момент сцепления.

Огонь всё ещё горел. Уже не на берегу, а где-то под веками, когда Нил закрывал глаза слишком надолго. Огонь пожирал машину жадно и тихо — лишь пластик потрескивал и шумело пламя, заглушая звук спокойных волн где-то чуть дальше. Крис стоял на холодном песке Калифорнии и смотрел, как догорает её тело. Мать сидела на водительском месте — мёртвая уже час, а может, и больше. Он не помнил, сколько они добирались до этого пляжа, пока кровь Мэри впитывалась в обивку, пока её голова клонилась всё ниже и пока руки, одна на руле, а другая, крепко сжимающая его ладонь, не ослабли окончательно. Он не помнил ничего, кроме тишины заброшенного пляжа и её последних слов: «Не глуши мотор, пока не убедишься, что позади никого нет. Обещай мне». Он пообещал. Крис не плакал. Мать бы не позволила ему такой вольности. Бензин пах резко. Он облил им машину со всех сторон, бросил спичку и отошёл на двадцать шагов. Смотреть было не больно. Больно было потом, когда огонь утих и он начал собирать кости. Они были горячими, лёгкими и почти невесомыми. Крис положил их в её же рюкзак и закопал в песке под скалой, где никто не найдёт. Не поставил никаких отметок, лишь заполнил место. Ровно 2100 шагов. Ровно полтора километра от остова обгоревшей машины на северо-запад. Он не оглянулся, когда уходил. Машина вильнула — он слишком глубоко ушёл в воспоминания. Резко выровнял руль, сделал глубокий вдох и глянул в зеркало заднего вида. Пока никого позади, дорога пуста. С того дня прошло около полугода. Прошлая машина сгорела, а эту он купил три месяца назад за наличку — Nissan Silvia S15. Серая, как пепел. Она была ему как раз. Старая, неприметная машина, отличающаяся японским качеством и надёжностью, доработанная его собственными руками для моментального исчезновения. Двигатель урчал низко и ровно — SR20DET работал как швейцарские часы. Никакой музыки или радио. Стефан давно привык к тишине. Она стала его единственным спутником. Где-то на границе между штатами Теннесси и Джорджия он свернул на круглосуточную заправку. Фары выхватили из темноты старые колонки, мигающую вывеску и одинокий джип у дальнего насоса. Водитель не дёрнулся, просто сидел, уткнувшись в телефон. Стефан отметил это краем сознания: не опасен, просто ждёт кого-то. Он вышел из машины, разминая затёкшие плечи. Душный воздух Джорджии неприятно ударил в лицо и пах бензином и дорожной пылью. Пока колонка отсчитывала галлоны, парень обошёл машину — проверил колёса, заглянул под днище и капот. Привычка. Даже паранойя. Всё было чисто. Расплатился наличкой и кивнул кассиру, не поднимая глаз из-под русой шевелюры. Мотель попался через час. Такой же дешёвый и безликий, как и сотни других. В крошечной комнате кровать со старым матрасом, тумбочка с лампой, стул и занавески, которые не стирали с прошлого года. Стефан задёрнул их, не глядя в окно, бросил сумку на кровать и сел. Открыл папку для привычной проверки. Содержимое было знакомым до последней строчки: пачки наличных, перетянутых резинками, поддельные права и паспорта, потрёпанная фотография матери, сделанная ещё в его собственном детстве. Права на имя Стефана, где он ещё чуть светлее и моложе, отправились в пепельницу. Щелчок зажигалки — и пластик почернел, скрутился, превращаясь в ничто. Он достал новые. Нил Абрам Джостен. Глаза — карие, волосы — каштановые, возраст — девятнадцать. В ванной он снял линзы и, стараясь не смотреть в зеркало, вставил новые. Карие. Чужие. Дальше краска: смешать в нужных пропорциях, нанести, подождать и смыть. Когда он вытер голову полотенцем, на него уже смотрел новый человек. Нил. Уже не Стефан. Телефон зазвонил в три утра, когда Нил уже сидел в машине. Дёшевая раскладушка, которую он выкинет буквально через двадцать минут. — Ты просил работу, — голос в трубке сухой и деловой. — Есть один заказ. Гараж в Пальметто. Машина скоростная, нужно починить. Платят неплохо. — Адрес. — Нил ответил только через несколько секунд молчания. Голос продиктовал, затем звонок оборвался, и телефон был брошен в кусты, сломанный пополам. Нил запомнил. Он тронулся с места. В зеркале заднего вида мотель уменьшался, пока окончательно не превратился в точку. Все воспоминания ушли на второй план. Теперь его ждёт новый город, новая жизнь и новое имя.

Нил Абрам Джостен.​