Понятие о запахе ада.

Они шли по Керсайнису. Уже Кейт знает сколько времени. Кир перестал считать сутки, поскольку сбился, настолько каждый день был похож на предыдущий. Они вышли с Ангорлока, прошли прилежащие гористости и зашли в лес. Он был совершенно не похож на яркие, громкие владения крылаток. В нём почти не было света и, кажется, звука. Лишь шуршание хвои под ногами и редкое мяуканье зубастых сов по ночам. Попадающиеся деревни не радовали, а только наводили тоску. Деревянные домики, пыльные дороги и необходимость быть тише, чем мог быть. Особенно плохо было с едой. Припасы, взятые в Накафре, давно кончились, и питаться приходилось чуть ли не подножным кормом. Марк сначала не давал воровать у деревенских и разорять найденные птичьи гнёзда, но когда голод перестал давать спать, все же сдался. Карманы наполнились сухими лепешками и варёными яйцами. А они все шли и шли, ночевали в заброшенных домах и складах, стирали одежду в небольших речушках и даже почти не разговаривали между собой, потому что на фоне однообразных пейзажей возникали однообразные мысли. Если бы не путеводное кольцо, Кир бы думал, что они ходят кругами. Но в один из дней, поднявшись на очередной холм, он почувствовал запах. И так перед ними совершенно нежданно раскинулся Эйлор. Столица шла кольцами, пересекаемая рекой, с каждым ярусом словно поднимаясь и становясь блестящей. Шпили башен и дворца в центре и серые, словно пыль, дома окраин. Извилистые улицы, переплетающиеся так, что их было сложно распутать глазами. И запах. — Нам идти через весь город или можно обойти? — протянул Кир. Перспектива топать в плотных плащах на жаре пару-тройку километров его не радовала. Щурясь от солнца, Марк поднял над горизонтом путеводное кольцо и протянул вызванную из Силоцеда карту. За время пути было выявлено, что тот если и не топографический кретин, но точно топографический дурачок. Посмотрев на путиводитель и карту, Киррил недовольно цокнул. — Через весь город? — догадался Марк. — Почти. Нам нужно на другой берег, и мы либо идем к ближайшему мосту через центр, — Кир ткнул пальцем в карту куда-то рэснее, — либо нам делать крюк в километров двадцать, чтоб дойти до другого, вне стен. Тебе что больше нравится? Марку осточертел лес, да и дополнительные три часа ходьбы его не вдохновляли. Поэтому он, смотря прямо в голубые глаза, сказал: — Пошли через город. Все равно не сможем вечно их избегать. *** Пройдя трущобы, которые почти не отличались от деревень, но были подозрительно безлюдны и тихи, они вошли за первые ворота. Центр Эйлора был прекрасен: каменная брусчатка с вмонтированными стекляшками, множество витых металлических украшений на фасадах, блестящие пики дворца, возвышающегося над каменными и кирпичными домами. Если не обращать внимания на ставни на всех окнах, шипы на крышах, то можно представить, что все совершенно в порядке и никаких опасностей здесь нет. Но этот запах… Его было слышно и около крупных деревень, но здесь он был практически невыносим. Как зайти на городскую свалку в середине лета. Но что-то в этой вони было особенно тревожное, правда Марк все не мог понять, что конкретно. Он кутался в тёмный плащ и пытался выпрямлять спину до хруста, чтоб соответствовать редким прохожим с неестественной осанкой. Ещё его напрягали узкие, ведущие во дворы переулки. Эти темные расщелины в стенах, в которых словно застревали кусочки ночи, они появлялись тут и там, будто бесчисленные рты каменного чудовища. И от них не получалось оторвать взгляд, но разве можно было предугадать, когда тебя попробуют съесть зубастые витыми украшениями арки? Кир, что все это время сверялся с картой и шёл вперед, не смотря на прохожих, вдруг остановился. — Можешь призвать более мелкий план города? — спросил он, не оборачиваясь. — Скорее всего, — Марк уже начал снимать со спины сумку. — А что такое? Кир все же