Падший садовник

Сначала Каину казалось, что бессмертие — это просто невозможность умереть. Со временем он понял, насколько ошибался. Настоящее проклятие заключалось совсем в другом. В том, что умирают все остальные. Первой ушла его жена. Она состарилась красиво. Морщины лишь добавили её лицу доброты, а волосы постепенно стали серебристыми. В последний вечер она лежала в своей постели и держала руку Каина. Ту самую руку с меткой. Её уже давно не пугала эта отметина. Как и его прошлое. — Ты опять грустишь, — слабо улыбнулась она. — Нет. — Врёшь. Каин промолчал. Она тихо рассмеялась. — Ты всегда был ужасным лжецом. Несколько секунд они сидели в тишине. — Спасибо тебе. — За что? — За жизнь. После этих слов она закрыла глаза. Навсегда. Каин сидел рядом до самого рассвета. Не плакал. Он давно научился держать боль внутри. Но на следующий день половина сада оказалась перекопана. Иногда горе находило выход именно так. Потом ушёл Енох. Потом его дети. Потом внуки. Правнуки. Поколение за поколением. Лица менялись. Имена забывались. Истории превращались в легенды. Лишь Каин оставался прежним. Молодым. Неестественно молодым. Подозрительно молодым. Однажды один из его далёких потомков внимательно посмотрел на него и спросил: — Дедушка... а почему ты совсем не стареешь? Тогда Каин понял. Пора уходить. Он покинул город Енох ночью. Не прощаясь. Не оставляя писем. Не объясняя причин. Так было проще. Для всех. С тех пор начались его бесконечные странствия. Он видел рождение государств. Видел их падение. Видел, как люди строят огромные города. Видел, как эти города превращаются в руины. Он наблюдал за тем, как меняются языки. Как появляются новые народы. Как старые исчезают. Мир двигался вперёд. А он словно застрял между мгновениями. Со временем Каин научился быть осторожным. Очень осторожным. Он больше нигде не задерживался надолго. Пять лет. Десять. Иногда двадцать. Потом исчезал. Менял имя. Менял одежду. Менял место жительства. Люди были любопытны. Слишком любопытны. Если кто-нибудь заметит, что человек десятилетиями не стареет, вопросы появятся неизбежно. А вслед за вопросами могут прийти страх и жадность. Каин прекрасно это понимал. Кто знает, что люди захотят сделать с бессмертным человеком? Изучать? Использовать? Запереть? Превратить в диковинку? Он не собирался это проверять. Поэтому всегда уходил первым. Шли века. И вместе с ними росла ещё одна проблема. Слухи. Легенды. Истории. Сказания. Имя Каина не исчезло. Наоборот. Оно пережило эпохи. Но правда начала растворяться. Люди рассказывали разные версии произошедшего. Кто-то говорил, что Каин убил брата из ревности. Кто-то — из жадности. Кто-то — из ненависти. Кто-то вообще превращал историю в страшную сказку для детей. С каждым столетием подробности менялись. Но одно оставалось неизменным. Во всех историях Каин был злодеем. Однажды он услышал такую историю в трактире. Пожилой рассказчик сидел возле камина и говорил группе слушателей: — А потом завистливый Каин убил доброго Авеля, потому что не мог вынести, что Бог любит его брата больше. Люди вокруг закивали. Кто-то осуждающе покачал головой. Кто-то пробормотал: — Чудовище. Каин сидел за соседним столом. Молча. Слушая. Никто не узнал его. Никто даже не посмотрел в его сторону. Он мог бы возразить. Мог бы рассказать правду. О Ру. О сделке. О страхе за брата. О том, что всё было гораздо сложнее. Но не стал. Что изменится? Авель всё равно мёртв. А он всё равно убийца. Какими бы ни были причины. Иногда Каин пытался понять, откуда вообще появился этот слух. Может быть, его пустил кто-то из первых жителей Еноха. Может быть, история исказилась сама собой. А может... Он невольно вспоминал усмешку Ру. Тогда ему казалось вполне возможным, что кто-то из Ада приложил руку к распространению этой версии. Или наоборот, кто-то из Небес решил оставить людям простое объяснение сложной трагедии. Правды он не знал. Да и не стремился узнать. Однажды ночью, сидя у костра где-то посреди пустынной местности, Каин долго смотрел на звёзды. Те самые звёзды, которые видел ещё ребёнком рядом с Авелем. Столько времени прошло. Столько людей ушло. Столько дорог осталось позади. А память никуда не делась. Она была с ним всегда. Как метка на руке. Как тень за спиной. Как шрам, который никогда не заживёт. — Возможно, я заслужил такую репутацию, — тихо сказал он в пустоту. Ветер унёс слова прочь. Ответа не последовало. Только далёкие звёзды продолжали светить над бессмертным странником, который уже давно перестал искать оправдание самому себе и просто нёс своё бремя дальше через бесконечные века.