2:17

Антон учился странно. Не плохо. Не хорошо. Он мог неделю ничего не делать, спать на половине уроков, забывать тетради, раздражать учителей своим «я потом», а потом внезапно выдать идеальное сочинение по литературе или без подготовки ответить тему, которую остальные зубрили несколько дней. Из-за этого преподаватели его не понимали. Одни считали ленивым. Другие — слишком самоуверенным. Третьи были уверены, что он просто тратит мозги впустую. Правы были все понемногу. Антон действительно был ленивым. Но дело было не в учёбе. Просто его редко что-то цепляло по-настоящему. Большинство вещей казались бессмысленными: контрольные, оценки, вечная школьная гонка. Он смотрел на людей вокруг и иногда не понимал, почему они так отчаянно пытаются быть «идеальными». Особенно Дима. — Если я получу меньше девяноста, мне конец, — серьёзно говорил Позов, пока они сидели в столовой. — Ты так говоришь уже третий год подряд, — лениво ответил Антон, ковыряя вилкой еду. — Потому что это правда. — Дим, ты буквально ходячий красный диплом. — А ты буквально ходячая проблема. Антон усмехнулся. Они сидели у окна, как обычно. Точнее, Дима ел. Антон просто пил кофе из автомата и делал вид, что ему достаточно этого для жизни. На улице моросил дождь. Школа шумела вокруг привычной жизнью: смех, громкие разговоры, скрип стульев. — Кстати, — внезапно сказал Дима, прищурившись. — Что у тебя с Поповым? Антон чуть не подавился кофе. — В смысле? — Ну… не знаю. Вы как будто странно общаетесь в последнее время. Антон отвёл взгляд к окну. — Тебе кажется. — Может быть. Но тон у Димы был слишком внимательный. Позов вообще замечал больше, чем хотелось бы. — Он просто нормальный учитель, — спокойно сказал Антон. — Ага. А ещё ты теперь не спишь на литературе. — Это уже клевета. Дима тихо фыркнул. Но тему всё-таки закрыл. И слава богу. Потому что объяснить, что именно происходит между ним и Арсением Сергеевичем, Антон бы всё равно не смог. Он сам не понимал. Всё началось слишком случайно. Один звонок. Одна ночь. Одно: «Пожалуйста… просто поговорите со мной.»

***

— Шастун. Антон поднял голову. Арсений Сергеевич стоял возле его парты с журналом в руках. Урок литературы уже начался, а Антон последние минут пять смотрел в окно вместо конспекта. — Ты с нами? — спокойно спросил Попов. — Морально — нет. По классу прошли смешки. Арсений едва заметно усмехнулся. — Это я уже понял. Вопрос в другом: физически ты способен открыть учебник? — Это давление. — Это образование. Антон всё-таки открыл учебник. Точнее сделал вид. Потому что вместо текста снова смотрел на Арсения. И это тоже начинало становиться проблемой. Попов был красивым. Раздражающе красивым. Не той идеальной внешностью из сериалов, а по-настоящему живо:немного уставший взгляд, вечно растрёпанные волосы, рукава рубашки закатаны до локтей, голос спокойный даже когда он раздражён. И ещё эта привычка иногда задумываться посреди фразы. Будто мысли у него всегда где-то дальше, чем он сам. Антон заметил это ещё в первые недели. Попов вообще выглядел человеком, который постоянно держит дистанцию. Ученики его любили, коллеги уважали, но никто не знал о нём почти ничего. Он никогда не рассказывал о себе. Вообще. Даже когда класс пытался расспрашивать. — Арсений