Благословленное дитя

Ангренаж — основная система зубчатых передач в часовом механизме, которая связывает заводную пружину и устройство анкерного спуска, вращая при этом стрелки циферблата. В переносном смысле слово «ангренаж» может использоваться для описания неумолимо работающего механизма, запущенного процесса, который уже не остановить.

      — Молодой хозяин, когда вы вернетесь?       — Через два дня.       Эмрис поправил запонки на манжетах и оглянулся в сторону большого зеркала над камином, чтобы проверить свой внешний вид. Его волосы, обычно неподвластные заклинаниям и гравитации, сейчас лежали послушной волной, благодаря зелью «Простоблеск». Если бы не оно, вместо аккуратных локонов на его голове красовалась бы лохматая шевелюра как у отца, деда и других Поттеров, чьи колдографии и редкие портреты он видел еще в детстве.       Строгая мантия синего цвета с серебряной вышивкой по подолу подчеркивала его осанку и разворот плеч. Вытянувшись за время учебы, теперь он производил совершенно другое впечатление нежели год назад. Еще несколько лет и никто не осмелится относиться к нему как к ребенку.       — Кикимер, сегодня вечером должны доставить важный для меня заказ. Как только он прибудет, найди меня на территории поместья Малфоев и принеси его.       — Да, молодой хозяин.       Взяв заранее подготовленный подарок, Эмрис шагнул в зеленое пламя, оставив позади старого эльфа и полумрак прихожей.       — А Роза еще не готова, — раздался бодрый мальчишеский голос.       Хьюго удобно устроился на ковре перед камином, наблюдая за тем, как шесть маленьких улиток ползают по длинной ветке, оставляя за собой темный след слизи на потрескавшейся коре.       — Чем она занята?       — Полирует метлу.       Хьюго вскочил с места и бросился к Эмрису. Его глаза блестели восторгом, когда он потряс веткой прямо между ними.       — Я дал им имена! Это Пройдоха, Тихоня, Недотрога, Великан, Ворчун и Карлик! — он указал на каждую улитку по очереди и замер в ожидании ответа. Чуть нахмурившись, Эмрис осторожно отвел чужую руку в сторону, прошел в гостиную и опустился в кресло. С нетерпением Хьюго последовал за ним.       — Почему именно такие? — спросил Эмрис, с некоторым интересом рассматривая улиток. Они изменились и теперь выглядели совершенно по-другому, чем в день своего вылупления. Тогда они были похожи на бесцветные шарики, которые ему пришлось осторожно переложить в новый аквариум, потому что их слизь расплавила старый. Но — он мог отдать им должное — их раковины и правда цепляли взгляд. Фиолетовая, синяя, зеленая, красная, оранжевая и серебристо-белая — они переливались разными оттенками и выглядели как красивые украшения, чье единственное предназначение — молчать и радовать глаз хозяина.       — Так зовут героев книги, которую мне подарил дядя Виктор. Там волшебник путешествует, помогает разным магическим существам, и в благодарность они становятся его верными слугами.       — Ты забыл упомянуть, что волшебник отправился в путешествие, чтобы посвататься к принцессе, чья мать — злая ведьма, которая убивала всех претендентов на руку ее дочери, — послышался голос Рона. Он вышел из-за двери, ведущей в сад, бросил испачканные землей перчатки на тумбу и сделал большой глоток из графина с водой поблизости.       — Это ненужные детали, пап. Отправиться в опасное путешествие ради какой-то девчонки звучит ужасно глупо и скучно, — ответил Хьюго и скривился. Как и любого другого мальчика, его интересовали приключения и сражения, а не любовь и девочки.       — Ха, ты заговоришь по-другому, когда влюбишься. По себе знаю.       — Нет, не стану! Я не хочу стать таким, как Тедди, когда он влюбился в Виктуар! Все эти записки, песни, которые он сочинил, стихи…       — Кстати о Тедди, — Рон указал рукой на коробку с большим зеленым бантом на полке, — это подарок от него для Малфоя-младшего. Они с Виктуар не смогли приехать и просили передать свои извинения. Только будь осторожен, Эмрис, судя по письму, там что-то, кхм, живое и редкое.       — Хорошо.       — …подарки, свидания, нежности и постоянные касания! — на одном дыхании выпалил Хьюго и только хотел сделать еще один вдох, чтобы продолжить, как со второго этажа спустилась Роза. Перекинув метлу через плечо и облачившись в свободную рубашку и брюки, она выглядела не как гость на дне рождения, а как игрок в квиддич перед решающим матчем.       — Можешь расслабиться, Хьюго. Найти себе такую же крутую девушку, как Виктуар, тебе точно не светит, — она взглянула на Эмриса и отца. — Я готова.       — Отлично, тогда идем в сад и я аппарирую вас.       Роза на миг поморщилась: она не любила аппарацию и то ощущение клаустрофобии, которое возникает при перемещении. Будь это возможно, она предпочла бы попасть к Малфоям с помощью камина. Вот только отец точно не согласился бы с ней.       — Папа, мы могли бы…       — Нет, Роза. Мы уже это обсуждали. Я не открою камин для дома Малфоев — это небезопасно. Посмотри на Эмриса — он же не жалуется, хотя проход на Гриммо открыт только для нашего дома.       Роза с раздражением посмотрела в сторону Эмриса. Тот в ответ приподнял бровь и одарил девушку безразличным взглядом. Ему не нужно было ничего говорить — один его идеальный вид действовал на нервы сильнее слов.       — Когда мы использовали камин на вокзале, ты не посчитал это небезопасным.       — Камины на вокзале отличаются от тех, что используют в домах магов. Заклинания, наложенные на каменную кладку, удаляют следы перемещений каждый час, поэтому найти наш адрес в той суматохе практически невозможно. Давай не будем ссориться, вы же не хотите опоздать?       На этом спор закончился. Они втроем плюс Хьюго, который захотел их проводить, вышли на задний двор и остановились возле деревянных качелей и клумб с яркими цветами. Положив руки на плечи дочери и крестника, Рон посмотрел на сына.       — Так, Хьюго…       — …не колдовать без тебя, не выпускать улиток из аквариума и не брать метлу. Я все помню, пап.       — Молодец, и переоденься во что-то приличное. Мы с тобой пойдем навестить бабушку с дедушкой, когда я вернусь. Роза, Эмрис, сделайте глубокий вдох на счет три. Раз. Два. Три!       Миг длился одновременно мучительно медленно и слишком быстро. Тело сдавило со всех сторон, в глазах потемнело, легкие сжало тугим обручем, заставив выдохнуть весь набранный воздух. По рукам и ногам прокатилась волна колючих мурашек, осев в напряженных мышцах жгучей судорогой. Уши заложило — единственным звуком остался стук собственного сердца в барабанных перепонках. Несколько ударов — и наконец в лицо ударил порыв холодного ветра. Они прибыли.       Эмрис сделал глубокий вдох и открыл глаза. Высокие кованые ворота с ажурными вензелями «ММ» преграждали путь к широкой гравийной дорожке, ведущей к поместью. Живая изгородь вокруг, казалось, двигалась по собственной воле. Скорпиус как-то рассказывал, что она, как и любые другие магические растения, имела зачатки разума и могла съесть неосторожно приблизившихся грызунов и других мелких животных. К счастью, это не распространялось на птиц, поэтому корреспонденция доходила до Малфоев без особых проблем.       Рядом Роза уронила метлу и согнулась пополам. Она тяжело дышала, жмурилась и опиралась дрожащими руками о колени. Каждый ее сиплый, с надрывом, вздох был встречен тихими словами поддержки от Рона, который стоял на одном колене рядом с дочерью и осторожно поглаживал ту по спине.       — Все, я в порядке, — прохрипела Роза и выпрямилась. Ее лицо, бледное и вспотевшее, чем-то напоминало лицо Скорпиуса в поезде. Что-то общее между ними все-таки было — оба не любили демонстрировать дискомфорт и открыто говорить о нем даже в кругу самых близких людей.       — Выпей, — Рон протянул дочери стакан воды, который успел наколдовать, и посмотрел в сторону поместья. — Хм, ничего не изменилось. Все так же претенциозно и по-снобски выверено. Что ж, наслаждайтесь и веселитесь, но не трогайте ничего подозрительного и опасного.       — Папа.       — И если кто-то из Малфоев или их портретов предложит что-то подарить вам, не соглашайтесь. Они наверняка попытаются дать вам какой-нибудь темный артефакт.       — Папа!       Внезапно раздался высокомерный голос:       — Как всегда лезешь не в свое дело, Уизли. Мне стоит ждать рейд из Министерства?       Светловолосый мужчина в дорогой на вид мантии стоял у ворот поместья и с кривой усмешкой наблюдал за ними. Серые глаза безразлично скользнули по лицам отца и дочери, пока не остановились на фигуре Эмриса. Встретившись взглядом с холодными зелеными глазами, отец Скорпиуса отвернулся и плавно завёл руки за спину.       — Если дашь повод, Малфой, — ответил Рон, выпрямившись и расправив плечи. Внушительный рост и уверенная поза придавали вес каждому сказанному им слову. — За вашей семьей закрепилась репутация тех, кто способен подкинуть темный артефакт маленькой девочке ради собственной выгоды. Я ничего не забыл.       Усмешка сползла с губ Малфоя. Его тело напряглось, а скулы заострились от того, с какой силой он сжал зубы.       — Дети, я заберу вас завтра после обеда. Если что-то случится, — один предупреждающий взгляд в сторону, — немедленно свяжитесь со мной и я аппарирую из Норы, чтобы забрать вас. Эмрис, не забудь попросить у Малфоя-младшего ответное письмо для Тедди. Роза, победи там всех.       Рон обнял дочь, пожал руку крестнику и, бросив неприязненный взгляд на владельца поместья, аппарировал домой.       — Проходите, — коротко бросил Малфой, коснувшись железных прутьев. Ворота дрогнули и растворились в сером дыме, пропустив Розу и Эмриса внутрь. В молчании они втроем направились в сторону поместья. Понаблюдав несколько шагов за скованной спиной перед собой, Эмрис обратился к Розе:       — Знаешь, ты могла бы не брать метлу с собой. Скорпиус рассказывал, что у него целая коллекция метел. Маловероятно, что он отказался бы одолжить тебе одну.       — Ты не понимаешь. Чтобы добиться лучших результатов в воздухе, нужно использовать метлу, которую знаешь от и до, все ее сильные и слабые стороны, — она ласково огладила рукоять в своих руках. — Как бы ни были хороши метлы Скорпиуса, они не сравнятся с моей. К тому же, здесь будет Пиритс, с которым мы договорились устроить матч-реванш, поэтому я должна быть уверена, что моя метла меня не подведет.       — Интересное мнение.       Неожиданно в разговор вмешался Малфой.       — Удивительно, что ты не знаешь таких простых вещей, — он косо посмотрел на Эмриса. — Неужели Поттер настолько занят, что не рассказал единственному ребенку об азах полетов? А ты, Грейнджер-Уизли, зря отказываешься от щедрости моего сына. Видимо, забыла или не знаешь, что чем дороже метла, тем больше у игрока шансов на победу.       Роза закусила губу: сдерживала себя, чтобы не вступить в спор с отцом Скорпиуса. Она не хотела усугублять и так непростые отношения между Малфоями и Уизли. У Эмриса не было таких ограничений.       — Мой отец обучил меня многому. Особенно тому, что полагаться прежде всего нужно на себя самого. Метла, как и любой другой инструмент, подчиняется владельцу. Это не палочка, которая может взбунтоваться при неправильном обращении с ней. Если игрок оправдывает свое поражение неподходящей метлой, то он не лучше маггла, перекладывающего ответственность на волю судьбы, — глядя прямо в глаза Малфоя, Эмрис медленно проговорил:       — И деньги здесь ни при чем. Талантливый игрок выйдет победителем против посредственности, даже если у того будет самая дорогая метла в мире. Вы так не считаете, мистер Малфой?       — …Деньги все еще многое решают в нашем мире, мальчик.       — Да, вот только не они помогли вам и вашей семье избежать тюрьмы после падения Волдеморта.       Малфой дернулся и резко обернулся. Эмрис успел заметить, как по его левой руке прошла крупная дрожь.       — Это дела минувших дней. Не стоит ворошить прошлое, особенно то, которое тебя не касается, — с явным предупреждением процедил Малфой.       — Я придерживаюсь иного мнения. Прошлое во многом определяет, кто мы есть. Знать и помнить его — прерогатива разумных людей, — голос Эмриса стал мягче. — Поэтому, мистер Малфой, вам не стоит забывать, к чему привел ваш выбор следовать за неправильной стороной в прошлом. И к чему может привести повторение этой досадной ошибки в настоящем.       Тишина после его слов длилась пару минут, пока внезапно не раздался громкий хлопок, заставивший Розу вздрогнуть, а Малфоя прийти в себя. Перед ними возникла молодая эльфийка в чистой белой ливрее. Она мгновенно склонилась в поклоне, достав своими длинными ушами до белого мраморного пола. Оказалось за разговором они успели преодолеть расстояние от ворот до входной двери. Высокий голос неприятно громко разнесся по округе, когда эльфийка пролепетала:       — Хозяин! И гости молодого хозяина! Вас уже ждут на летней террасе!       — Передайте подарки Номе и следуйте за ней, она проводит вас, а мне нужно идти.       Малфой быстрым шагом поднялся по лестнице и скрылся за поворотом. Эмрис почувствовал, как губы изгибаются в подобии улыбки. Это было похоже на побег.

***

      На террасе их и правда ждали. Первым, кого они увидели, был Скорпиус, облаченный в праздничную серебристо-белую мантию. Он сидел за большим круглым столом в окружении нескольких юношей и девушек, которые были хорошо знакомы Эмрису.       — Мистер Эмрис Поттер и мисс Роза Грейнджер-Уизли прибыли, молодой хозяин!       Все обернулись в их сторону. Скорпиус встал и как хозяин праздника первым подошел, чтобы поприветствовать гостей. Он выглядел неплохо: зрачки не были расширены, капилляры не лопнули, не было болезненной бледности на лице, ладони не дрожали. С учетом его состояния, он держался исключительно хорошо. По-крайней мере для Малфоя.       — Добро пожаловать, вы как раз вовремя.       — Здравствуй, Скорпиус. С днем рождения, — Эмрис пожал протянутую руку и подошел к стулу, который, как он знал, был подготовлен специально для него. Даже здесь, в казалось бы неофициальной обстановке, соблюдалась строгая иерархия, и рассадка была точно такой же, как за столом Слизерина в Хогвартсе. Лишь с одним исключением — Розой, которой Аманда Дож уступила свое место рядом со Скорпиусом.       — Не в твоих правилах приходить последним, Поттер, — произнес юноша справа. Его холодные голубые глаза остановились на фигуре Розы, которая обнимала Скорпиуса. — Уизли опять доставляла неприятности?       — В пределах нормы. Она не стоит твоего внимания, Честер, — Эмрис качнул головой и Гамп немного расслабился. Он дважды постучал пальцами по столу и зачарованный чайник подлетел ближе, чтобы наполнить чашку Эмриса чаем.       — Но видимо стоит моего, — протянула девушка в двух местах от Эмриса. Ее недовольство выдавали лишь поджатые губы и искоса брошенные взгляды на стул рядом. Для кого-то другого уступить на один день свое место — не стоило и кната. Вот только каждый за этим столом знал, насколько зыбким может оказаться их положение, если в дело вмешаются родственные связи и чувства. Как бы холоден ни был Поттер, все знали, кто его крестные родители и то, что с Уизли их связывает общее детство.       — Мы можем поменяться с тобой, Дож. Я не откажусь посидеть с Уизли: с ней точно можно поговорить о чем-то более интересном, чем об астрономии и зельеварении, — послышался игривый голос Пиритса. Как и Роза, он отказался от мантии и сидел за столом в рубашке и брюках, а за его спиной на специальной подставке стояла метла, ожидающая того самого реванша, о котором говорила Роза.       Дож бросила в его сторону раздраженный взгляд — Пиритс сидел дальше всех от Поттера и принять его предложение было равносильно социальному самоубийству. Как и в Хогвартсе, здесь всё решала близость к Эмрису.       Между ними, как меж двух огней, оказался Эдвард Виридиан — самый молчаливый и спокойный член их компании. Он невзначай коснулся руки Дож, а потом медленным тягучим голосом заметил:       — Думаю, лучше оставить все как есть, Фабиан. Вы с Джереми прекрасно проводите время, сидя рядом друг с другом. Или ты намекаешь, что наконец-то нашлась девушка, ради которой ты готов оставить лучшего друга в стороне?       Глаза Пиритса расширились в ужасе. Он покраснел и закашлялся, прекрасно поняв намек. И как некстати сзади послышался голос виновницы перепалки.       — Приятно слышать, что ты находишь меня настолько интересной, Пиритс. Посмотрим, останешься ли ты при своем мнении, когда я надеру тебе зад в воздухе, — язвительно произнесла Роза и заняла свое место за столом.       — И мы с удовольствием понаблюдаем за этим представлением, Уизли. Не у одной тебя результат матча засел занозой в боку, — хмыкнул Гаспар Блишвик напротив и с иронией заметил:       — Ты не представляешь, сколько денег потеряли некоторые из наших, когда профессора объявили ничью.       — Грейнджер-Уизли, Блишвик. И почему же не представляю: в нашей общей комнате многие тоже возмущались решению профессора Уэно и писали ему с просьбами разрешить провести еще один матч.       — Забавно. Я бы не отказался на это взглянуть: вереница умоляющих гриффиндорцев на коленях — интересное должно быть зрелище, — Блишвик посмотрел налево. — Что думаешь, Честер?       — Каждый год вижу такое, когда кто-то из них проваливает экзамен. Ничего нового.       — Говорите так, будто бы сами с легкостью приняли свое поражение.       — Поражение, Грейнджер-Уизли? — насмешливо протянул Джереми Уилкис. Как и Пиритс, он был охотником в команде Слизерина и имел свои счеты с Розой, которая была охотником Гриффиндора. — По очкам мы победили и забрали кубок школы по квиддичу, а потом и кубок Хогвартса. Так кто же здесь в проигрыше, м?       Роза поджала губы. Ей нечего было ответить: обе награды и правда достались слизеринцам. Неприятно было это признавать, но с правдой невозможно было поспорить.       — В следующем году все изменится. Ваш ловец выпустился, а без него вам придется туго, — с вызовом нашлась что ответить Роза. — Наша команда полностью укомплектована, а вам придется искать и тренировать нового игрока. Посмотрим, кто победит в следующем соревновании.       Уилкис скривился и посмотрел на Пиритса рядом с собой. Они обменялись многозначительными взглядами.       — Почему даже на дне рождения все разговоры сводятся к квиддичу? — Фредерика Блишвик, сидевшая между братом и Уилкисом, с некоторым раздражением оглядела трех охотников. — Скорпиус, может откроешь подарки? Я хотела бы знать: правильно ли мы с Гаспаром выбрали в этом году.       