Gas station coffee

У Техно нет привычки брать с незнакомых номеров. Таков уж порядок. Все его важные люди вписаны в контактную книжку, бумажную тоже на всякий, а от других он звонка не ждёт, но когда в утро субботы телефон пиликает пропущенным, оценивает шансы. Номер самый обычный – не блатной, не купленный, не из государственных. Может быть, просто реклама. Может быть. Голова подозрительно стихает на это, из чего Техно делает вывод – нет, не реклама, голосам лишь бы спутать ему карты. Но если принимать звонки он просто не фанат – перезванивать обратно в принципе под мораторием системы ценностей. Поэтому он даёт номеру отсрочку и не блокирует, отчего-то это кажется правильным. И ставка играет. Ему требуется перетерпеть любопытный взгляд Фила и косоватый Уилбура, чтобы отнекаться с собрания Синдиката, где он по возрасту пока скорее авансом, и шагнуть в коридоры. Ковёр туго натянут под подошвами, не скрипит и не утягивает шаги, плащ приятно покачивает с плеч. В трубке встречает знакомый голос. — Здоров, Техно. Ты же ещё Техно? Наверное, ты бы не менял имя, слишком много... боже мой. Ты взял. Техно выдувает хриплый звук. Он думает, это смех. — Не припоминаю, чтобы покойникам проводили сеть. Пару месяцев назад интернет взорвался трагичным известием – смерть на поле, несчастный случай по большей части, скорее от последствий атаки, чем непосредственно неё. На место вызвали молодого и подающего надежды героя, на месте затем обнаружили его же кости. У героя был светлый ёжик и зелёный, цвета свежей листвы, наряд с маской – а также имя, которое Техно вызубрил до оскомины. Герой был мёртв последние три с лишним месяца. Дрим был мёртв ровно шестьдесят девять дней, если считать. Техно считает символичным услышать его голос именно в эту дату. В трубке что-то сиповато хрипит, новоявленный мертвец смеётся, как в последний раз. На фоне кто-то жалобно ноет, и смех тут же обрывается. Техно трёт лицо. — Откуда в аду мой номер, Дрим? — спрашивает, уперев плечом в стену кухни. Кран шваркает о стальную раковину дробью капель, после тихнет. В трубке тоже. — Сэр, герой без номера, сэр? Вы ещё на телефоне? — Не зови меня по имени, они могут слушать, — просит тот мигом позже. Техно почти видит, как его пальцы белеют на корпусе мобильника. — За нами только слетели хвосты, я позвонил, как смог. Тут дерьмовая сеть, мы тормознули в одном из этих хостелов за доллар в захолустье. Постояльцы что-то между джанками и инфорсерами под прикрытием, но... Он замолкает. За нами, мы. Техно не хочет спрашивать и просто вздыхает. — Зачем ты звонишь? — Просто, — без запинки отвечает Дрим, — захотелось поговорить. Тут бывает немного... шумно. — Техно не верит ему ни на секунду. По какой-то причине он ещё не повесил трубку, быть может, ему тоже немного шумно. — Нам надо встретиться. — Плохая идея. — Техно. — Нет, Дрим. Рад, что ты выбрался, но я не открываю перед "вами" двери. Я ничего тебе не должен, и ты не можешь приехать. — Я не собирался... Техно кладёт трубку. Телефон в кармане, и он забывает об этом звонке, едва возвращается в пучину собрания, спуская всем бормотание и переглядки, кивая Филу и толкнув Уилбура в плечо. Позже вечером он видит сообщение с адресом. Какая-то дешёвая забегаловка у выезда на шоссе, последняя заправка перед двадцаткой километров в никуда, без съездов и обходных дорог. Он ничего не пишет в ответ. Не настолько глуп. Ближе к ночи пересматривает новости, а утром собирает сумку. Фил не знает всего, но кивает, потому что знает его. На месте встречает тёмный фургон и пустая парковка. Утренний поток машин ленивой рябью скользит по теплотрассе, пыль летит из-под колёс, солнце парит верх затылка, отражаясь от черного асфальта, а костюмированный аэромэн у въезда – единственный пока не облупившийся или выцветший среди всей этой Сахары цвет. Вопреки распространённому мнению, Техно не из самонадеянных, поэтому идёт прямо к кафешке близ заправки, в обход фургона. Это всё ещё может быть ловушкой, и "всё ещё" в этом предложении лишнее. Это вполне может ей оказаться, вероятнее всего и окажется, но голова молчит. Техно даёт