Дива

      В чем смысл жизни?       О таком начинаешь постепенно задумываться, плавно переходя с одной мысли на другую, когда преспокойно, расслабленно, будто в отпуске, лежишь на кровати перед началом очередного трудного дня и глядишь своими изящными карими, такими темными, почти черными, глазами в нудный серый потолок, а темные волосы — посветлее смоли, а такие сравнения в книгах ей всегда не нравились, слишком клишированные по ее мнению, разметались по всему ближайшему пространству возле ее головы, создавая целую паутину из длинных, уже спутанных прядей. Ее руки, с недавно покрашенными в черный лак ногтями, который постепенно сходил на нет, периодически сжимали мягкую ткань под собой. Сама девушка иногда нервно прикусывала сухую, как пересохшая земля в засуху, и бледную губу, продолжая впустую глядеть в потолок, прожигая своим мертвым взглядом все, что попадало в поле зрения над ее головой.       Арли Сойдере систематически задавалась этим вопросом в поисках разумного ответа, но редко ей удавалось действительно подробно поразмыслить и прийти к выводу. Она всегда пыталась углубиться в поставленный вопрос, несмотря на это ей постоянно казалось, что девушка остается на поверхности, словно пытаясь нырнуть глубже в море, зная, что точно утонет, но вместо этого она продолжала скользить по зеркально сверкающей глади, выглядящей совсем не опасной, скрывающей что – то внутри себя и старательно отталкивающей девушку, которая искала ответы в пучине своих собственных метаний. Ей удавалось нырять глубоко, но, кажется, не всегда она могла удержаться там, словно задыхалась и выплывала наружу, пытаясь вдохнуть больше чистого воздуха в легкие.       Когда девушка глубоко уходила в себя, часто перед ее глазами проносились картины из прошедших мгновений, составляя собой индивидуальный калейдоскоп ее удивительной жизни. Ей не нравилось смотреть на эти эпизоды в ее голове, но воспоминания по искреннему желанию Арли не уходили из ее головы. Порой приходилось мучиться от головной боли, вызванной, возможно, той же, забитой разными мыслями до краев головой, дополненной шумом окружающей среды, где люди просто не умели замолкать и тем самым постоянно создавали гул различных голосов. На нее, кроме этого, сильно влияла и чувственная гамма. Этот спектр эмоций, от радостных до печальных, невербально давил на девушку. Тяжело чувствовать чужие переживания, отдающиеся ей незримой болью по Разуму, а радость людей гремела в ее ушах звуковой волной, унося за собой все остатки здравой мысли и лишая возможности глубоко пораскинуть мозгами, отвлекая на чужие эмоции. Именно из – за этого ей приходилось постоянно пребывать в едином состоянии — безэмоциональности и бесчувственности. Жители особняка — ее семья — также старались не настолько ярко выражать свои человеческие факторы, которые делали их живыми; и нет, они живы, потому что где – то внутри умеют чувствовать, а она уже давно не ощущала ничего такого внутри себя.       Ее сила — Разум.       Это ее же проклятье.       Арли водила глазами вправо и влево, бездумно осматривая потолок, погружаясь в себя всё глубже. Ее карие зрачки всё скакали с одной стороны на другую, пока она продолжала испытывать сильную головную боль, возникшую, видимо, из – за поверхностной задумчивости, в то время как ее начинало клонить в сон от усталости, а мышцы, как бывает после длительных и усиленных нагрузок — к примеру, после выполнения упражнений для плоского живота, которые постоянно делала ее старшая сводная сестра и вечно жаловалась на то, что у нее все горит и болит – Сойдере же говорила, что красота требует жертв – а ведь день еще даже не начался.       — Арли! Ты так и будешь сидеть в комнате или соизволишь пойти в школу? — снизу, с первого этажа, раздался голос матери, и девушка перестала шевелить зрачками, уставилась в одну точку перед собой, а затем медленно опустила веки, помедлив перед ответом.       — Да, мам! Скоро выйду! — Сойдере затрудненно вздохнула и с тяжестью в теле поднялась с мягкой кровати. Ее рука машинально потянулась к покрывалу, чтобы довести его до другого края кровати, где оно задралось. Затем она неспешно разгладила место, избавляя его от вмятин, произошедших благодаря ее длительному лежанию на поверхности. Разгладив все пространство на кровати и тем самым доведя спальное место до идеала, аккуратно заправленного после сна, прерванного еще в пять утра, она мельком, оценочным взглядом посмотрела на свою работу и в пару шагов добрела до широкого комода, на котором находились лекарства.       Девушка долгие годы принимала различные лекарства в виде пилюль, которые также всегда в обязательном порядке носила с собой, чтобы в чрезвычайных случаях проглотить таблетки, тем самым подстраиваясь под любую ситуацию, стараясь как можно меньше сталкиваться с непредвиденными обстоятельствами. Она медленно подняла один из пузырьков, не спешно откручивая крышку. Высыпав себе на ладонь несколько пилюль, Арли принялась рассматривать их неизвестное ей количество времени, словно решаясь, принять ли их или в этот день она сможет обойтись и без дополнительной помощи в виде лекарства.       — Арли! — в этот раз крик женщины прозвучал громче, чем прежде, а через пару мгновений названная услышала, как мать с шумом поднимается по лестнице, видимо желая самостоятельно потрясти дочь, дабы та наконец очнулась и собранная спустилась на цокольный этаж, чтобы впоследствии оказаться на улице, на пути к машине, что повезет девушку в школу.       Сойдере тут же поставила баночку на место, взяла из ладони одну из таблеток и наконец закинула в рот, остальное спешно закинула обратно в бутыль. Она тщательно прожевала, не чувствуя горечного привкуса, который обычно был почти у всех пилюль; по этой причине многие в детском возрасте отказывались пить таблетки. Ее приемные братья и сестры не становились исключением, и дети постоянно кричали, из – за чего голова раскалывалась сильнее.       — Арли! — женщина резко дернула дверь и с громким свистом ветра отворила ее. Теперь мать перед дочерью, которая невзначай на носочках сделала круг на сто восемьдесят градусов, чтобы встретиться лицом к лицу с матерью, она попыталась максимально невинно похлопать глазками.       Получилось скверно.       Мерве Карахан скептически осмотрела своего первенца с ног до головы, словно анализируя. Она смотрела на нее и всегда видела перед собой отражение своего возлюбленного, который все никак не мог сделать ей предложение руки и сердца, несмотря на то что они знакомы и влюблены уже как четырнадцать лет. Те же черты, та же цветовая гамма. Идеальная копия, это напоминало мужчину в его подростковом возрасте, но уже в женском обличии, хотя тогда с ним женщина еще не встретилась. Сама же она имела темные, как настоящее воронье крыло, такие густые и пышные, постоянно в хорошей укладке с легкими волнами волосы, ставшие мечтой любой девицы. Ее зрачки такие зеленые, цвета насыщенной летней травы, в отличие от дочери, что имела темные, как само просторное ночное небо, глаза. Ее фигура, стоит признать, к тридцати годам выглядела просто великолепно, а идеально прямые худые ноги на светских вечерах, на которые ей удавалось попасть, всегда подчеркнуты женственными тонкими шпильками.       Идеально молода и красива, но уже имевшая большую семью с кучей приемных детей и в придачу детей ее несостоявшегося мужа — Хакана.       — Я готова, накину сумку и упаду в машину, — Арли отчиталась перед матерью своим привычным непроницаемым голосом, не выдающим и толики эмоций.       — Падай, — Мерве кивнула, усмехнувшись.       Сойдере закатила глаза, считая, что нет ничего страшного в том, что таким словом перефразировала «сяду», но все же мысленно отвесила себе звонкий подзатыльник, не подав и виду того, что действительно стоило бы сказать более литературно и прилично, нежели это колхозное «упаду».       Карахан еще раз одарила взглядом дочь, в котором не было прежней легкой фазы раздражения за то, что ее ребенок так долго засиживается в своей комнате, вместо того чтобы уже ехать в школу. Она мягко улыбнулась своему первенцу, хотела сделать пару шагов в комнату и заключить подростка в теплые объятья, но в последний миг передумала и лишь прикрыла за собой дверь, скрываясь в коридоре за пределами ее комнаты.       Арли быстрым шагом дошла до кресла, взяла с него сумку, которую подготовила заранее еще с вечера, и закинула на плечо. Вместо того чтобы направиться к двери, прошла путь к шкафу, где на ручке покоилась вешалка с висящим на нем красным пальто. Схватив его в руки, направилась к выходу, но перед этим еще раз оглянулась перед уходом, осмотрев комнату.       Девушка простояла так пару секунд, подмечая все детали, затем медленно немного наклонила голову, словно робко кивая самой себе, затем переступила порог и захлопнула за собой дверь.