Сергеевич, а у вас есть девушка? — Открываем учебники. — Арсений Сергеевич, а сколько вам лет? — Достаточно для того, чтобы поставить вам двойку. — Арсений Сергеевич.. — Шастун, ты сейчас договоришься. И всё. Всегда легко. С улыбкой. Но дальше определённой границы он никого не подпускал. Кроме, видимо, ночных разговоров. И это почему-то цепляло сильнее всего. — Итак, — спокойно говорил Арсений, опираясь бедром о стол. — Почему главный герой не может быть счастливым? — Потому что автор мудак, — сразу ответил кто-то с задних парт. Класс заржал. Арсений прикрыл глаза. — Невероятный литературный анализ. — Я старался. — Это пугает. Антон усмехнулся, наблюдая за ним. Попов сейчас выглядел спокойным. Но Антон уже слишком хорошо научился замечать мелочи. Когда Арсений устал — он начинает чаще тереть переносицу. Когда раздражён — чуть медленнее говорит. Когда нервничает — крутит ручку в пальцах. Сейчас ручка крутилась уже минуты три. Значит, что-то не так. И Антон почти был уверен — причина в нём. Эта мысль одновременно нравилась и пугала. — Шастун. Он поднял взгляд. — Да? — Раз уж ты так внимательно на меня смотришь последние десять минут, может, ответишь на вопрос? Класс сразу оживился. — О-о-о. — Спалили. Антон фыркнул. Арсений смотрел спокойно. Но только Антон заметил: он тоже слегка напряжён. — Какой вопрос? — лениво спросил Антон. — Почему герой не может быть счастливым? Антон пожал плечами. — Потому что он слишком много думает. На секунду стало тихо. Даже Арсений чуть замер. Потом медленно спросил: — И это мешает? Антон усмехнулся уголком губ. — Обычно да. Их взгляды встретились буквально на пару секунд. Но почему-то этого хватило. Арсений первым отвёл глаза. — Иногда ты говоришь умные вещи. Это пугает ещё сильнее. Класс снова засмеялся, и напряжение исчезло. Только вот внутри у Антона почему-то осталось странное ощущение. Будто они сейчас говорили совсем не о книге. После урока Антон специально не спешил уходить. Антон подождал пока класс опустел и подошел к столу учителя. Арсений сидел за столом и что-то печатал в ноутбуке. — Вы реально живёте в школе? — спросил Антон, закидывая рюкзак на плечо. — Да. Ночую под учительским столом. — Я так и знал. Арсений тихо усмехнулся, не поднимая взгляда. Антон несколько секунд просто стоял рядом. Потом вдруг сказал: — Вы раньше не хотели быть учителем, да? Арсений наконец поднял голову. — С чего ты взял? — Не знаю. У вас лицо человека, который случайно оказался на работе. Попов тихо фыркнул со смеху. — Очень точное описание моей жизни. — То есть я прав? Арсений ненадолго замолчал. Потом закрыл ноутбук. — Вообще я хотел стать актером. Антон удивлённо поднял брови. — Серьёзно? — Мгм. — И что случилось? Арсений отвёл взгляд куда-то в окно. И впервые за всё время выглядел действительно… открытым. Не учителем. Просто человеком. — Жизнь случилась, — спокойно сказал он. Без драмы. Без жалости к себе. Но почему-то именно это прозвучало тяжелее всего. Антон молчал. А потом тихо спросил: — Вы жалеете? Арсений задумался. — Иногда. И вот после этого ответа у Антона внутри вдруг неприятно сжалось сердце. Потому что он впервые понял: Арсений Сергеевич тоже несчастлив. Просто умеет это прятать намного лучше остальных.

