Products of the system

Ещё совсем недавно, как казалось самому майору Нечаеву, солнышко приятно ласкало его лицо, а сам он неспеша прогуливался по улицам научно-исследовательского центра «Челомей», ел мороженое и даже почти веселился вместе с толпой, заразившись настроением праздника, посвящённого запуску «Коллектива 2.0». А сейчас, злой и побитый, он вынужден торопиться в штаб-квартиру к Сеченову и почти совсем не для того, чтобы браво похвалиться успешно выполненной миссией. Одним словом — Нечаев был в бешенстве. Раньше ему не доводилось работать под кураторством Михаэля Штокхаузена — неприкосновенной немецкой рожи, вечно крутящейся рядом с Дмитрием Сергеевичем и по каким-то невероятным обстоятельствам являющемся ему — самому Сеченову — замом! О, как же Сергею хотелось сейчас выказать все свои претензии! Как же хотелось рассказать Дмитрию Сергеевичу, как это трусливое нечто в красном галстуке сверкало пятками, бросив товарища... Коллегу, в конце концов, на съедение «Вовчикам» и прочей взбесившейся мишуре. Ух, как хотелось задать этой роже на орехи, аж костяшки чесались. Нечаев пригладил разлохматившиеся волосы пятерней, выбившиеся из растрепавшейся около-косички, и принял вид погрознее да посерьёзнее. Ибо ишь ты! Сбегать с поля боя, во-первых, совершенно не по-мужски. Во-вторых, трусов, дезертиров и перебежчиков Сергей ненавидел примерно чуть меньше самих фрицев. А тут флакон «3-в-одном». Трус, перебежчик и фриц. Почти шампунь. Вообще, как Дмитрий Сергеевич рядом терпит этого вашего Штокхаузена? Скользкий тип, одним словом. Даже при случайных встречах Нечаеву он не слишком-то сильно нравился, а тут его ему куратором приставили. И что, спрашивается, Сергею с этим делать? Нет, вы поймите правильно. Серёжка прекрасно понимал, почему в этот раз не сам Дмитрий Сергеевич лично с ним... общается. Ввиду сложившейся ситуации делегирование — это штука важная. Но после событий на «Солнечной» уважение майора к немцу пропало окончательно. Нет, ну это же надо было! Собравшись с духом высказать своё недовольство в такой-то непростой момент, Сергей наконец вошёл к Сеченову в приёмную. Обстановка была обычной — классический сеченовский кабинет: губчатые стены — символ необъятной вместимости возможностей и знаний самого гендира, круглое огромное окно, рассеянный природный свет, в котором неторопливо кружились пылинки, большой добротный стол, заваленный бумажищами, бумагами и бумажками, модели «Конкорда» и реактивного самолёта, выполняющие здесь роль никому не нужных пылесборников, — и Штокхаузен, сидящий аккурат за столом Дмитрия Сергеевича и смотрящий на Сергея долгим вопросительным взглядом исподлобья. — Майор' Нечаев, удивительно, что двер'ь вы откр'ыли, а не выбили. Р'азве р'абочий этикет и субор'динация не пр'едписывают стучаться, пр'ежде чем войти в кабинет р'уководителя? Сергей остро почувствовал, что вот-вот сдетонирует, и с минуту постоял, переминаясь с ноги на ногу, глубоко дыша и сверля замдиректора взглядом в надежде, что тот вот-вот испепелится и рассыплется прахом. — Где Дмитрий Сергеевич? — Дмитр'ий Сер'геевич, майор' Нечаев, занят. — Штокхаузен отвёл взгляд, возвращая его к бумагам на столе, и легко провёл глазами по странице, будто Сергей в данный момент являлся самым неинтересным объектом во всём кабинете. — В связи с кр'изисом, объявленным на пр'едпр'иятии, он пор'учил мне опер'ативное р'уководство текущими вопр'осами, включая ваш отчёт. — Отчёт. — Тихо, почти утробно рыкнул Сергей, в два шага пересекая весь кабинет, нависая над осточертевшим всего за несколько часов фрицем, едва не столкнув пальцами со стола притаившуюся среди другого барахла кофейную чашку. — Я тебе сейчас так отчитаюсь, секретутка кабинетная. Значит, как задницы руководству подлизывать, так он первый в очереди. А как до дела дошло, так сразу ноги в руки... И как ты там посмел выразиться — «ауфидерзейн»? Мужчина глубоко вдохнул, как его учила добрая женщина из невдохновляющего кабинета психиатрии, с которой он общался сразу после того, как Сеченов поднял его на ноги. Закрыл глаза, потерев подушечками пальцев гладкую