***

      Арли уже успела накинуть на себя пальто, прежде чем выйти из дома, перед этим присев и обувшись в свои неизменные черные сапоги на высоком каблуке. Крикнув матери, которая была на кухне и кормила ее родного брата, младшего на два года, привычное «я ушла», она наспех запахнула пальто, перевязывая тканевый ремень вокруг талии и продолжая вышагивать по заснеженной тропинке, ведущей к воротам, где ее уже поджидала черная бронированная машина с водителем внутри или снаружи. В таком случае он, скорее всего, галантно откроет ей дверь, а в этом она совершенно не нуждается.       — Уже убегаешь? — навстречу ей двинулся мужчина, ее отец. На удивление дочери, его волосы были зачесаны назад, причем так гладко и без единого выбившегося волоска; обычно так он появлялся только на светских мероприятиях миллиардеров, бизнесменов и прочей чепухи высшего слоя общества.       Его выразительные глаза, которые могли менять цвет в зависимости от освещения: то чёрные, то тёплые и карие, похожие на янтарь, тёмный мёд или крепкий чай, всегда такие внимательные, подмечавшие все детали, рассматривали свое дитя. Сочетание брутальной внешности, редкой нежной чувственности и изящества создавало свой шарм, крутившийся в воздухе вокруг красивого лица с острыми чертами, что в наследство передались дочери.       — Мама уже отправила в школу, — Арли некорректно пожала плечами.       — А мне кажется, ты, как всегда, убегаешь, — Хакан произнес это с редкой интонацией, в которой проскользнула некая досада от привычек дочери, но девушка не верила в эту эмоцию, пока не прислушивалась к его разуму, чего она делать никогда не станет: ведь для нее голова отца — это неизведанные воды, в которые нырять опасно, ощущение словно темно – зеленые водоросли могли бы схватить ее, обвив ноги и тонкие запястья, худое тело притянется ко дну, стоит только зелени потянуть ее на себя, и... ее конец настанет.       Он неожиданно перевел тему, можно подумать, читая ее мысли или просто видя свою дочь насквозь:       — Во сколько уроки закончатся?       — Как обычно или именно сегодня? — Арли прикоснулась к ремню сумки, сжав его в руке и поправляя на плече.       — Меня интересует только сегодня, — Гюмешеоглу просунул руку в карман брюк, которые виднелись вместе с белой рубашкой благодаря распахнутому черному пальто.       — Учительница болеет, поэтому к двум освобожусь. Не хочу идти в столовую на большой перемене, лучше поем дома, мама готовит вкуснее, и... получается, сразу после урока домой. — минусов в плане девушка не видела, тем более понимала, что отец спрашивает неспроста и явно по делу, ведь по другой причине его бы это не интересовало.       — Хорошо, — отец достал пачку сигарет «Richmond», раскрыл и протянул дочери, чтобы та прикурила одну.       Арли взяла толстую палочку, явно для мужских легких и их сильных рук. Сначала покрутила в пальцах, рассматривая со всех сторон: выглядела она элитно, на сигаретной бумаге выгравировано золотыми английскими буквами название марки, а в остальном составлена по шаблону: фильтр, клей, краска, бумага. Ничем особым сигарета не отличалась, но для нее имела некий родной вес, ведь именно так и пах ее отец — табачный, шоколадный дым, который она улавливала с детства; по запаху могла определять в темноте своей комнаты, что это ее кровный любимый папочка пришел проверить ее беспокоеный сон, но при этом оставался в тени, чтобы дочь его не заметила, а ей всегда казалось, что это лишь сны, где он приходит к ней.       Девушка расположила сигарету между пальцами и зажала зубами, когда ей прикурили зажигалкой черного цвета.       — Сегодня не опаздывай домой, обязательно будь здесь к трем, — как она и ожидала, Хакан действительно спрашивал по делу, — Старк получает награду в Лас – Вегасе, полетим туда, посмотрим, что там и как.       — Конечно, — Сойдере кивнула, со словами выдыхая табачный дым. — Теперь можно я поеду?       — Удачи, — мужчина отступил в сторону, пропуская дочь, ведь ранее своей фигурой перед ней загораживал путь к машине. Арли медленным шагом направилась к воротам, где ее уже поджидал водитель, а отец, не поворачивая головы, лишь вытаскивая сигарету изо рта, вертя ее в пальцах, произнес ей вслед: — И попытайся не нахватать неутов по физике.       Девушка остановилась на миг, почти усмехнувшись словам родителя, ведь она все – таки гуманитарий.

***

      Водитель открыл перед ней дверь. Сойдере просунула сначала ногу в машину, а затем плюхнулась на сиденье, подумывая о том, что садится она не так грациозно, как обычно это делали аристократы в девятнадцатом веке, пока опускались на сиденья кареты. За ней аккуратно закрылась дверь благодаря усилиям мужчины, который по обращению с ней, видимо, еще подрабатывал дворецким на полставки; на это бы она закатила глаза.       Арли глядела в окно, пока задумывалась о том, что сегодня ей предстоит вроде как пятичасовой перелет из Нью – Йорка в Лас – Вегас. В другое время она бы обязательно проворчала что – нибудь по типу: «Ну конечно, мы же каждый день на ужин в другие штаты летаем», но сегодня она такого не произнесла, ведь голова раскалывалась с необычайной болью, которой раньше она не испытывала. Сейчас хотелось лишь лежать на кровати, приложив голову к мягкой подушке, прикрыв глаза и пытаясь погрузиться глубже в себя, но при этом все время, казалось, находясь на поверхности. Девушка желала пережить первую половину дня в школе как можно быстрее.       С одной стороны, она даже рада этому неожиданному полету: в конце концов увидит Старка, которого не видела уже полгода. Тони и Хакан — хорошие друзья, которые когда – то начали вместе свой путь вверх как владельцы разных компаний; только первый старше второго на пять лет, но это было не так страшно. По этой причине Сойдере знакома с миллиардером с самого рождения; в какой – то период жизни с ним приходилось контактировать часто, в особенности летом, когда ее отец хотел отдохнуть в солнечной Калифорнии, вдали от Нью – Йорка и суеты, его офиса с кучей бумажной работы, которую порой, помимо него, выполняла еще и Сойдере, прекрасно подходившая на роль секретаря.       Тони Старк относился к девушке вполне хорошо, например, иногда приглашал ее в гости в летние дни в Малибу. Когда она приходила, он как ребенка угощал ее сладостями, которые девчонка не любила с самого рождения – она выбирала горькое, не приторное – и подсовывал ей на прощание, как обычно делают все тети и дяди, пару купюр, которые Арли отказывалась брать, но в итоге забирала, лишь бы тот снова не начал свою излюбленную шарманку про ее молодой, в те времена детский, возраст, даже несмотря на то, что с детства она была таким серьезным ребенком, не улыбавшимся и сторонившимся веселья. В его глазах она, видимо, навечно останется маленькой девчонкой — дочерью его друга, бизнес – партнера да и просто собутыльника Хакана Гюмешеоглу.       Прошло уже полгода с их последней встречи, и Сойдере изменилась.       Сильно.