повернулся, и стало видно то самое опасное выражение лица, что-то среднее между нервной улыбкой и смущенной извинительной гримасой, означающее «ты отвернулся, а я уже накосячил». — Мы, кажется, потерялись немного. — Насколько немного? — Я не знаю точно, куда мы идем, уже полчаса… Марк остановился. — Тогда зачем ты продолжаешь идти?! — Я ж не сказал, что вообще не знаю куда идти. Я сказал, что не знаю точно. Это другое. Тут крылатка без предупреждения потянул парня в ближайшую кирпичную пасть, зайдя в полутемный двор. Крыши смыкались почти вплотную, оставляя только ощущение сумерек. — Всё, перекур. — заявил виновник несогласованных блужданий, снимая плащ. — Я устал, я упарился и… какого тут воняет ещё сильнее? Запах, что и до этого казался невыносимым, теперь словно заменял сам воздух и забивал нос пухом. И тут Кир замолчал. И уставиться куда-то вбок. Марк не хотел разворачиваться. Но был слишком любопытен и именно любопытство каждый раз доставляло ему все больше проблем. Сначала он увидел низкий металлический забор, похожий на те, что ставят вдоль дорог. А потом желудок каменного монстра — огромную выгребную яму. Кроме понятных бытовых отходов там были навалены кости. В каком-то бесчисленном количестве. Давно пожелтевшие и свежие с остатками мяса, маленькие фрагменты и целые конечности, пахнущие словно оставленный без охраны скотомогильник. Марк готов был поклясться, что эта масса шевелилась, и не хотел знать, были это полчища крыс или кто-то был ещё живым похоронен под этой смердящей плотью. На трясущихся ногах, словно вусмерть пьяный, он пошёл к выходу из двора, на свет, на воздух, подальше от этого отвратительного плода чужой цивилизации. А Кир смотрел дальше. Чувствуя себя маленьким мальчиком, неожиданно нашедшим в кустах мёртвую кошку и застрявший между отвращением и интересом. И жалел о том, что не знал, каков Керсайнис до того, как в спешке паковал сумки в ту апрельскую ночь. Марк же шёл почти по стеночке, совершенно не зная куда, пытаясь оттереть с подкорки новое знание, о котором он никогда не просил. И подплетаясь к очередной арке, он услышал странные звуки, но все еще находясь под впечатлением, не обратил на них внимание. От бесцельного передвигания ног его отвлёк внезапный звон. Он рефлекторно повернул голову и застыл. Звон был произведён проскользившим по брусчатке кинжалом. До железного смертоносного зуба безрезультатно пыталась дотянуться трясущаяся тонкая рука. Владелица руки, молоденькая аскает, выглядела как раздавленое насекомое, что несмотря на своё положение продолжает дергать лапками. Положение было совершенно незавидное: её прижимал к земле неприятного вида мужчина, почти в полтора раза больше её, и пытался расстегнуть металлический воротник, который вошёл в моду как раз из-за таких случаев. К хитрой застежке на шее не пускали зубы, а начать разбирать жертву на куски со спины мешали постоянно бьющие по его лицу крылья. Чтоб ему самому дотянуться до лисей стали нужно было перестать держать сопротивляющуюся девчушку и точно её упустить, поэтому он выбрал пресечь попытки изменить растановку сил и ногой откинуть оружие от добычи. Безобразная картина извращенной пищевой цепи. Марк, хрупкий мягкий Марк, которого только что этот жестокий мир выковырял из уютной ментальной раковины, встал как вкопанный. Мысли роились в голове со звоном, таким же, как произвёл кинжал у его ног. И тут девушка посмотрела на него… В её глазах не было мольбы о помощи. Лишь приказ и надежда, что тот поймут. Молчи. Молчи, не делай хуже. И Марк понял. Понял почему так молчала и просила молчать. Это город хищников и падальщиков. Помощи не будет. На зов откликнуться те, что будут рады помочь если не разорвать на куски, то осквернить труп. Поэтому звать никого не стоит. Марк запутался в тягучем времени этого десятка секунд, что он смотрел, словно в густом порченном гнилью