Падший садовник

Для Авеля всё произошло очень быстро. В одно мгновение он стоял среди своих овец, слушая голос брата. В следующее — мир словно исчез. Он даже не успел понять, что произошло. Не успел испугаться. Не успел почувствовать настоящую боль. Лишь короткое удивление. А затем тьма. Когда он открыл глаза вновь, то увидел свет. Не ослепляющий. Не пугающий. Тёплый. Спокойный. Так Авель оказался в Раю. Поначалу он был растерян. Но довольно быстро освоился. Здесь не было страданий. Не было голода. Не было болезней. Не было смерти. Всё вокруг казалось удивительно прекрасным. Зелёные луга. Сияющие дворцы. Бесконечное небо. Музыка, которая словно рождалась из самого света. И люди. Множество людей. Добрых. Весёлых. Счастливых. Когда Авель впервые увидел своё отражение, то заметил кое-что необычное. Над его головой сиял нимб. Но не совсем обычный. Он был слегка искривлён. Будто в нём осталась маленькая трещина. Небольшой излом. Словно напоминание о том, как закончилась его земная жизнь. Авель долго рассматривал его. А потом просто пожал плечами. В конце концов, это была часть его истории. Как сын первого человека, он занимал среди небесных жителей весьма почётное положение. Со временем его стали воспринимать почти как одного из высших обитателей Рая. Он общался со многими ангелами и даже архангелами. Хотя сам к своему статусу относился довольно спокойно. Его никогда особенно не интересовали власть или титулы. В Раю он вновь встретил Адама. Первая встреча получилась неловкой. Отец выглядел куда спокойнее, чем при жизни. Но всё равно оставался самим собой. Иногда они разговаривали. Иногда спорили. Иногда просто пересекались. Но близкими так и не стали. Авель не держал на него зла. Однако и забыть детство не мог. Особенно то, как отец обращался с Каином. Поэтому большую часть времени Авель предпочитал проводить иначе. Он гулял. Общался с другими душами. Устраивал различные праздники. Порой ввязывался в совершенно несерьёзные затеи. Некоторые архангелы даже шутили, что он относится к своему высокому положению слишком легкомысленно. Но Авеля это нисколько не смущало. Жизнь и так достаточно сложна. Зачем усложнять её ещё больше? Однако иногда он вспоминал Землю. И тогда его мысли неизменно возвращались к брату. Каину. Со временем до Рая дошли многочисленные истории о первом убийстве. Легенды. Песни. Проповеди. Сказания. Практически все рассказывали одну и ту же историю. Что Каин убил Авеля из зависти. Что ненавидел его. Что не смог вынести чужого успеха. А самого Авеля называли первым мучеником. Каждый раз, слыша это, он испытывал странное чувство. — Первым мучеником? — однажды переспросил он после очередного рассказа. — Серьёзно? Для мученика его смерть была слишком быстрой. Да и жизнь в Раю была откровенно приятной. Он не чувствовал себя жертвой. Не чувствовал себя героем. И уж точно не считал своего брата чудовищем. Авель прекрасно помнил детство. Помнил уничтоженные цветы. Помнил синяки. Помнил, как Каин защищал его от отца. Помнил подаренный цветок. Помнил, как брат всегда заботился о нём. Пусть и не умел говорить об этом вслух. Поэтому всякий раз, когда кто-то рассказывал историю о завистливом Каине, Авель лишь качал головой. — Нет. Он просто не верил. Не мог поверить. Потому что слишком хорошо знал своего брата. — У Каина всегда была причина для любого поступка, — говорил он однажды одному ангелу. — Иногда хорошая, иногда плохая. Но он никогда не делал что-то просто так. — Даже убийство? — Особенно убийство. Ангел удивлённо посмотрел на него. Но Авель лишь задумчиво улыбнулся. У них были хорошие отношения. Настоящие. Неидеальные. Но искренние. Поэтому мысль о зависти казалась ему нелепой. Что-то произошло. Что-то такое, чего никто больше не знает. Что-то заставило его брата сделать невозможное. Именно в это Авель верил. Иногда он смотрел вниз, на Землю. На сменяющиеся эпохи. На бесчисленные поколения людей. На города. На войны. На цивилизации. Где-то там всё ещё жил Каин. Он был в этом уверен. Почему-то просто знал. — Надеюсь, с тобой всё хорошо, брат, — тихо говорил Авель, стоя на краю райских облаков. Ветер трепал его светлые волосы. Искривлённый нимб мягко сиял над головой. — И надеюсь, что ты наконец перестал винить себя. Конечно, ответа он не получал. Но всё равно продолжал иногда разговаривать с пустотой. Как когда-то разговаривал с братом возле пастбищ. А затем Авель улыбался. Возвращался к своим делам. К друзьям. К бесконечной райской жизни. Но где-то глубоко в душе он продолжал ждать. Не встречи. Не объяснений. А просто дня, когда сможет узнать правду. И снова увидеть старшего брата, которого никогда не переставал любить.