***

      Арли Сойдере сидела в стороне от всех, ближе к окну, в которое можно было взглянуть и увидеть легкий снежный покров двора школы, но желания смотреть на белизну, от которой начинают болеть глаза, у нее совершенно не было.       Она сидела за третьей партой первого ряда, у окна, положила локти на стол и медленно массировала свои виски, потому что головная боль и затуманенность в разуме проявлялись все сильнее. Девушка обреченно неспешно опустила свои веки, стараясь сконцентрироваться на чем – нибудь другом, но спектр громкой гаммы чувств вокруг не давал ей покоя.       Она чувствовала чью – то сильную сердечную боль, отдававшуюся неким голубым оттенком и нежно – розовыми растворяемыми облаками, что было схоже с дымом от сигареты, когда ты делаешь затяжку и выдыхаешь негативный пар из легких, чтобы ближние увидели эти парящие облачка, выходящие из твоего рта. Единственное, что отличало чувства от сигарет — это то, что дым не рассеивался, а скапливался вокруг того, от кого это исходило, негативно влияя на разум.       Ее Разум.       И вот ужасный, сопливый, такой до жути нежный, розовый дым. Эти чувства раздражали Сойдере больше всего. Такие облака обозначали спектр нескольких удушающих эмоций: радость, тоскливость и... влюбленность, которую Арли ненавидела больше всего в жизни. К сожалению, ее недоумки – ровесники мало понимали различие между любовью и влюбленностью, но и сама девушка едва ли знала эти чувства, просто понимала их контраст, а прочувствовать ей не удавалось, и это к лучшему, ведь она не хотела, чтобы эта смесь еще и вилась из нее. Она открыла глаза, чтобы бросить мимолетный взгляд на компанию девчонок, среди которых одна из блондинок мечтательно вздыхала, делясь с подружками своими впечатлениями о капитане команды школьного баскетбола.       Девушка считала, что это слишком клишированно, ведь по правилам все девчонки влюблялись в того, кто внушаещего роста и с бицепсами на мизинцах. Бесят, одним словом. Ей, например, наоборот не нравились тупые качки, олицетворяющие фразу «сила есть — мозгов не надо», но, к сожалению, в этом мире таких много. Особенно тех, кто хвастается этими своими бицепсами перед девчонками, которые «текут» при одном взгляде на их накачанное тело. Она не из таких, ей больше по душе какой – нибудь серьезный парень, как минимум не мечтающий построить карьеру спортсмена.       В класс бесшумно, со скрещенными на груди руками, вошла пожилая учительница географии, которая так раздражала своими вечными и нескончаемыми практическими работами по «учебному плану», конечно же, не из – за ее прихоти, благодаря которым оценки по предмету сильно занижались, и единственным шансом не упасть лицом в грязь стала возможность списать все с телефона, но даже при таких обстоятельствах она найдет к чему придраться.       — Мои хорошие! — своим старческим голосом пролебетала учительница, привлекая внимание скудную малость учеников.       Арли оторвалась от своих размышлений, поднимая голову. Лицезрев не пользующуюся особой любовью учительницу, девушка почти поморщилась, но вместо этого просто опустила свои руки, сложив их на парте.       — Послушайте! — снова игнорирование, но после этого некоторые одноклассники начали привлекать внимание других, и все наконец развернулись к внезапно пришедшей «географичке», которая, видимо, собиралась объявить о том, как плохо они написали последнюю практическую работу по контурной карте. — Спасибо! Так, послушайте, мои хорошие, у вас не будет физики, у миссис Рэйзлин свои замдиректорские дела.       Девятый класс сразу же коллективно начал ликовать, вскакивая со своих мест и начиная быстро собирать свои вещи. Арли от толпы не отстала, но, в отличие от них, делала все медленнее, пока пальцы мелко подрагивали от того, что вокруг столько сильных радостных эмоций, надавливающих на ее разум, отдаваясь желтоватой дымкой. Девушка предпоследней покинула класс, за дверью осталась девчонка, с которой Сойдере ходила на географию, желающая узнать, как можно исправить плачевную оценку.

***

      Арли неспешно двигалась в сторону железных ворот школы, за которыми скрывалась свобода на оставшийся день и предстоящий полет в Лас – Вегас. Она на ходу завязывала ремень своего красного пальто, пока ее прямые волосы спадали на лицо; их она периодически сдувала, в то время как пар с выдохом покидал ее теплый рот. Закончив с ремнем, она принялась пальцами убирать волосы с лица, как почувствовала спокойную и безмятежную, такую приятную ей ауру поблизости. Девушка замерла на полпути и повернула голову вбок, увидев знакомого человека, что всегда казался ей таким терпеливым по отношению к ней, даже несмотря на то, что она часто его раздражала.       — Фил? — ее привычно грубый голос в этот раз раздался мягче, чем обычно, что было следствием травмирующего воздействия взрывного вулкана позитивных эмоций, пришедших после заявления об отмене последнего урока. Она добавила более язвительным голосом, но на ее лице в этот раз не отразилось легкой ухмылки: — Скучал?       — Думаю, нам нужно будет не видеться очень долгое время, чтобы я начал скучать по тебе, — мужчина усмехнулся, а затем незаметным жестом указал на машину. — Ты нужна в ЩИТе.       Арли достала телефон из кармана, прежде чем сесть в машину, понимая, что это не просьба и не просто приглашение. Сойдере зашла в чат с матерью, быстро напечатав:       Прикрой меня.       К трем буду.       — Только верни меня к трем домой, Фил, — девушка с легким цокотом каблуков добралась до машины, а мужчина открыл ей дверь, на что она только кивнула.