***

Ночью звонок снова зазвенел ровно в 2:17. И Арсений ответил почти сразу. — Ты специально звонишь в одно и то же время? — тихо спросил он. На том конце послышался смешок. — Может быть. Арсений лежал на диване в темноте и смотрел в потолок. Он уже даже не пытался делать вид, что эти звонки ничего для него не значат. Потому что значили. Слишком сильно. — Как прошёл день? — спросил Антон. Арсений усмехнулся. — Ты задаёшь этот вопрос так, будто мы женаты лет десять. — Не уходите от ответа. Он прикрыл глаза. И впервые за долгое время понял странную вещь: ему действительно хочется отвечать. Не отшучиваться. Не переводить тему. Не закрываться привычным «нормально». Просто говорить. — Устал, — честно сказал Арсений. На том конце стало тихо. Не неловко. Просто тихо. — Из-за школы? — спустя пару секунд спросил Антон. — Из-за людей. — Это почти одно и то же. Арсений тихо усмехнулся. За окном было темно. Настолько, что стекло уже превратилось в зеркало. В отражении — только размытый силуэт, свет телефона и уставшие глаза. Он вдруг подумал, что Шастун никогда его таким не видел. Без спокойного учительского лица. Без привычной полуулыбки. Без этой вечной собранности. Только голос. И почему-то именно это делало всё опаснее. — А вы всегда были таким? — неожиданно спросил Антон. Арсений нахмурился. — Каким? — Не знаю… закрытым. Он тихо выдохнул через нос. «Хороший вопрос. Слишком хороший.» - подумал Арсений. — Наверное, нет. — А потом что случилось? Арсений долго молчал. Настолько долго, что Антон уже хотел что-то сказать, но в итоге тоже затих. Арсений редко говорил о прошлом. Почти никогда. Не потому что там было что-то трагичное. Просто… неприятное. Когда тебе двадцать шесть, а ощущение такое, будто половину жизни ты пытался стать человеком, которого всем будет удобно терпеть. Спокойным. Нормальным. Без лишних проблем. — Когда я был младше, — медленно начал он, — мне казалось, что если быть удобным для всех, то тебя будут любить. Антон молчал. Арсений усмехнулся себе под нос. — Спойлер: это так не работает. — И вы поэтому теперь держите всех на расстоянии? Он задумался. — Возможно. — Грустно. — Очень профессиональный психологический анализ, Шастун. — Я талантливый. Арсений тихо рассмеялся. И снова — это странное чувство тепла где-то внутри. Будто разговоры с Антоном постепенно становились чем-то привычным. Необходимым. — А ты? — вдруг спросил Арсений. — Почему ты всё время шутишь? На том конце сразу стало тихо. Он почти физически почувствовал, как Шастун напрягся. — Это допрос? — Это любопытство. Антон хмыкнул. Но уже не так легко, как раньше. — Не знаю. Так проще. — Проще что? Тишина. Потом тихий выдох. — Когда люди смеются, они не задают лишних вопросов. Арсений медленно прикрыл глаза. Вот опять. Эти внезапные честные фразы, после которых внутри что-то неприятно сжималось. Потому что он понимал. Слишком хорошо понимал. — У тебя был плохой день дома? — осторожно спросил он. Антон ответил не сразу. На фоне снова послышался шум улицы. Видимо, он опять вышел гулять. — Бывало хуже. Арсений нахмурился. — Это не ответ. — Это всё, что у меня есть. Арсений встал и подошел к окну. Дождь давно закончился, но улицы всё ещё блестели от воды. — Шастун — М? — Тебе не обязательно рассказывать мне всё. Тихий смешок. — А вам? Арсений замер. Потому что вопрос был абсолютно честным. И слишком точным. Несколько секунд они просто молчали. Без неловкости. Будто обоим вдруг стало спокойно от самого факта, что второй человек всё ещё на линии. — Знаете, что странно? — тихо сказал Антон. — Что? — Днём вы как будто один человек. А ночью — другой. Арсений усмехнулся уголком губ. — И какой тебе нравится больше? Он сказал это раньше, чем успел подумать. Тишина. Долгая. Слишком. Арсений сразу напрягся. «Чёрт» Но потом Антон очень тихо ответил: — Ночной. Сердце почему-то сбилось сразу. Арсений подошел и медленно сел на край дивана, глядя куда-то в темноту квартиры. Нужно было что-то сказать. Что-то нормальное. Но в голове стало неожиданно пусто. — Потому что ночью вы настоящий, — продолжил Антон уже тише. — А днём будто всё время прячетесь. Арсений нервно усмехнулся. — Ты слишком много обо мне думаешь. — А вы обо мне нет? И вот после этого вопроса дышать вдруг стало сложнее. Потому что ответ был очевиден. Да. Арсений закрыл глаза ладонью. — Это нечестный вопрос. — Почему? — Потому что ты заранее знаешь ответ. На том конце стало очень тихо. И в этой тишине Арсений вдруг услышал: Антон улыбается. Не видел. Просто понял по дыханию. Это уже начинало пугать. Потому что раньше Арсений никогда не был настолько внимателен к кому то. Никогда не ждал звонков, никогда не смотрел на часы ночью, никогда не ловил себя на мысли: «Сейчас 2:15. Он скоро позвонит.» А теперь это стало привычкой. - Вы опять задумались, - тихо сказал Антон. Арсений усмехнулся. - Ты слишком хорошо меня читаешь. - Это потому что вы говорите одно, а голосом - совсем другое. - И что же у меня сейчас в голове? Антон помолчал пару секунд. - Усталость. Арсений опустил взгляд. «Точно.» - И еще что то... - продолжил Антон уже тише. - Что? - Вам не хочется заканчивать разговор. Сердце снова предательски дернулось. Арсений медленно выдохнул. - Шастун - М? - Ты вообще понимаешь, насколько иногда говоришь опасные вещи? Антон тихо усмехнулся. - А вы? И снова. Каждый их разговор будто ходил по какой то очень тонкой грани. Они никогда не говорили прямо. Никогда не называли вещи своими именами. Но что то между строк становилось всё более очевидным. - Который час? - 2:27 - Почему ты всегда звонишь в 2:17? На том конце повисла пауза. - Потому что это было первое время, когда я вам звонил. Он замер. - Ты серьёзно запомнил? Антон тихо хмыкнул. - А вы нет? Арсений усмехнулся себе под нос. Конечно запомнил. - Это странно, да? - вдруг спросил Антон - Что именно? - Что у нас теперь есть своё время. Арсений медленно прикрыл глаза. «Господи, почему обычные фразы в его исполнении звучат так лично?» - Тебе нужно меньше думать по ночам. - Поздно. Арсений тихо рассмеялся. И сам не заметил как разговор снова стал лёгким. Они говорили ещё почти минут 40. Про музыку, про школу, про то как Антон ненавидит утренние автобусы, про старые фильмы, которые Арсений почему то до сих пор пересматривает, когда ему плохо. И в какой то момент Арсений поймал себя на том, что улыбается в темноту квартиры. Просто потому что слушает его голос.