столешницу, стараясь погасить в себе желание отмудохать наглую бюрократскую рожу прямо тут и сейчас. Штокхаузен от резкого напора майора ощутимо вжал голову в плечи, втиснувшись в спинку кресла, будто пытаясь слиться с ней в одно целое. Толкнувшись ногой под столом, стараясь побыстрее восстановить безопасное расстояние с ещё пребывающим после миссии в адреналиновом запале человеком, откатился назад, поближе к окну. Однако кресло неудачно развернулось, усадив заместителя директора полубоком к Нечаеву. Попытавшись развернуться обратно, немец только глупо шоркнул туфлей по полу и легко покружился, сделав почти полный оборот. Устаканившись на месте и оценив безопасность обстановки, Штокхаузен наконец вернулся в своё надменно-расслабленное состояние, сложив на животе руки и смущённо кашлянув, продолжил: — Я выполнил пор'учение Дмитр'ия Сер'геевича. На этом всё. Далее я обеспечивал свою безопасность так, как пр'едписывает пр'отокол для невоор'ужённого сотр'удника. — Ты поджал хвост и был таков! — снова резко вспылил Сергей, не желая прощать Михаэля за столь позорное бегство. Перейти на прямые оскорбления хотелось буквально очень, однако Нечаев прикусил кончик языка, не желая потом слушать нотации ещё и от Сеченова за «несоблюдение субординации» и «оскорбление вышестоящего руководства». В этом мире определённо какие-то невероятные закономерности. Иначе — упомянутый человек обязательно появится в поле зрения упомянувшего. И сейчас, не избегая закономерностей, в кабинет вошёл и его владелец, прекратив немецко-советскую перепалку. — Дмитрий Сергеевич! — обрадовался гендиру Сергей, даже в мгновение повеселев. — Как же я рад вас видеть. Майор заулыбался, кивнув Сеченову, и неловко сделал шажок в сторону, пропуская мужчину на его законное место. Неспеша товарищ Сеченов обошёл свой стол, не став сгонять со своего места герра Штокхаузена, старательно перекладывающего бумаги стопками, поспешно наводя перед начальством порядок, даже как-то виновато сжавшись и беспокоясь о том, что Сеченов будет недоволен бумажной анархией на столе. Однако Дмитрий только задумчиво положил руку на чужое плечо, останавливая своего зама от лишней суеты. — Сынок. Как раз хотел тебя видеть. Михаэль Генрихович уже доложил обстановку. Штокхаузен уже держал свою чуть не пострадавшую чашку в ладонях, сделав пару нервных глотков уже остывшего чёрного кофе, желая смочить резко пересохшее горло хоть чем-нибудь. — Дмитрий Сергеевич... — снова подал голос майор, сделав паузу, старательно подбирая слова. — Я не буду работать с этим человеком в полевых условиях. Можно мне нового куратора? Дмитрий Сергеевич как-то даже удивлённо поднял брови, сначала долго посмотрев на самого майора, а затем и на своего заместителя. — Причина? — Да... Не по-товарищески поступает человек. — Как-то стушевался Сергей, посмотрев на мыски ботинок, будто он виноватый школьник, под внимательным взглядом начальника ощущая, что, вообще-то, наверное, зря так вспылил. — С поля боя сбежал. Вы же... Вы понимаете, Дмитрий Сергеевич. У нас же как: один за всех, все за одного. А он меня как приманку бросил и драпать. Сеченов перевёл взгляд на заместителя в своём кресле, положив ему руку куда-то между лопаток, заставляя несчастного бюрократа выпрямиться так, будто тот проглотил арматуру. — Товарищ Штокхаузен? Михаэль поставил чашку обратно на стол, складывая руки на колени сцепив в замок, и неловко обвёл большими пальцами друг друга. — Агент П-3 не совсем точен. Я действовал в р'амках пр'отокола безопасности для невоор'ужённых сотр'удников при внезапной атаке. Пр'отокол пр'едписывает минимизировать дистанцию до воор'ужённого сопр'овождения и не создавать помех для ведения огня. Я не создавал помех. Я обеспечил свою безопасность, чтобы иметь возможность выполнить ваше поручение, Дмитр'ий Сер'геевич. — Сергей, — наконец снова прерывает наступившую тишину Сеченов. Голос гендира мягкий, но и претензий допускать не смеет. — Михаэль действовал действительно в рамках протокола. Да, он использовал тебя как прикрытие. И всё-таки это его работа. А твоя работа — обеспечить безопасность. Вы