***

      Посредине находился объемный круглый стол, занимавший почти все пространство. Вокруг стояли пять стульев, хотя обычно здесь их бывало больше. Если повернуть голову, можно заметить панорамные окна в пол, за которыми виднелись другие агенты ЩИТа, работавшие за компьютерами. Одним словом, это место можно назвать смотровой площадкой, которая, естественно, находилась выше рабочей зоны агентов.       — И для чего он нас сюда позвал? — Сицилия сидела ближе к выходу, скрестив руки на груди, высокомерно на всех посматривая.       — Тебя хотя бы звали, меня вот сюда притащили, — Артин потер шею, словно тащили его как раз как щенка за этот хрупкий элемент тела.       — Ой, да ладно тебе! Поклясться готов, что как только сказали, что здесь будет Эмирсон, ты сам сюда побежал, — Оливер усмехнулся, развалившись на столе. Он сложил руки и положил на своеобразную «подушку» свою умную голову: видимо, гении не лежат на твердых поверхностях.       Смит на это ухмыльнулся, наигранно послав Уальту воздушный поцелуй, а тот отмахнулся, высунув язык.       — Детский сад... — старшая из Грейсов закатила глаза.       — Если верить Колсону, то... — Арли подняла руку и закатила рукав рубашки, чтобы глянуть на серебряные часы, которые казались больше мужскими, чем женскими, но это был подарок отца на Рождество, который ей очень понравился. Часы показывали ей палочки, а не привычные для молодежи арабские цифры или вовсе сенсорный экран, но девушка как раз любила более старые изделия часодеев, замечая в них некий шарм. — Ник опаздывает.       — Начальство не опаздывает, а задерживается, Сойдере, — как по заказу всей этой компании в помещение вошел темнокожий мужчина с повязкой на одном глазу.       — Может, мы поспешим? Думаю, такая отмазка перед моим отцом не сработает, — девушка сцепила руки в замок, как только увидела директора.       — Конечно. Если вы все так спешите играть в свои игры на детских площадках, то... — Ник усмехнулся, проходя глубже в помещение и вставая посередине стола, чтобы все присутствующие гости, которых собирал Колсон – нужно признать, очень даже ловко и эффективно, раз сумел поместить их всех в одно здание за пару часов – обратили на него внимание. — Перейдем сразу к сути.       Подростки почти одновременно повернулись к диретору организации, а Оливер вскинул голову, чтобы посмотреть на мужчину, который стоял недалеко от него.       — Что для вас значит ЩИТ?       — Ну, это штука, с которой рыцари защищались, — Артин рукой сделал неоднозначный и корявый жест, прикрывая лицо и пытаясь защититься от воображаемых копий, что летели прямо в его голову.       — Я про организацию, — мужчина проговорил сухо, уже начиная постепенно жалеть о том, что решил создать отряд именно из этих особо одаренных – в хорошем смысле – детей.       — Шестая... — Сицилия замялась, вспоминая, как расшифровывается аббревиатура.       — Интервенционная, — одновременно с подсказкой Эмирсона, Оливер щелкнул пальцами, чтобы во множестве разных файлов его личного «головного компьютера» всплыла информация.       — Тактико – оперативная.       — Логистическая, — подхватила Арли.       — Служба, — Артин произнес с важным видом, словно он сам все это отчеканил, а не проговорил самое простое слово, которое точно назовут все.       — Значит, вы все же умеете работать в команде, похоже, мы все в вас сомневались, — директор кивнул, принимая коллективный ответ, хотя в идеале они должны научиться самостоятельно произносить все слова в названии. Но именно сейчас ему важен факт того, что между ними есть та связь, построенная с самого их рождения благодаря родителям. — Если знаете расшифровку аббревиатуры, то должны знать, что мы все здесь совершенно обычные спецагенты без всяких сверхспособностей, которые имеются у вас.       Фьюри заметил, как брат и сестра синхронно переглянулись. Друзья, что были на уровне близнецов, неосознанно одновременно повернули головы друг к другу, удостоверяясь, что они все еще оба здесь, не расстались, а Сойдере искоса быстро глянула на умнейшего в их компании. Он видел, что дети не глупы; они насторожились, и это подтверждало то, что они не такие балбесы, какими любили и могли показаться сначала:       — Есть секретная инициатива «Мстители», они как раз те, у кого есть эти силы и шансы противостоять тому злу, которому не способны дать отпор обычные агенты.       — Ни хрена себе вы там обычные! — Уальт сразу же начал активно жестикулировать. — Да там у вас агенты все приемы кунг – фу во сне, лежа на кровати, сделают, а вы их сейчас обычными обозвали? Вы чего?!       — Че? Ниче! — Эмирсон подделал понтовый голос, а продолжил своим обычным: — Сиди не рыпайся, а то тебе как мощной с бицухой ногой прилетит от Колсона, и ты сразу вырубишься.       Сицилия сдержала смешок. Эти двое всегда всех смешили, но тем не менее они ее часто бесили.       — Сици, хватит над ним смеяться, он просто скрывает, что качок, — Оливер, в отличие от сестры, попытался скрыть смешок за кашлем и «нравоучением» для старшей.       — И я до сих пор сомневаюсь, что втягивать всех вас было хотя бы трезвым решением, — их обмен шутками сразу же прервал Фьюри, в глубине души все же отметив, что у них есть свой юмор, общий.       — О, ура! Нас вербуют в ЩИТ! — Уальт поднял руку вверх, слегка сгибая в локте, будто начиная стучать под бит какой – нибудь музыки, скорее всего рока или тяжелого металла; не хватало только головой в разные стороны вертеть. Остальные, вместо ликования, все – таки коллективно засмеялись, но не Арли, у которой начинала снова остро болеть голова.       — Алло, гараж, мне домой надо! Дайте Фьюри уже сказать! — Сойдере постучала ногтем пальца по стеклянной оправе часов, намекая на время, после чего все угомонились.       — Спасибо, Арли, — Ник кивнул. — Я не вербую вас в ЩИТ, но и не отказываю вам в проявлении инициативы в миссиях по спасению Земли. Сейчас происходит то, что выше уровня ЩИТа, но не доходит до того уровня, чтобы задействовать Мстителей, да и, к тому же, список инициативы еще... маловат.       — Да? И кто там? — Смит, тот кто хотео знать все, что не касалось учебы, поэтому в тот же миг, будто просиял от услышеного.       — Вы еще не дошли до должного уровня, чтобы иметь такую информацию.       — А позвали нас зачем? — Сицилия со вздохом положила локоть на подлокотник стула, затем подперла им свою голову.       — В связи с этой ситуацией мы поняли, что нужно что – то среднее между Мстителями и агентами ЩИТа. Отряд из тех, кто останется в тени и сохранит баланс, те, кто сможет лишить Мстителей половины их работы, — Фьюри скудно усмехнулся, прежде чем продолжить: — Вы наша середина. Да, дети, но с кучей возможностей, со сверхсилами и просто потенциальные агенты.       — Сверхсилами здесь не все обладают... — Оливер на миг прикусил губу, подумывая о том, что в случае с масштабными угрозами или рукопашными битвами он ничтожно слаб.       — Твоя сила — это твой ум, Грейс. Ни один ребенок в двенадцать лет таким не обладает, — Фьюри поочередно рассматривает всех присутствующих. — Сойдере: страх контроля разума, который стоит принять, и слабый телекинез, который можно развить. Сицилия: перемещение в пространстве, к тому же меткая стрельба без единого промаха. Артин и Эмирсон... неужели вы, двое балбесов, не нашли в себе сверхсилы?       — У меня ускоренная регенерация от папы, — Уальт почесал висок. — Считается?       — А я немного качок без бицепсев, — Смит пожал плечами, некоректно донося свою мысль.       — И кто же мы тогда? Кучка пубертатных подростков? — старшая Грейс усмехнулась, покачав головой.       — Разведывательное Управление по Блокированию и Устранению Жизнеугрожающих явлений, — он отчеканил как вызубренный материал, все еще свысока глядя на школьников, в которых видел истинный потенциал, выделяя паузой следующие слова: — Отряд РУБЕЖ. Отряд подростков, у которых в преимуществе все сверхъестественные факторы, сила и профессионализм, привитый вам с детства. С вашими родителями мы знакомы, пришло время познакомиться с вами. Вы согласны?       Эмирсон Смит: коротко стриженный машинкой виски, бока и затылок. Но самая главная особенность — это плавный переход от коротких к более длинным прядям. Завершают стрижку правильной филировкой. Белая рубашка на пуговицах, одна из которых расстегнута у шеи, черные спортивные штаны.       Артин Уальт, недавно подстригшийся под «нолик», теперь обрел короткие волосы, постепенно растущие на его уже не лысой голове, а неожиданную смену прически аргументировал тем, что все вечно чешется. Одет в серую выцветающую футболку и штаны, поднятые вплоть до живота.       Они оба, как близнецы, переглянулись: первый сверкнул карими зрачками, а второй ответил зелеными, обговорив все мысленно, контактируя одним лишь взглядом; видимо, все уже обсудили и лишь синхронно с готовностью кивнули.       Сицилия Грейс и ее вечные синие волосы в идеальной укладке, цвет которых с рождения напоминал океан, чьи волны завораживали серферов. Единственная со светлыми волосами в этой компании. Те же синие глаза, сияющие словно звезды, уже приняли решение. Она давно не та девчонка, что носила лишь синие вещи, ведь цвет даровал ей некую умиротворенность; сейчас на ней только черная рубашка с юбкой. Девушка поправила складку, своими пальцами проведя по ткани. Для себя она уже все решила.       Оливер Грейс: стрижка «шторы», при которой волосы на макушке и челке длинные, а по бокам и сзади — короткие, как правило, выбриты под машинку со средней насадкой. Длина разделяется по центру, и выходит, что волосы спадают по бокам лица, как «шторы». Прическа получается объемная, а образ — несколько бунтарским, подчеркивая внутренние нравы мальчишки, что имел голубоватые глаза. На нем свободная голубая рубашка, синие брюки. Вальяжно сидит на стуле, уже зная, что готов на все, чтобы угодить своему завышенному эго и убедить всех, что гениями могут быть и обычные школьники, экстерном закончивающие школу.       Арли Сойдере: прямые темные волосы, обычная шелковая красная рубашка с юбкой, доходящей до колен, темные глаза. Ни единого просвета, но ведь его и не нужно, чтобы согласиться на эту авантюру.       — Отряд РУБЕЖ из пубертатных подростков звучит заманчиво, — а голос потерялся в темных стенах организации, произнесенный неизвестно кем, лишь ухмылки на их лицах, даже Арли позволила себе усмешку.       Это однозначно будет интересно.

