Дурочка

Гергер принял стойку первым. Рене считала это за полсекунды: правая нога чуть впереди, левая рука приподнята, корпус развёрнут — базовая защита. Он снова давал ей пространство для атаки, и эта откровенная уступчивость распаляла девушку ещё сильнее. Она не понимала, правда ли Гергер строил из себя джентльмена или делал всё, чтобы вывести её из себя. Как бы то ни было, за снисхождение она благодарить не собиралась, а, напротив, желала доказать оппоненту, что он незаслуженно её недооценивает. Потому и нанесла удар сразу — прямой с правой, порывисто, без замаха. Гергер отвёл голову вбок, песок заскрипел под подошвой, когда он вывел руку, чтобы нанести ответный удар в корпус. Рене не стала уворачиваться, прекрасно зная, что он прочитает её следующий шаг в таком случай, приняла удар в напряжённый пресс, выдохнула с хрипом, но не отступила — наоборот, шагнула вперёд, ещё больше сокращая дистанцию. Но Гергер всё ещё оставался хорошим стратегом. Когда первый вариант развития событий пошёл прахом, он мигом перестроился на второй, перейдя в активную защиту. Они столкнулись локтями — Рене, заметив, что чужое смятение не продержалось долго, уловила движение и решила, что за ним последует атака, в итоге они нелепо выставили друг против друга блок. Удивление, впрочем, не продлилось долго — девушка незамедлительно прописала одному выскочке коленом в бедро, и Гергер слегка просел в стойке, стиснув зубы, и с трудом заставил себя перенести вес тела на пострадавшую ногу, чтобы другой стремительно провести подсечку, пользуясь ничтожной дистанцией между ними. Рене не отшатнулась, уцепилась пальцами за его пояс и потянула вниз, пытаясь разбалансировать в ответ, явно считая, что если суждено падать, то не в одиночестве. Гергер, судорожно вдохнув, едва удержал центр тяжести. Он тяжелее, и он использвал это — навалился всем корпусом, заставляя Рене прогнуться назад, и та, зашипев, едва не теряя равновесие, оттолкнулась пятками от земли, отцепилась от противника, вынырнула сбоку и ударила с разворота — наотмашь, в челюсть. Удар скользнул по касательной, Гергер успел сменить положение так, чтобы подставить плечо. — Медленно, — выдохнул он, насмешливые искорки отразились в ясных голубых глазах, и он без колебаний провёл апперкот, который Рене встретила блоком из двух рук. Её предплечья приняли удар с глухим звуком. Проигнорировав тупую боль, пронзившую от кистей до локтей, она перехватила руку Гергера, силясь заломить, но юноша не дался — выкрутился, теряя равновесие, чтобы они в итоге вместе упали в песок. Послышались звуки возня и хриплое дыхание. Собрав всю пыль, которую только можно, Рене наконец оказалась сверху — она надавила на грудную клетку товарища, вжимая лопатками в землю. Гергер упёрся ногами, выгнулся дугой, сбросив её с себя, и перекатился, меняя их местами. Но Рене, оперативно среагировав, поджала колени к груди, закрывая корпус. — Сдавайся, — пытаясь зафиксировать её плечи, произносит Гергер, прекрасно понимая, что подобный призыв обернётся новым всплеском эмоций в той, кто никогда не желала ему уступать. — Пошёл ты. Рене вырвала одну руку, хватанула его за ворот рубашки и дёрнула на себя, действительно застав врасплох подобной дуростью. Их лбы столкнулись, и оглушённый Гергер потрясённо моргнул. Этой секунды ей хватило, чтобы поднырнуть под его руку, выскользнуть и вскочить на ноги. Но финт, провёрнутый девушкой, всё-таки дезориентировал обоих, и резкий подъём на ноги — Гергер рефлекторно вскочил следом, — привёл к одинаковому мимолётному головокружению и потемнению в глазах. В итоге всё, что выиграла Рене — время вырваться из захвата, ведь оклемались они от столкновения лбами одновременно. Рене атаковала первой снова — двойка в голову, ложная, настоящая — другой рукой в корпус. Гергер пропустил удар в рёбра, но перехватил её руку и провёл удар коленом в бедро — в ответ, в то же место, куда она била ранее. Ноги девушки подкосились на доли секунд, а Гергер отступил, давая ей возможность вернуть равновесие вместо того, чтобы воспользоваться шансом вновь опрокинуть. — А ты делаешь успехи, — как бы между прочим (нет, ну точно специально!) заметил юноша. — Заткнись, — огрызнулась Рене. В ней закипела злость — не на него, на себя за эту секундную слабость. Она снова бросилась вперёд — агрессивно, — забывая про защиту: серия прямых, с левой, с правой, снова с левой, хук, апперкот — Гергер уходил, блокировался, уклонялся, не отвечая ни на один удар. Не потому, что его загнали в угол, активно атакуя, а потому что выгоднее было дождаться, когда оппонент достигнет предела. Когда дыхание Рене сбилось окончательно, Гергер сделал всего одно движение — шаг внутрь, обманный заход справа, и, когда Рене подняла блок под его правую, он провёл удар левой во вновь открывшийся корпус. Рене, заметив удар, но не успев перевести дух