воздухе вокруг. Выдохнул. Вдохнул. Задержал дыхание… И пнул кинжал к жаждущей стали руке, а затем рванул оттуда так быстро, насколько мог. Железные ставни, звонкая брусчатка, шипы на крышах и арки, арки, арки, проклятые арки, в каждой из которых мог быть спрятан ещё один отвратительный секрет этого мира. И запах, что не позволяет вдохнуть достаточно глубоко. В нём можно физически захлебнуться, словно в воде болота. Куда ты попал, мальчик, и куда бежишь? Ради чего? Марк остановился только когда начал практически задыхаться в этом гнилом теплом воздухе. Солнце отражалось от всего окружающего металла и слепило глаза. Несмотря на это, камень вокруг словно даже не пытался нагреваться. Это Марк понял, сев на брусчатку возле стены одного из домов, борясь с желанием начать плакать и звать маму, как потерявшийся в магазине ребенок. А вокруг была тишина, несмотря на полдень. Тоже какая-то холодная и металлическая. Понимание, что нужно вставать и искать Кира было, а вот сил, чтоб подняться, — нет. В этом помогла мерзлота, что начала от камня ползти к костям. По неясным причинам, густой и тёплый, как кисель, воздух и холодные стены домов не компенсировали друг друга, а лишь усугубляли ситуацию. *** Марк шёл назад, к своему сожалению, подмечая все больше и больше деталей, которых тот в начале не заметил. Пронаблюдав, как хозяин трактира с руганью втаскивает крылатку, что до этого мыл ставни на окнах его заведения, за дверь, Марку снова становится дурно. У служки наполовину ампутировано правое крыло, и он лишь что-то бормочет под нос, кажется, оправдываясь за «черезмерный» расход воды. Железные столбы с наручниками на больших пересечениях улиц. Красно-коричневые пятна и брызги на некоторых стенах. Отсутствие котов, собак или любой другой живности больше крысы. Маленькие окна с решётками на уровне земли из которых доносились тихие голоса и запах готовящейся еды или стук ткацких станков. Глубокие царапины на дверях многочисленных магазинов и таверен. И въевшийся во все запах недавно заброшенной скотобойни. Но на перекрестке неприятную тишину прекратили цоканье копыт и звон колёс повозки. Внезапно перед Марком возник запряжённый бакарг. Величественное животное с закрученными рогами, похожее одновременно и на лося, и на лошадь, быстрым шагом провезло небольшую карету вниз наклонной улицы. Серый, с несколькими парами тёмных рожек, высотой в холке по плечо не такому уж низкому Марку. Рядом с таким зверем мешались между собой волнение и благоговение с восхищением. Чувства, сопровождающие все знания о Гайсоне до этого дня. Несмотря на тревогу о возможных последствиях встречи, бакарг не обратил на парня внимания, повозка проехала мимо, подняв в воздух множество коричневых перьев. "Откуда столько перьев посреди города?"— подумал Марк. — "Тем более они слишком большие для домашней птицы." Форма и размер перьев показались ему слишком знакомыми. Ответ он получил незамедлительно, случайно кинув взгляд на другую сторону улицы. Выпотрошенный труп, лежащий на тротуаре. Вернее, то что осталось от трупа. Выеденная грудная клетка, тонкие переломанные руки и порядком ощипанные крылья. Словно остатки голубя, что стал обедом кота. У Марка затряслись руки. Как так вышло, что за сегодняшний день он увидел больше мертвецов, чем за все свою предыдущую жизнь?! И почему здесь всем все равно на лежащего на дороге покойника?! Пока тот в смятении стоял на перекрестке, к изуродованому телу медленно подъехала телега. С неё слез неприятного вида мужичок в грязной одежде, закинул труп в большой ящик, залез обратно на облучок и уставший облезлый бакарг, что был совсем не похож на того, что прошёл мимо ранее, потащил её вниз по улице. Наверно, чтоб накормить ещё одну выгребную яму. Марк посмотрел повозке в след. Около дороги все ещё кружились перья. Ад никогда не пах серой. Ад пах заброшенной скотобойней.