***

      Сойдере пыталась не так громко стучать каблуками, когда бежала по тропинке ко входу в особняк. Ветер трепал ее волосы, которые развевались за спиной при стремительном передвижении. Сумка уже давно съехала на локоть и благополучно переживала бег в таком положении. Девушка, оказавшись у двери, начала громко стучать, чтобы кто-нибудь ей уже открыл и она как можно скорее оказалась в своей комнате, предвкушая, как будет метаться по ней, натягивая всякое на себя и закидывая все ненужное в сумку.       Дверь раскрыла рыжая приемная девочка, но не успела и слова сказать, как старшая пробежала мимо и помчалась к лестнице. Арли, перепрыгивая через ступеньки, уже добралась до второго этажа, как с идеальным стуком перед ней появился отец. Дочь не растерялась, подняла телефон, который с момента приезда из ЩИТа так и остался в ее руке, зажгла экран и развернула к отцу:       — Еще три минуты, я успела, — проговорила девушка на выдохе, положив руку на поручень, чтобы наконец передохнуть.       Хакан покачал головой.

***

      Арли Сойдере стучит подушечками пальцев друг о друга в ожидании обеда.       Дочь с отцом уже давно сели в самолет после столкновения в коридоре. Мать пыталась прикрыть дочь как могла, но, видимо, ее сил в совокупности с воображением было недостаточно, и мужчина сразу прочувствовал почву лжи. Сойдере тогда спешно собралась, скинула школьную сумку на пол, хотя обычно всегда прилежно убирала ее, но в этот раз времени на это не хватило. Девушка схватила другую сумку и быстро закидывала туда все нужное в полет и в Лас – Вегас, где нет снега и на улице вполне тепло в одном пиджаке ее отца. О том, что они могли бы остаться там подольше, она даже не думала, ведь ей завтра в школу, а Хакан обязательно найдет, чем себя занять, кроме посещения своей компании.       Сидя напротив дочери, Гюмешеоглу листал газету, читая какую – то статью о пропаже людей, не особо углубляясь в детали, скорее просто таким образом коротая время. Его пальцы безмятежно обхватывали бумагу. Осталось только понять, где он ее взял, ведь газета в их особняк не приходит, да и в офисе вряд ли есть что – то, кроме журналов об сексуальных моделях – в особенности тех, что являлись ангелами «Victoria’s Secret» – попавших туда неизвестным образом.       Арли выдохнула с облегчением, когда стюардесса положила перед ними на стол блюда. Раскрыв крышку для почетных гостей, женщина выпрямилась и с дежурной улыбкой поинтересовалась:       — Что-нибудь еще?       — Можно и вина отхлебнуть, — Хакан бросил это невзначай, сворачивая газету, сгибая ее четыре раза и откладывая в сторону.       Стюардесса кивнула, прежде чем уйти за бутылкой для бизнесмена.       Сойдере облизала нижнюю губу, когда смогла лицезреть простую карбонару с ветчиной, которую так любила. Она потерла руки друг о друга, прежде чем схватить лежащие на салфетке вилку и нож.       — Где ты была? — это скорее являлось дежурным вопросом отца, чем настоящей заинтересованностью.       — Я... — девушка запнулась, наблюдая, как отец взял нож и принялся разрезать макароны прямо в тарелке, не жалея ветчину. Она не особо понимала, стоит ли сказать о том, что им навязал Ник, а может, лучше молчать, хотя сам директор ни словом не заикнулся о том, секретно ли это для семьи или нет.       При этом сами родители, когда – то служили в ЩИТе, вели свою игру внутри организации, запомнившись Фьюри своим успехом и индивидуальностью на фоне других агентов.       — В ЩИТе. — Сойдере знала, что перед отцом лучше не делать долгую паузу: это может быть чревато.       — Опять пошла доставать Колсона? — мужчина знал о том, как дочь славилась своей любовью потрунить над бедным агентом восьмого уровня.       — Нет, в этот раз он сам за мной пришел, — Арли некорректно пожала плечами, прежде чем воткнуть вилку в ветчину.       — Да неужели? Фил решил прийти за тобой? Я в это не поверю, пока не появится объективная причина, — Гюмешеоглу усмехнулся. — Давай, выкладывай.       — Ник говорил о том, что что – то будет и его агенты с этим не справятся, — девушка надкусила прожаренную ветчину, медленно и тщательно все прожевывая, пока обдумывала, как лучше сказать дальше. — Есть инициатива «Мстители», и... — она протянула гласную букву, чтобы продолжить: — Для них еще рано.       Хакан не выглядел удивленным, словно уже знал все это наперед. Он просто спокойно жевал карбонару, периодически поглядывая на иллюминатор одним лишь краем глаза, вполуха слушая все, о чем поведала его дочь.       Она остановила свой подробный пересказ, хотя обычно монологов не любила, как и разговоров, поняв, что отец не вслушивается. Именно в этот момент до нее дошло, что он все знал заранее, еще до того, как пятеро подростков собрались за круглым столом на базе ЩИТа.       — Ты знал, — она не спрашивала, просто констатировала факт, сложила руки на груди, откинувшись на спинку сиденья.       — А ты так увлеченно рассказывала обо всем, что мне не хотелось тебя перебивать, — мужчина вернул свой суровый тон голоса, который означал, что сейчас перед ней не просто отец, а кто – то по типу наставника, поведавшего за свою жизнь слишком много, чтобы хранить этот опыт в тайне от дочери. — Я за последнее время еще не видел тебя настолько разговорчивой.       — Ты бы мог сказать, и я не была бы так разговорчива, — девушка поджала губы, опустив взгляд на наполовину пустую тарелку.       — Именно поэтому я промолчал, — Гюмешеоглу потянулся к салфетке, начиная вытирать ей руки с тыльной стороны ладони.       — И что ты скажешь на это? — Сойдере решила отложить тему того, что отец знал заранее, но молчал, и вместо этого перевела разговор в другое русло.       — Я скажу, что это может быть шансом, — Хакан прикусил четверть нижней губы, оттягивая, пока она полностью не выскользнет из зубов. — Отряд «РУБЕЖ» звучит красиво, и то, кем вы будете в рядах ЩИТа... Может, станет мостом между агентами и инициативой, когда придет время.       — А если время не придет? — дочь вскинула голову. — Если мы будем удерживать все угрозы, которые хотят просочиться в этот мир, и Мстители не понадобятся?       — Я думаю, время придет, ведь насколько бы ЩИТ ни был продвинут, даже им неизвестно все, — он пояснял спокойно, будто они говорили об обыденных вещах, о том, о чем обычно говорят отцы и дочери. Но их разговоры никогда не бывали обычными, не принимали оборота о косметике или мальчиках; он ни разу не наставлял ее по поводу обычной жизни, отец всегда брал масштабнее: от того, как спрятать труп, до того, как предотвратить апокалипсис, хотя об последнем он обмолвился в общих чертах невзначай, не углубляясь в эту тему.       — А ты знаешь все? — на секунду ее зрачки сверкнули красным огоньком и в ту же секунду погасли.       — Арли, — от Хакана не укрылась эта резкая перемена во взгляде, поэтому его голос стал требовательнее и жестче, чем обычно. Он на секунду прикрыл глаза, будто выставляя невидимую преграду, затем продолжил своим тоном: — Я знаю, что тебе нужно принять себя такой, а не стараться всячески избегать своих сил.       — Я приняла телекинез и я хочу развить его, сделать сильнее, — она запротестовала.       — Ты решилась на это после слов Фьюри, а про контроль Разума, как обычно, молчишь, — мужчина не поведется на ее протесты, скорее, он боялся стен, которые она может возвести между их доверительными отношениями. — И с этого дня я лично буду тренировать тебя как раньше, но теперь по другому методу.       — Снова будешь учить меня драться? — Сойдере отвела взгляд в иллюминатор.       — Нет. Я научу тебя пользоваться твоими силами сполна.       В этот момент появилась стюардесса с бутылкой вина, словно своим появлением поставив точку в разговоре между отцом и дочерью. Она принесла один бокал и налила в него вино, после чего оставила бутылку посередине стола, прежде чем уйти.       — Надо было вискарь брать...       Хакан вздохнул, взял бутылку и отпил из горла.

