Разбитая кружка

Ночь после ссоры всегда тяжёлая. Особенно когда вы всё равно ложитесь в одну кровать, будто между вами ничего не произошло. Рюджин и Йеджи почти никогда не ругались из-за мелочей. Обычно они разговаривали, остывали, шутили друг над другом — и всё как-то само проходило. Но сегодня накопилось слишком много. Усталость, недосказанности, раздражение, обиды, которые неделями прятались за короткими «всё нормально». А потом — крики, упреки и разбитая об кафель кружка. Теперь в комнате стояла тяжёлая тишина. Не спокойная, а давящая, вязкая. Та, от которой внутри всё сжимается. Йеджи лежала у самого края кровати, отвернувшись к стене. Рюджин — почти не двигаясь, на своей стороне, с открытыми глазами. Между ними было всего несколько сантиметров одеяла, но казалось — целая пропасть. Рюджин ненавидела такие ссоры больше всего. Не крики или обиду. А именно это молчание после. Потому что Йеджи всегда замыкалась. Говорила своё тихое: «Хватит. Завтра обсудим», — и на этом всё заканчивалось. А завтра они действительно ничего не обсуждали. Просто делали вид, что всё прошло. Но Рюджин так не умела. Она не могла уснуть, если знала, что Йеджи всё ещё злится. ____ Тихий скрип кровати заставил её вздрогнуть. Йеджи медленно поднялась, проводя ладонью по лицу. Она явно даже не спала. Просто лежала, смотря в стену и прокручивая всё снова и снова. Шаркающие шаги. Шорох ткани. Скрип балконной двери. Рюджин слышала каждое движение. Слышала, как Йеджи достала сигареты дрожащими от раздражения пальцами. Как нервно щёлкнула зажигалка только со второго раза. И всё равно продолжала лежать неподвижно, вцепившись пальцами в край одеяла так сильно, что заболели костяшки. Первая затяжка обожгла лёгкие. Йеджи прикрыла глаза, медленно выдыхая дым в ночной воздух. Холод пробирался под тонкую футболку, но это хотя бы отвлекало от тяжести внутри. Она злилась. На Рюджин. На себя. На то, что снова не смогла нормально поговорить, а вместо этого сорвалась в ответ. — Йеджи…? Голос за спиной прозвучал так тихо и неуверенно, что у неё болезненно сжалось сердце. Йеджи не обернулась сразу. Только сделала ещё одну затяжку, слишком долгую. — Что? — голос вышел ровным, но уставшим. Рюджин стояла в дверях балкона, обнимая себя руками. Волосы растрепались после сна, щёки были покрыты солёными дорожками от слез. Не смытый макияж растворился под ними. Она выглядела маленькой. Потерянной, до боли виноватой. Йеджи заметила, как та нерешительно ступила босой ногой на ледяной кафель и едва заметно поморщилась от холода. — Прости… — прошептала Рюджин. Йеджи медленно повернулась. И вся злость вдруг треснула где-то внутри. Потому что перед ней стояла не упрямая, вспыльчивая Рюджин, которая кричала на кухне. Перед ней стоял человек, который сейчас едва сдерживал истерику. — Рюджин… — выдохнула Йеджи уже совсем иначе, мягко, устало. — Котёнок… Этого хватило. Рюджин сорвалась почти мгновенно. Она шагнула вперёд и уткнулась лицом Йеджи в плечо, вцепившись пальцами в ткань её футболки так, будто боялась, что её сейчас оттолкнут. — Прости меня, пожалуйста… — слова ломались из-за дрожащего дыхания. — Я не хотела… я просто… сорвалась, — последняя фраза прозвучала совсем жалко, почти по-детски, — накричала на тебя… и разбила твою кружку… Йеджи почувствовала, как мелко дрожит её тело. Как Рюджин пытается сдержать плач и только сильнее задыхается от этого. Сигарета между пальцев давно потухла. Йеджи медленно вытащила её из руки и отбросила в пепельницу, после чего осторожно обняла Рюджин обеими руками. Крепко. Так, словно сама в этом нуждалась не меньше. — И ты меня прости… — тихо сказала она, уткнувшись носом в её волосы. — Я тоже наговорила лишнего. Рюджин всхлипнула ещё сильнее, пряча лицо у неё на шее. В этот момент Йеджи окончательно поняла, насколько сильно ненавидит их ссоры. Потому что Рюджин всегда плакала так, будто у неё внутри что-то ломалось. Они ещё какое-то время просто стояли на холодном балконе. Молча. Только дыхание смешивалось с ночным воздухом. Рюджин всё сильнее прижималась к Йеджи, а та медленно гладила её по спине, успокаивая. — Пойдём внутрь, — прошептала Йеджи спустя время, заметив её ледяные ноги. — Ты совсем замёрзла. Рюджин только слабо кивнула, не отпуская её ни на секунду.