выглядел настолько... - Ванцзи, тише, тише... Он... Я не знаю Ванцзи. Я не знаю. Хуань аккуратно обнял брата и поглаживал его по голове. Через какое-то время Лань Чжань словно успокоился. Однако, когда Сичэнь посмотрел на него, то с ужасом понял, что тот вовсе не успокоился, а потерял сознание. В этот момент вошли Цижень и лекарь Лань. Ванцзи быстро отдали в умелые руки и пока лекарь его проверял, Сичэнь начал рассказывать Циженю о случившемся. - Дядя... Ванцзи рыдал. Так, как даже после смерти матушки не плакал. Он... Ему очень плохо. Он говорил, что... Тут Сичэнь замолк, не зная, стоит ли продолжать. Цижень тяжело вздохнул. - Говори. Чем больше я знаю, тем легче смогу понять, сможем ли мы помочь ему с этим. - Он... В последнее время он видел господина Вэя… И... Похоже, этой ночью Вэй Усянь исчез или что-то в этом роде... Однако даже когда Усянь ушел, он, похоже, требовал Ванцзи... отпустить его. Тут вошёл лекарь и доложил, что ничего подозрительного, кроме странного небольшого истощения у Ванцзи не нашёл. Затем лекарь быстро ретировался, а Лань Цижень долго молчал. Затем, спустя некоторое время заговорил немного хрипловатым голосом. - Сичэнь, как долго он видит господина Вэя? Почему не рассказали мне? - Больше полугода, кажется... А рассказывать не хотел, потому что боялся, что ты выгонишь его. И меня по этой же причине просил не говорить. Лань Цижень пошатнулся, но удержался, благодаря вовремя подхватившего его Сичэню. Мужчина в усталости прикрыл глаза и потёр виски пальцами. - Сичэнь. Я полагаю, что знаю, что за недуг у Ванцзи. - Что же, дядя? - с словно замеревшим сердцем спросил Сичэнь. - Этому недугу нет принятого названия, так как случаи с этим заболеванием невероятно редки, однако чаще всего его называют "Паразитом сердца и разума". И избавиться от него практически невозможно. Только если... Только если больной сам не захочет справиться с ним. А такой случай был всего один. "Паразит сердца и разума" медленно убивает тебя изнутри, однако, как кажется исходя из названия, это не вовсе не паразит. Это просто мысли. Которые очень, очень сильно выходят из-под контроля. И обнаружить эту заранее или на физическом уровне болезнь невозможно. Это и делает эту болезнь одной из самых страшных, если не самой. - Ванцзи не сможет оправиться? - в ужасе спросил Сичэнь, прикрыв рот ладонью. - Не известно. Если... Если он сам захочет, то шансы есть. А если же нет... Мы не в силах помочь. Никто не в силах. Лань Цижень снова тяжело вздохнул. Сичэнь всё также стоял с прикрытым ладонью ртом, но из его глаз начали течь редкие слёзы. Они могут потерять Ванцзи. И скорее всего так и случится. Ведь они оба понимали, что Ванцзи никогда не откажется от Вэй Усяня. Даже если это будет ему во вред.