***

      — Тони Старк.       По залу пронеслись громкие аплодисменты. За круглыми столами, украшенными цветами посередине, стояла дорогая посуда; сервировка была неизменно аристократичной из – за того, что в этом зале сидели современные «аристократы» — бизнесмены и их жены. Полные бокалы дорогого шампанского стояли рядом с тарелками. Мужчины в дорогих костюмах, женщины в платьях от «Versace» и других недешевых нарядах.       Арли от них отличалась в своем неприметном не особо дорогом, можно даже подумать дешевом, черном платье до колен, которое схватила как первое попавшееся на ходу, поправляя его, пока бежала к машине, чтобы с отцом не задержать личный самолет и тем самым не опоздать на вручение премии, которую, как оказалось, Старк решил пропустить. Девушка немного расстроенно вздохнула, а Хакан решил «перетереть» с Обадайей Стейном, из – за чего пришлось сесть с ним за один стол. Сойдере этот мужчина всегда не нравился, но в любом случае, даже если бы отец не захотел с ним говорить, сесть пришлось бы, ведь куда деваться? Остальные были ей не так хорошо знакомы, как этот мужчина, да и отец остальную массу не любил, предпочитая держаться в стороне, с кем – нибудь более – менее знакомым, пока по пути ворчал:       — Приехал ради одного человека, а это хуйло делось не пойми куда.       В тот момент Арли не смогла сдержать усмешки, но сейчас она гордо выпрямила спину, глядя вперед, а не по бокам, где на таблоидах виднелось изображение миллиардера.       — Провидец. Гений. Патриот Америки. — Голос делал паузы после каждого слова; кому он принадлежал, она понятия не имела, но ей казалось, что это голос искусственного интеллекта. — Уже в раннем детстве Тони, сын легендарного разработчика оружия Говарда Старка, удивлял своими блестящими способностями. В четыре года он собрал свою первую плату.       — Что такое плата? — не поворачивая головы, бросила отцу Арли.       — В шесть — свой первый двигатель, а в семнадцать с отличием окончил технологический институт в Кембридже.       — Спроси у Тони, он же собрал, а не я. — Гюмешеоглу закатил глаза, все еще держа обиду за то, что тот не явился получать премию, а носился невесть где.       — И вдруг великий Говард умирает. Давний друг и сподвижник Говарда Старка Обадайя Стейн подхватил знамя основателя компании, чтобы передать его блудному сыну, назначив его на пост исполнительного директора «Старк Индастриз».       И снова по залу прошлись аплодисменты. Сойдере тоже подняла руки, хлопая без энтузиазма, надув губы, как ребенок, не получивший ответа, а ее отец снова закатил глаза, подумывая, что такими темпами они не вернутся в прежнее состояние.       — Короче, это херня, на которой крепятся электронные детальки и которая помогает им соединяться и передавать сигналы друг другу — Затем его лицо исказилось в усмешке, со смешком наигранно добавляя — А я оказывается, что – то да знаю. Все, я гений!       — Тони вдохнул новую жизнь в наследие отца, создав сверхумное оружие на основе достижений в электронике и спутниковом наведении. Тони Старк изменил лицо военной промышленности, отстаивая свободу и защищая интересы Америки по всему земному шару.       Девушке начинало казаться, что все аплодисменты были наигранными, а не настоящими.       — Сотрудничая со «Старк Индастриз», — на сцене появился Роуди, делая паузу, возможно, вспоминая выученные слова, — я пользуюсь привилегией работать с подлинным патриотом Америки. Он мой товарищ, — пауза, — и он же мой незаменимый учитель. — А затем громче, чем до этого: — Леди и джентльмены, для меня честь объявить, что ежегодный приз «Апогей» достается мистеру Тони Старку.       Под аплодисменты полковник взял статуэтку, пока Хакан откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, покачав головой. Арли продолжала старательно держать спину прямо.       Роуди оглядел взглядом зал, понимая, что разгульного миллиардера здесь нет.       — Тони?       Он явно растерялся, пожевав губу, но продолжал притворно улыбаться, словно все в порядке и так должно быть, ведь да, для Старка это вполне нормальное поведение.       Стейн покачал головой, поджимая губы, после чего встал с места, под косым взглядом девушки и под надоевшие аплодисменты прошел к сцене, пролепетав лишь Роуди:       — Спасибо, полковник. — Он взял из его рук премию, рассматривая ее, вертя во все стороны.       — Вы меня спасли. — Темнокожий отошел в сторону, опустив голову и нервно заламывая пальцы.       — О, она чудо, спасибо. — Мужчина прошел за трибуну, все еще рассматривая статуэтку, наклонив голову набок. — От всей души спасибо, я очень тронут. — Он повернул голову к бизнесменам, разведя руками и совершенно неудачно подшучивая: — Правда, я не Тони Старк.       Когда по залу раздалось что – то помимо аплодисментов, хохот, Сойдере скривилась, ведь, по ее мнению, шутка была совершенно отстойной, не годившейся даже для слабого смешка; на этом фоне даже иногда тупые шутки миллиардера по поводу ее возраста в детстве казались намного смешнее.       — Но если бы я был Тони, я бы сказал вам, что очень польщен. — Обадайя пару раз размахивал этой премией и постоянно смотрел на этот шар ввершине и его «ножку», словно на ней и был написан текст его неожиданной речи. — И что мне приятно получить эту несомненно престижную премию. Тони ее заслужил. Самое замечательное в Тони, — небольшая пауза с чем-то отдаленно напоминающим Арли причмокиванием — Оно же и самое худшее он вечно работает.       Да, конечно, работает.       Этого девушка не отрицала, он мог пропадать в своей мастерской часами, но в этот момент ей казалось, что он занят, чем – то другим.

***

      — Так, ты идешь за мной, — Роудс показательно прошел вперед, показывая увязавшейся девушке действительно сначала идти позади него, не показываясь в полной мере.       Отец Арли преспокойно остался с Обадайей, сверля его своим косым взглядом и махнув рукой на слова полковника о том, что они могли бы пойти на цокольный этаж отеля, где находилось казино и, как выяснилось, сам Старк.       — Я к этому хуйло не пойду.       Видимо, в тот момент у мужчины появилось новое прозвище, кроме «разгульного миллиардера», «взбалмошного гения», «так себе филантропа» и «хренового плейбоя». «Хуйло» звучало по фактам, ничего против и не скажешь.       Арли же, в отличие от отца, не обиделась на такое поведение Тони: всё – таки привыкла, как и родитель, который, скорее всего, лишь притворился обиженным, чтобы остаться со Стейном и обсудить что – то неизвестное никому, кроме него. Сойдере с неким энтузиазмом вместе с полковником отправилась к Старку, видимо, все же за полгода успев соскучиться даже по его тупым шуткам о том, что она такая малышка.       — А вот и он... — мужчина произнес это с некой иронией, когда увидел целую толпу, столпившуюся вокруг казино, а вернее — рядом с одним конкретным человеком.