после недавнего активного наступления, подставилась, согнувшись пополам. И Гергер подхватил её, не давая упасть и придерживая за локоть. — Отдышись. Рене оттолкнула его руку. — Я в порядке. Она соврала. Он знал это, но не стал спорить — отступил на шаг, позволяя ей выпрямиться, расправить плечи. Они разошлись на дистанцию удара. Теперь Гергер решил атаковать — низкий удар в корпус, чтобы проверить её защиту, и Рене встретила его блоком, одновременно с тем проведя ответный выпад, от которого Гергер ушёл, сразу замахнувшись другой рукой в голову — Рене, не пытаясь блокировать на сей раз, поднырнула под занесённую руку, встретив уже знакомый выпад коленом, к которому оказалась подготовлена — она перехватила ногу Гергера под колено и дёрнула на себя. Гергер потерял равновесие, и Рене вдогонку провела удар в открывшееся солнечное сплетение, заставив противника выдохнуть вес воздух. — Уже не смешно? — усмехнулась она, но усмешка вышла сбитой — она сама еле дышала. Гергер поднялся, утёр пот с виска тыльной стороной ладони и фыркнул. Он ничего не сказал, и это лучше прочего сказало, что кое-кто поубавил свою заносчивость и перестал смотреть на противницу, как на кого-то, кому не достаёт техники. Они сошлись снова, но оба были достаточно уставшие, потому удары стали не такие быстрые, блоки — не такие плотные. Мышцы налились свинцом, лёгкие сдавливало, времени восстановить дыхание не было. Гергер, решив, что пора заканчивать, сделал порывистый выпад, желая нанести удар под дых, Рене перехватила его руку, удерживая, её нога заскользила по песку, и она сместила её, чтобы удержать равновесие. Восстановив его, сразу сделала шаг влево, чтобы обойти его с фланга, но песок предательски уходит из-под подошвы. Нога Рене подвернулась — не наружу, не внутрь, а как-то неестественно, плоско, всей стопой, после чего послышался хруст, и девушка внезапно осела на землю, рвано выдохнув и непроизвольно закусив губу. Гергер так и замер на полусогнутых, растерявшись от подобного поворота событий. За весь их спарринг было столько шансов покалечиться, но Рене серьёзно подвернула лодыжку едва ли не на ровном месте? Вздохнув с таким видом, будто у него неминуемо начнется мигрень, он выпрямился и подошёл к подруге, опускаясь на корточки. Глянул на её лодыжку, приподнял штанину, замечая, как резво краснеет и припухает нога. Хруст стоял до того страшный, что он даже сомневался, а просто ли она подвернула ногу или дело дошло до перелома? — Дурочка, — пожурил он. — Как ты умудрилась? — Заткнись, — буркнула Рене, и в голосе её мелькнули боль и лёгкое раздражение, и обида на себя, на этот дурацкий песок, на всё сразу. Гергер удручённо покачал головой и повернулся к ней спиной, а после опустился на корточки, бросив: — Давай, залезай. — Я сама доскачу. — О, да ладно, спарринг закончился, может, ты не будешь упрямиться и дашь мне помочь? Рене, поколебавшись несколько секунд, всё-таки нашла в себе силы подняться, обхватила со спины шею Гергера и почувствовала, как он придержал её под бёдра, прежде чем выпрямился и широким шагом направился в медпункт. — Ты специально вёл себя, как заноза в заднице. — Ничто не выводит тебя больше, чем я. Разве спарринг со мной — не выгодная вещь? Когда я перестану тебя бесить, почти не останется вещей, которые выбьют из колеи. Рене фыркнула — Гергер не видел, но наверняка догадывался, что теперь, оказавшись у него на спине, девушка довольно улыбалась. — Не льсти себе. Мне не нужны тренировки с тобой, чтобы в ответственный момент взять себя в руки. — Может быть, — уступил он, а после самодовольно бросил, — но я явно оказываю положительный эффект, ведь раз при мне попав впросак, ты так отчаянно после… эй! Рене незамедлительно отвесила приятелю оплеуху, прервав его на полуслове, а после подалась вперёд, навалившись на него всем весом, из-за чего истощенный тренировкой Гергер едва не повалился вперёд. Он вынужден был остановиться, чтобы восстановить дыхание и равновесие, и несколько секунд они оба молчали, а после прыснули со смеху. — Серьёзно, прекрати, я не донесу тебя, если ты будешь смешить меня. — Могу ли я уже самоуверенно заявить, что учу тебя контролю над эмоциями? — лукаво осведомилась Рене у него над ухом. — Я правда скину тебя и в медпункт ты поползешь гусеницей! — Лжец, — не моргнув и глазом, опровергла она его слова. — Ладно, ладно, доходяга, окажу тебе услугу и помолчу, а то надорвёшься. — Тц. И вот так, перебрасываясь язвительными комментариями, они добрались до медпункта. И только когда врач подтвердил, что это не более, чем растяжение, Гергер почувствовал, как до сих пор бьющееся бешено под рёбрами сердце начало возвращаться к прежнему ритму. Он сам себе не решался признать, что в момент внезапного падения Рене, первой его мыслью было: «Я переусердствовал», — и лёгкий укол вины пронзил где-то там же, под рёбрами.