оба свою работу сделали. Я не вижу оснований для отстранения. — Ну Дмитрий Сергеевич… — Не «нукай» мне, — Сеченов поднимает ладонь. Жест не резкий, но совершенно окончательный, затем кивает всё так же тихо сидящему фрицу: — Михаэль, ты свободен. Михаэль мгновенно подскочил, словно всё это время только этого и ждал, сгрёб все лежащие на столе документы в охапку, уважительно кивнув своему великому и обожаемому боссу, и быстрым шагом направился к выходу. Дверь распахнулась, замдира было уже исчез в проходе, но проклятая дверная ручка имела на Штокхаузена свои планы. Аккуратно поддев рукав его пиджака, будто золотую рыбку на крючок, злодейка крепко ухватила мгновенно запнувшегося Михаэля. Документы, как праздничное конфетти в день празднования запуска «Коллектива 2.0», плавно и грациозно разлетелись в стороны. Сергей даже разрешил себе встать полубоком к Сеченову, с интересом наблюдая разворачивающееся представление: Шток суетливо возился на полу, собирая все разлетевшиеся файлы. Кое-как организовав косую, с торчащими со всех сторон углами, стопку и наконец поднявшись, выдавил из себя тихое, картавое «Пр'-пр'-пр'ошу пр'ощения» и мгновенно ретировался. — Вот что мне с ним делать? — задал риторический вопрос Сергею Сеченов, подпирая ладонью щеку и усаживаясь на своё законное место, выжидающе смотря в лицо агента, будто там будут написаны все возможные ответы на все возможные вопросы. Майор только пожал плечами: — Что-то он нервный у вас какой-то. В ежовых рукавицах держите, Дмитрий Сергеевич? Сеченов только как-то непонятно искривил губы и отрицательно помотал головой. — Может, мутит чего? — снова выдвинул версию Серёжа, подходя к Сеченову ближе, ощущая, как с плеч спадает какое-то общее напряжение. — Я тоже так думал, — неопределённо усмехнулся гендир, буравя взглядом дверь, за которой недавно скрылся Штокхаузен. — Нет. Вообще нет. Вот натура у человека такая, видимо. — Видимо, — тихо поддакнул Сергей, ощущая, как диалог медленно сводится к абсолютному ничему. — Я чего с тобой поговорить хотел, сынок. Ты и так сам прекрасно осведомлён о событиях. Комиссия из Москвы уже на подходе, Молотов рвёт и мечет. Ему ужасно хочется навестить комплекс ВДНХ. И благодаря тебе у нас появилась отсрочка, но… — Рад стараться, Дмитрий Сергеевич. Но? — Я не знаю, как долго получится их удерживать, ты меня понимаешь. Сейчас на ВДНХ активен режим боевых учений. Комплекс заблокирован, и пока мне удалось убедить комиссию в том, что это именно аппаратно-программная ошибка. Однако я не знаю, сколько ещё времени нам понадобится на устранение того, что устроил нам товарищ Петров. Или сколько ещё получится удерживать Молотова в узде. Я хоть и большой человек, но всё-таки ещё не всесилен. Понимаешь, к чему я клоню, П-3? Сергей крепко задумался. Либо сейчас его самого попытаются направить на зачистку несчастного ВДНХ, либо... Плечи майора напряглись. — Не совсем, Дмитрий Сергеевич. — Я хочу, чтобы ты переехал в общежитие. Хотя бы на время разбирательств, сынок. Сейчас там есть подходящая комната. Она раньше принадлежала пропавшему сейчас Петрову. — Нет... — тихо пробасил Сергей. Уж лучше бы его отправили на зачистку ВДНХ. Да хоть в одного человека. Но жить... С Михаэлем Генриховичем... — Ти-хо. Тихо, П-3. Этого требуют обстоятельства. Ты нужен мне под рукой в любой момент. Сегодня, завтра. Через неделю? Через пару часов? Я не могу предугадывать будущее, майор, — обратился по званию. Ой как плохо-то! — Поэтому с сегодняшнего дня буду ждать твоей вести о том, что ты расположился на новом месте. Это временное решение. И возможно, это хоть как-то поможет вам с товарищем Штокхаузеном прийти к взаимопониманию. У меня и без распрей в коллективе проблем хватает. Поэтому возражения я принимать не собираюсь. Нечаев теперь поник окончательно. У него и без треклятого фрица жизнь была не то чтобы сахар. А здесь ещё одна ложка дёгтя сверху. — Сынок. Мне важно, чтобы два моих лучших человека были в ближайшей ко мне доступности. Чтобы тебе было яснее — это крайняя необходимость для мгновенного реагирования. — Так точно, Дмитрий Сергеевич.