***

      Старк, окруженный толпой, в темно – красной рубашке стоял посредине стола, подкидывая фишку и, судя по ликованию людей вокруг него, вполне успешно. Его волосы зализаны назад, а на носу очки с красной оправой; судить о том, что он должен был быть на премии, можно было лишь по укладке, а остальное показывало то, что в Лас – Вегас он приехал явно не для этого, а ради того, чтобы развлечься. С одной стороны от него — девушка с собранными волосами, в завитом жемчужном ожерелье и свободном, более светлом красном платье на бретельках, с нескрываемым декольте. По другую руку — жгучая темноволосая девушка с вечерним макияжем, выделяющим скулы в черном платье, что только подчеркивало размеры ее груди; она – то явно пыталась соблазнить миллиардера. Позади, вздыхая, стоял Хэппи, видимо, привыкший бывать в таких местах из – за босса, а с другой стороны — выглядел так, будто уже хотел слинять отсюда, да поскорее.       Тони стукнул лбом об плечо Хогана, который лишь неоднозначно скривил губы на это действие, а затем развернулся спиной к столу, подперев локтем бортик, начиная разглядывать прелести шатенки:       — Привет. Как дела?       Брюнетка, не желая упускать свой шанс, положила руку на плечо Старка, разворачивая его к себе и привлекая внимание, что сделать было довольно легко, если ты девушка с модельной внешностью и прекрасным телосложением. Она игриво надула губки, выдыхая, после чего он и к ней подкатил, пока она гладила его грудную клетку своей рукой.       — Эй, останемся тут до утра, идет?       Соблазнительница активно закивала, явно довольствуясь тем, что смогла привлечь внимание миллиардера.       — Знаешь, ты неподражаем, Тони, — пока Старк разочарованно застонал от того, что его прервали, Роудс протиснулся через толпу, пока за ним стояла Арли, а незнакомая красотка опустила свою руку, тоже недовольная появлением полковника. — Да непод...       — Тебя силком туда тащили? — его тут же перебил Тони, поворачивая к нему голову.       — Никто меня не тащил, — Роуди покачал головой. — Они думали: если я вручу тебе эту премию, ты будешь глубоко тронут.       Арли в свою очередь слегка выглянула из – за спины мужчины, что скрывал ее от толпы. Она ненароком сравнила себя с сексуальной брюнеткой рядом со Старком. Ее волосы не настолько темные, как у этой незнакомки, не такие идеальные и, скорее всего, не настолько мягкие. У девушки откровенно короткое платье с глубоким декольте, вполне обтягивающее все ее прелести, в то время как у Арли юбка довольно свободная, не сковывающая движения, а декольте полностью скрывалось за тканью, но при этом можно было заметить, что она далеко не доска: грудь преобладала уже второго размера, постепенно переходя на третий. На брюнетке высокие каблуки подстать платью, хотя бы этим она не отличилась. На ушах огромные круглые серьги, хорошо скрываемые волосами, а у нее всего лишь – то скупые серебрянные серьги длинною почти до плеч, которые она особо любила и макияжа нет, и глазки строить не умеет.       Кажется нет в Арли той соблазнительности как в брюнетке.       — Я в самом деле тронут, это же ты, — из уст гения явно исходил сарказм и полное наплевательское отношение к моменту, как и к премии в целом. — Вручение когда будет?       — Сейчас, — полковник отозвался иронично, с интонацией, где четко ясно, о том, что гения не исправить, а все нравоучения не к чему его не приведут.       — Налейте всем по бокалу, — Старк в неоднозначном жесте повертел рукой, оборачиваясь лицом к толпе.       — Держи, — мужчина протянул статуэтку другу, которую держал одной рукой посередине, не касаясь шара на вершине.       Брюнетка мотнула головой, чтобы смахнуть идеальные волосы, лезшие на густо накрашенное лицо. Она заметила на себе взгляд девчонки и надула губы, посылая ей воздушный поцелуй, будто стараясь ее еще больше разозлить. Девушка подмигнула ей, завораживающе ухмыльнувшись, что делало ее такой же сексуальной брюнеткой.       Арли нахмурила брови, недовольная этим непримечательным поступком с ее стороны. Сойдере прикрыла глаза, кажется, начиная пользоваться Разумом. Она уловила в толпе, в этом перебое разных чувств и эмоций нужную ей линию, исходящую от брюнетки. Легкая дымка, цвет которой девчонка не может определить из – за различных эмоций и чувств, исходивших от других. Одна знала точно — в брюнетке есть нескрываемый соблазн.       «Он мешает...»       Слова раздались в ее голове эхом. Арли не так часто слушала чужие мысли, потому что для этого нужно зайти в сам Разум человека, но в этот момент все произошло само собой, слишком неожиданно.       Обычно никто не замечал те моменты, когда она проникала в их разум, точнее, они чувствовали помешательство, чужое присутствие в своей голове, но не придавали этому значения, потому что люди и понятия не имели, кто живет с ними бок о бок, кому каждый день улыбаются, думая, что они такие же, как и все, кому подмигивают, даже не подозревая, какой пагубной силой может обладать обычная девчонка. Они научились жить среди людей, настолько слились с ними, что подвох заметить довольно трудно, как минимум потому, что их не существует.       — Надо же, так просто. — Тони взглянул без особого интереса, все же забирая стутуэтку из рук друга. — Извини, что так.       — Ладно, не страшно... — Роуди вздохнул, а после, вспомнив о присутствии девочки рядом с собой, кивнул в ее сторону. — Кстати, я ведь не один.       Тони перевел взгляд из – под очков, слегка наклонив голову, рассматривая дочь давнего друга. Он не видел ее уже полгода, а за это время она ощутимо изменилась. Не выросла, оставшись на своем «метре с кепкой», но, кажется, она еще подрастет немного; а поменялась девушка внешне — в этом платье выгодно можно разглядеть, как выросла ее грудь, хотя она и раньше не была маленькой для ее возраста, но именно сейчас это заметно гораздо острее, чем раньше. Сильно похудела, даже болезненно, будто отец с матерью ее и не откармливали, хотя пытались сделать все, чтобы дочь набрала вес, который резко сошел на нет. Волосы еще длиннее, уже доставали до ягодиц, а платье, хоть и не обтягивающее, до колен, подчеркивало ее молодость.       — У тебя что, грудь выросла? — мужчина усмехнулся, даже не пытаясь смотреть в ее сторону, снова переводя взгляд на то, что было в его руках.       — Старк, — и этим все сказано. Простое предупреждающее слово от полковника, характеризующее всю личность миллиардера, сказанно, чтобы напомнить ему кто она.       Просто Старк и ничего больше. Конечно, а что еще в словах приветствия можно было услышать от него? Какой – нибудь подкол по типу привычной «малышки», и не более. Может, даже эта фраза — лучшее, что он мог сказать при встрече, и это явно нравится ей больше, чем то, как он мог подколоть ее возраст, поэтому Арли лишь улыбнулась уголками губ.       — Боже, она выглядит как... — миллиардер говорил, конечно же, о награде, передал статуэтку, что мешалась, соблазнительной брюнетке, которая принялась рассматривать то, что держала в руке, а Роуди, заметив ее, принялся рассматривать девушку. Они все вели себя так, будто Сойдере и не существовало в этот момент, и от этого ей стало совершенно неуютно. — Как вещь. Ее – то мне не хватало. — он собирал фишки на поле в одну кучу. — Ну что, продолжим? — затем потянул руку, сжатую в кулак, внутри которого кубики, к брюнетке, прочистив горло: — Давай, подуй, мне повезет. — она сексапильно вытянула губы, из – под ресниц поглядывая на Старка, вновь заигрывая, а темнокожий и взгляда не мог оторвать, пока она дула в руку друга. — Хорошо. Ты тоже.       — Я не буду! — и только тогда он посмотрел на Тони, наконец прекратив просверливать взглядом дыру в брюнетке.       — Давай, косолапик, не убирай. — в тот же миг мужчина отвел от себя руку Старка, после чего фишки выпали, бросок совершился сам собой, а миллиардер, почувствовав себя истинным комментатором, принялся официальным тоном иронизировать: — Итак, бросок полковника Роудса и...       — Два на дубле, мимо девять, — произнес, видимо, настоящий ведущий.       — Что это значит? — Арли произнесла тихо под нос, не особо и разбиралась во многих элементарных играх.       — И с тобой бывает. — Джеймс пожал плечами.       — Но это значит, мне повезет в другом. — Тони обратился к кому-то с другой стороны: — Поменяй на крупные.

