Теория Любви

Аудитория пахла мелом, кофе и чужим стрессом. Шарль сидел на втором ряду, с идеально выпрямленной спиной и абсолютно мрачным выражением лица. Ручка в его пальцах уже минуту как не писала — он просто крутил её, наблюдая, как по доске скользит знакомый почерк. Макс. Профессор Верстаппен. И по совместительству — человек, который вчера вечером целовал его в шею и шептал «ты у меня самый умный». Шарль медленно выдохнул. — Итак, — голос Макса звучал спокойно, даже лениво, — кто решит этот предел? Тишина. Абсолютная. Шарль даже не поднимает взгляд. Он уже знает, что будет дальше. — Леклерк. Конечно. Шарль медленно поднимает голову. Их взгляды встречаются — и на долю секунды в глазах Макса мелькает что-то слишком знакомое. Слишком личное. Но исчезает так же быстро. — Да, профессор? Холодно. Чётко. Без намёка на то, что вчера они делили одну постель. — К доске. Несколько студентов переглядываются. Кто-то уже сочувственно смотрит на Шарля, как на приговорённого. Шарль встаёт. Он умеет решать. Он правда умеет. Но рядом с Максом всё идёт не так — мысли путаются, руки немного дрожат, и это бесит его больше всего. Он пишет решение. Один шаг. Второй. Третий— — Ошибка. Резко. Без паузы. Шарль замирает. — Где? — сдержанно спрашивает он. Макс подходит ближе. Слишком близко. Настолько, что Шарль чувствует его запах — знакомый, родной, раздражающе уютный. — Здесь, — Макс указывает мелом, почти касаясь его руки. — Ты потерял знак. Шарль сжимает челюсть. — Это не влияет на итог. — Влияет, — спокойно отвечает Макс. — В математике нет «почти правильно». Шарль резко оборачивается к нему. — Зато есть «придирки». В аудитории становится тихо. Очень тихо. Макс смотрит на него. Долго. Слишком долго. И в этот момент он — не парень. Не человек, который знает, как Шарль смеётся в подушку. Он профессор. — Садитесь, Леклерк. Два. Шарль чувствует, как внутри что-то обрывается. Он молча возвращается на место. Садится. Сжимает ручку так, что пальцы белеют. Он ненавидит его. Или пытается. Пара заканчивается. Студенты быстро расходятся А он ждёт. Когда аудитория пустеет, Макс закрывает журнал. Тишина становится другой. Тяжёлой. — Ты специально, да? — Шарль первым нарушает её. — Тебе нравится? Макс поднимает взгляд. — Что именно? — Это, — Шарль машет рукой в сторону доски. — Унижать меня. Валить. Смотреть, как я— — Я тебя не валю, — спокойно перебивает Макс. — Да ну? Шарль встаёт. Подходит ближе. — Я один такой? Или у тебя хобби — ломать жизнь своим студентам? Макс смотрит на него внимательно. Слишком внимательно. И вдруг… делает шаг ближе. — Ты правда хочешь честный ответ? Шарль замирает. — Да. Пауза. Макс чуть наклоняется, его голос становится тише: — Потому что ты можешь лучше. И это… Не то, что Шарль ожидал. — Это не оправдание, — шепчет он. — Это причина, — отвечает Макс. И на секунду между ними снова что-то щёлкает. То самое. Но Шарль отступает. — Ненавижу тебя, — тихо говорит он. Макс слегка улыбается. И это уже опасно. — Увидимся вечером? … Шарль закрывает глаза на секунду. А потом выдыхает: — В семь. Макс кивает, как будто ничего не произошло. Как будто он только что не поставил ему «два». Как будто вечером он не будет обнимать его так, будто Шарль — самое ценное, что у него есть. Шарль разворачивается и выходит. И только на улице он тихо, почти беззвучно шепчет: — Ненавижу… Но звучит это совсем убедительно.