Дриму шанс. Они встречаются внутри. Дрим выглядит помято, и это Техно ещё смягчает. Из жалости, немного снисходительности и понимания – смягчает и принимает руку, когда тот тянется пожать. Вся в мозолях, как и всегда. Дрим был в бегах последние три месяца, и если это не подлава, это может быть первым его контактом с человеком за всё время. Техно, если честно, по барабану. Просто проверяет рукава на оружие. — Привет ещё раз, неплохо сохранился. — Ага. Крайне неловко. Дрим смазанно улыбается, утягивая рваный шрам с лица, чешет затылок. Волосы у него уже не светлые, выкрашены до чёрных, на лице не фирменная, самая обыкновенная маска, солнечные очки открывают глаза на осмотр прохладного зала. Выглядит Дрим, как типичный беглец от закона – так и не скажешь, что мёртв третий месяц. — Ну как ты вообще? Как устроился? — начинает тот, и разговор кое-как тянется сквозь духоту. Знать ему нужно всё, но не до глубокого – Дрим бегает по грани тайны и бытовых вопросов, больше болтает о себе и ценах на бензин, рассказывает, как тяжко покупать продукты в Волмарте, когда из денег только скопленная пенсия, как обучаться водить экстерном порушило ему расписание сменённых деревушек у окраины и какая на самом деле отвратная сточная вода на заправках. Ни слова о том втором человеке, но всегда с местоимением "мы". В какой-то момент подходит официантка, и они делают по заказу. Дрим вежливо отказывает, просит воду и набор одноразовой посуды, если есть. Техно вздыхает и просит им обоим по латте – дай бог, и встреча быстрее кончится. Правила приличия же, не сидеть дольше выпитого кофе. Дрим, однако, с этим не торопится. Всё говорит и говорит, походит на безумца, периодически то вспоминая про второго, чисто формального, собеседника за столом, то бросаясь обратно в лихорадочный бред. Техно думает, он может быть под опиоидами на радостях свободы, но не спрашивает. Помнит, как хреново было поначалу, после ухода из Башни. Не с кем обсудить, не к кому прийти, нечего делать – ты просто есть, занимаешь пространство костями да мешком кожи, скрипишь суставами в тишине, тратишь кислород с удушающей божеской рукой у загривка. Но терпение у него ограниченное, а кофе – кончается. Как раз когда Техно собирает силы в кулак, чтобы влезть-таки посреди монолога, колокольчик над дверью звякает. К ним топают злобные шаги, буквально ощутимо злобные. Дрим оглядывается и тут же скисает. — Я забыл отписаться, да? — Нихуя ты не забыл, ты опоздал, оставил меня дрыхнуть в машине, а потом, когда... — и завелась шарманка. Ребёнку на вид лет десять, но гнева в нём с разрытый котлован. Техно не без удивления смотрит за тем, как он отчитывает бывшего героя с большой буквы, надежду всея страны и будущего мессию, если действия Комиссии имели хоть сколько-нибудь смысла. Дрим с сожалением что-то оправдательное мямлит, зыркает на Техно и представляет мелкого вояку. Томми, без малого тринадцати лет пацан. Удивительно маленький для своих лет и ярости, которой он Техно силится сжечь заживо. Чем-то похож на Уилбура – возможно, структурой челюсти, чем-то с черепом. Или ядовитым огоньком в глазах, под ядрёным прищуром, сутулостью в плечах не на его рост, злобой подскочивших уголков губ, точно всегда в боевой готовности, с зубами вместо кастетов. Смотрит волком, кусает с толком. Техно может это уважать. Томми одаривает его самым сухим кивком, какой он видел за жизнь. Садится напротив, сбоку Дрима, жмётся к нему и морщит детское лицо на запах кофейного помола. — Это Техно, — представляет уже его Дрим. Техно не уверен, нужно ли представление с тем уровнем злобы, какую пацан к нему питает. — Наслышан. — Он кивает Техно. — Шрамоёбок. Дрим вздыхает – явно не первый их такой разговор. Но прежде чем он успеет вмешаться, парень продолжает: — Мы собирались выехать через полчаса, ты тут уже два с лишним. Когда конец пит-стопа? Ты говорил, график больше нельзя менять. — Да, мы немного заболтались, — фыркает Дрим, утягивая мальца ближе. Тот мигом растворяется в закромах его воротника, млеет по-чеширски. — Ты мог бы позвонить. — Я звонил, — возмущённо. — Какого хера тебе нужен