***

      Тони шел посередине, пока охрана из четырех человек плелась позади него, Арли, о которой, к ее счастью, не забыли, вышагивала рядом, сложив руки за спиной, пока Джеймс шел по другую сторону от миллиардера.       — Мне пора. — Роуди протянул руку для прощального рукопожатия, снимая другую с его плеча.       — Ладно.       — Не опаздывай завтра. — он словно пригрозил указательным пальцем, уходя в другую сторону.       — Да, будь уверен. — Тони передразнил его жест.       — Я серьезно.       — Я знаю. — они прошли дальше, и Старк увидел людей, что изображали древнего царя: — О, Цезарь! Кесарево — кесарево. Держи эту штуку.       Он, будто вновь вспомнив о присутствии дочери друга, закинул ей руку на хрупкие плечи, потрепав, а затем усмехнулся:       — Ну так что? Зайдем в кафе, отметим встречу?       — Нет. — Арли помотала головой, не желая есть этим вечером, но и расставаться на такой безразговорной ноте с тем, кого не видела уже полгода и за которым долгое время все же скучала, ведь успела привязаться к тому, кто был рядом с ней — точнее, с ее отцом, и уже потом с ней, потому что считал, что она явно получше всех ее сводных и приемных братьев с сестрами — всю ее жизнь с самого рождения.       — Значит, в ресторан!       — Нет!       Хакан Гюмешеоглу смотрел под ноги, когда шел к ним навстречу, даже не замечая миллиардера в компании его дочери.       — А вот и хуйло... — мужчина пробурчал это себе под нос, прежде чем прокашляться и поднять голову: — О, Старк, вот так встреча...       — Все же встретились, да? — он убрал руку с плеч Сойдере, останавливаясь перед ним. — Вот видишь, я обещал и сделал.       — Ты еще скажи, что искал меня, — мужчина закатил глаза, не веря тому, что по телефону еще утром они договорились встретиться на этой церемонии вручения, а в этот момент гений внезапно вспомнил о своем обещании и целенаправленно шел к нему.       — Да, все так и было. — он ответил невозмутимо, словно их встреча действительно не случайна, а целенаправленна.       — Я бы поболтал, но мне нужно жене позвонить, — Хакан, видимо, действительно обидевшись, прошел мимо, потрепав дочь по голове, разметав ее волосы в разные стороны, а она подняла руки, начиная их приглаживать. На такое заявление друга, который уже в шестнадцать стал отцом, Тони закатил глаза. Гюмешоглу же, уже уходя, не забыл пригрозить указательным пальцем, как и Роуди пару минут назад: — Дочь мне вернуть не забудь.       — Обязательно.

***

      Уже оказавшись на улице, они прошли к машине миллиардера, который, несмотря на ее протесты, решил отправиться с дочерью друга в ресторан. Хеппи открыл дверь перед Старком, а в последний момент его окликнула незнакомая блондинка с шикарной укладкой и красивым личиком:       — Мистер Старк! — тише добавила: — Извините, — но охрана преградила ей путь, а она подняла руку, будто показывая, что безоружна. — Мистер Старк. Кристин Эверхарт, журнал «Эвантихэер». Не уделите мне минуту?       — Да? — он пробурчал себе под нос, а Арли повела плечом, после чего обернулся, добавив уже громче, утверждающе: — Да.       — Можно?       — Конечно, я готов, — Тони сделал пару шагов в ее сторону, прежде чем она начала задавать вопросы. Сойдере осталась позади, по привычке начиная заламывать пальцы.       — Вас называют Да Винчи нашего времени, — пауза. — Что скажете на это?       — Это бред, я рисовать не умею.       — А как вам другое определение? — снова пауза. — Продавец смерти.       — Это неплохо, — видимо, такое как раз соответствовало его высокому эго и самооценке размером с небоскреб и выше. — Заканчивали... — он рассмотрел ее лицо, будто там будет ответ, — Беркли?       — Браун, вообще – то.       — Что ж, мисс Браун, — Тони помедлил, прежде чем продолжить речь, возможно, даже заготовленную, — этот мир далек от совершенства, но нам здесь жить. Если однажды не понадобится орудие для борьбы за мир, я клянусь, буду лепить кирпичи для больниц.       — Репетировали? — Кристин явно не поверила, произнесла иронично, словно ожидая такого.       — Каждый вечер у зеркала перед сном, — снова саркастичные ответы в стиле Старка.       — Так и знала.       — Я готов показать.       — Лучше ответьте, — она покачала головой, — только серьезно.       Арли искоса рассматривала блондинку, опять сравнивая себя с ней. Красивая, лет за двадцать, ближе к тридцати, может быть; деловой костюм и вещи для записи в руках. Ей опять показалось, что данная журналистка превзошла её по красоте и прочим критериям, например, по голосу — такому женственному, а голос девчонки всегда такой грубый, выбешивающий.       — Отвечу серьезно, — мужчина повернул голову в сторону, затем снова взглянул на журналистку, — мой отец говорил, что мир крепче, если у тебя дубина крепче.       — Для торговца дубинами — хороший слоган.       — Он помог победить нацистов и участвовал в проекте «Манхэттен», и большинство, включая профессоров из Брауна, называли его героем. — кажется мужчину задели слова девушки об отце, с которым ему так и не доводилось попрощаться пару лет назад.       — Или дельцом, хорошо нажившимся на войне, — блондинка утвердительно покачала головой, судя объективно, а, возможно, даже презирая Говарда.       — Скажите, — Тони снял очки, — а на что, по – вашему, разрабатываются новейшие медицинские технологии или особые зерновые, которые покончат с голодом? Все это оплачивается с продаж оружия, детка.       Может, ему показалось, что это звучало как – то соблазнительно или вызывающе, но Арли посчитала это «детка» полным абсурдом в данной ситуации, хотя с одной стороны ей так же показалось, что он просто отметил разницу в возрасте между ними, как это постоянно делал с ней.       — Вау, значит, никакой бессонницы? — по ней видно, что она не восхищенна.       — С тобой я бы глаз не сомкнул.       Старк еще смотрел в глаза журналистки, пока Арли поджала губы: ей-то никто подобных комплиментов не говорил, а почему? Потому что «малышка». Девушка недовольно скрестила руки на груди, медленно поднимая их, и вышла из тени мужчин, словно хотела показаться на глаза блондинке, которая тупостью не обладала, раз, по-видимому, повелась на уловку миллиардера.       — Хеппи, — Тони не прерывал зрительного контакта, в котором получил молчаливое согласие, — отвези домой Арли.       Что – то в ней похолодело. Ее зрачки немного удивленно расширились, ведь он так редко звал девчонку по имени, а сейчас это звучало так, словно между ними холодок пробежал. Неужели на это повлияли те полгода, что они не виделись? Нет, быть такого не может. Сойдере медленно опускала руки, пока ее разум улавливал чувства страсти, исходившие от блондинки или от мужчины; она не могла понять, от кого именно, ведь в этот момент на линиях чужих разумов сконцентрироваться было неимоверно трудно из-за разочарования. Хоган, в свою очередь, в пару шагов приблизился к девчонке, медленно ложа руку на ее плечо, как бы вырывая из оцепенения. Она пару раз проморгалась, стирая остатки негодования, а ее глаза сузились, словно произнося: «Мой дом в другом штате».       — А ресторан?       — В следующий раз.       После ответа Старка она вновь скрестила руки на груди и гордо вздернула подбородок, в то же время выпрямляясь; тем самым могло показаться, что ее грудь уже достигла третьего размера. Девушка повернулась на носках в сторону отеля, на прощание кивнув водителю – телохранителю – другу Тони:       — Я сама найду отца. До встречи. — Арли натянула улыбку уголком губ.       Только когда еще случится эта встреча?

***

      А случилось это именно в тот момент, когда обозленная девушка зашла в отель.       Перед глазами все резко вспыхнуло, словно ей в глаза светили фонариком. Ни единого силуэта, один лишь белый свет.       Три...       Вдали пронеслись разные вспышки и ровно три картины, где неизвестная девушка отшатывается назад, когда дверь резко открывается с громким стуком, ударяясь о несчастную белоснежную стену. Люстра перед неизвестной начала мигать, мерцать, будто маленькие уличные фонари; не хватало только мотыльков, скопившихся вокруг них.       Два...       Арли чувствует дым, обозначающий чистейший страх, исходивший от неизвестной, в то время как весь свет перед закрытыми глазами испарился, а попытавшись их открыть, она будто глядела в непроглядную тьму, ведь перед глазами абсолютно ничего, словно она ослепла навеки.       Один...       В ее ушах послышался звонкий крик девушки, обозначающий лишь адские муки, вперемешку с той же дымкой. Сойдер резко зажала свои уши, пятясь назад, не замечая, как начала панически хватать ртом воздух, словно он сейчас закончится или то неизведанное, что пришло к незнакомке, резко появится перед ней и голыми руками вокруг ее шеи перекроет ей доступ к кислороду.       Света больше нет.       Теперь впереди одна тьма, длиною в бесконечность.