телефон, если ты к нему не подходишь? — Ну извиняй, тут шумно. Не услышал. Пацан недоверчиво кряхтит и возвращает внимание Техно. — У тебя волосы розовые, — зачем-то констатирует. Затем оглядывается на Дрима. — И ты ещё запретил мне краситься в красный! Тот поджимает губы. — Красный привлекает внимание, с ним тебя легко опознать. А Техно уже много лет не в бегах, ему нет смысла скрываться. — Я был розовым ещё во времена побега, — полезно вставляет Техно, собирая на себе раздражённый взгляд беглеца и странноватый беглеца помладше. — Да, потому что это генетическое. — Мех. — Что значит мех, ты буквально... — Я тоже хочу в розовый, — решает вдруг Томми, и Дрим давится. — Ты что... нет. Не-а, ни за что. Не сейчас так точно. Мальчишка фыркает, громко вздыхает, широчайше распахивает глаза с искорками – и стойкость Дрима рушится карточным домиком, не выдержав и слабого ветерка. Техно видел такое у отца, когда кто-то из них слишком налегал. Нежелание позволять, но желание дать набить свои собственные шишки – контрастное родительство. Зачем бегущему от системы герою заводить ребёнка? — Ладно, хорошо, но позже. И не всю голову, договор? — Дрим дожидается кивка и только тогда подталкивает ребёнка к краю потёртого красного диванчика. — Давай, я скоро приду. Можешь пока глянуть тот фильм с компа. Будто щенку в будку свет провели, Томми оживляется. — Про глобальное потепление? — Он самый. Ребёнок срывается с места. — Ты пожалеешь об этом, я включаю его на тыще восемьдесят, — кричит уже с порога, заставляя официантку подпрыгнуть. Фыркает чему-то своему, кривовато помахивает Техно и исчезает за мутным стеклом дверей. Колокольчик звякает. — Он может быть настырным, но он правда хороший парень, — говорит Дрим секунду спустя. Они возвращают стаканы официантке, ни один не двигается. — Кто он тебе? — из ленивого любопытства тянет Техно. Тот жмётся, но вздыхает. — Да просто ребёнок, нашёл его... или скорее он меня года четыре назад. Ты тогда ещё... Он не договаривает. — Системный? — Техно спрашивает. — Нет. Нет, ни за что. — Хорошо. Разговор доживает последнее, и он начинает собираться на выход. Дрим тоже, чуть менее активно, но как всегда уступчиво. Техно оплачивает оба их заказа и почти надеется, что Дрим за это время уже смоется. Тот ждёт в дверях. Кончают тем, что медленно бредут по парковке. Солнце всё такое же яростное, внутренности Техно всё так же подгрызает, но уже сырее и мягче. — Куда дальше? — кто-то спрашивает, и он с промедлением узнаёт свой голос. Дрим жмёт плечами. — Томми хочет глянуть океан, так что давим педаль к востоку. Лучшие пляжи, конечно, слишком близко к населенным пунктам, но уверен, что-нибудь отыщется. — Он долго на него смотрит, прежде чем вытащить из чёрной борсетки с пояса ключи. На цепочке болтается брелок баскетбольной команды из полуфинала. — Держитесь подальше от больших городов, — говорит ему Техно, — и гипермаркетов, там всё в камерах. Если твоё лицо ещё в программе, в инсценировке не будет смысла. — Техно... — Я не хочу больше видеть этот номер, в следующий раз, когда он прозвонит, заблокирую без задней мысли. Просто предупреждаю. — Он делает паузу. Вздыхает. — Удачной дороги. И перестань покупать пацану консервы, ему нужны витамины, иначе вырастишь второго себя. Дрим фыркает сквозь поджатые губы, не сводя глаз с ключей. — Спасибо, что приехал, — говорит, — не знал, надо ли тебя реально ждать. Спасибо. Техно отмахивается и разворачивается. Они не прощаются, просто расходятся по машинам, и он выжидает, пока побитый фургончик вильнет с выездной дорожки, прежде чем вставить ключ в замок зажигания. Четырьмя неделями позже приходит уведомление о паре-тройке фотографий с незнакомого номера. У Техно мораторий, но он открывает чат. На снимках где-то крабы, где-то водоросли с морской травой, а кое-где знакомый ребёнок и знакомый взрослый – оба темноватые, загорелые, старший в кепке на чёрные волосы, мелкий с выцветшей прядкой розового у края чёлки. Оба смеются. За спинами темнеет океаническая глубь. Номер уже не тот, так что Техно игнорирует кнопку блока и шлёт в ответ большой палец.