Наконец-то все вспомнили, почему собрались здесь. Даже сам именинник, казалось, забыл о подарках, отвлекшись на спор между спортсменами. Один взмах его руки — и тут же появилась услужливая домовичка с парящими за спиной свертками и коробками. Они ровной стопкой опустились на стол, отодвинув тарелки с закусками и чайный сервиз в сторону.       — Что ж, тогда давайте начнем.       Пока Скорпиус разворачивал подарки, остальные тихо переговаривались друг с другом. Только Эмрис молчал и оценивал то, что каждый из гостей подарил: Гамп — копию неизданной рукописи своего предка, который сформулировал Закон элементарных трансфигураций Гампа; Блишвики — неплохой алхимический набор, который самому Скорпиусу сейчас было бы трудно приобрести; Уилкис и Пиритс, скорее всего, договорились заранее: от одного было недавно изданное пособие по уходу за метлой, а от другого сам набор.       На одном из подарков Скорпиус остановился дольше всех. Его голос прозвучал натянутой струной, когда он медленно прочел название книги вслух:       — «Тысяча смертельных проклятий. От родовых до персонализированных. Изящные решения без использования Непростительных». Виндиктус Виридиан.       Разговоры за столом стихли. Все посмотрели сначала на Скорпиуса, а потом на спокойно пьющего чай Виридиана.       — Интересный выбор, — заметил Эмрис, а потом добавил:       — Весьма продуманный.       Виридиан кивнул.       — Спасибо, Поттер. Думаю, Скорпиус по достоинству оценит выбранную мной книгу. Жаль, не вышло подарить ее раньше — возможно, все сложилось бы иначе.       Скорпиус замер. Его лицо посерело. Он посмотрел в безмятежные темные глаза Эдварда и стиснул зубы. Он не мог позволить себе показать слабость перед всеми. Перед Эмрисом. Сжав обложку дрожащими пальцами, Скорпиус заставил себя улыбнуться и выдавить сквозь сухие треснувшие губы слова благодарности. Контролируя каждое свое движение, прекрасно осознавая, что все наблюдают за ним, он аккуратно положил книгу на стол и взял в руки следующий подарок.       — Спасибо, Аманда. Я всегда хотел иметь свои собственные волшебные шахматы, но так и не нашел времени заказать их.       — Пожалуйста, Скорпиус, рада, что они тебе понравились, — Дож с легкостью включилась в разговор и приятно улыбнулась. Напряжение, витавшее в воздухе, немного рассеялось. Все, кроме Розы, буравящей Виридиана тяжелым взглядом, сделали вид, что ничего не произошло. — Фигурки сделаны из мрамора и зачарованы на верность своему владельцу. Так что они будут послушно выполнять все твои приказы, даже если решишь уничтожить их.       Скорпиус кивнул и потянулся к небольшой, завернутой в красивую светло-голубую бумагу коробочке.       — Постой! — Роза повернулась к нему и с некоторой неловкостью попросила:       — Можешь открыть потом, пожалуйста?       Все присутствующие с удивлением посмотрели сначала на нее, а потом на ее подарок. На миг стушевавшись, Роза тут же гордо вскинула подбородок и с вызовом ответила на чужие взгляды:       — Да, я хочу, чтобы мой подарок открыли в уединении, а не на глазах у всех. Какие-то проблемы?       — Никаких проблем, — произнес Скорпиус и одним аккуратным движением убрал коробочку во внутренний карман мантии. Его губы дрогнули и сложились в маленькую благодарную улыбку, на которую Роза ответила своей — широкой и подбадривающей. Теперь на столе осталось два подарка — небольшая шкатулка и коробка с большим зеленым бантом.       Проведя пальцами по резной деревянной поверхности шкатулки, Скорпиус поднял крышку.       — Что там? — Роза с любопытством наклонилась к его плечу, чтобы рассмотреть подарок от Эмриса. Остальные ограничились заинтересованными взглядами: воспитание и этикет не позволяли им так нагло вторгаться в чужое личное пространство. — Это что-то для зельеварения, да?       — Да, — Скорпиус поднял один из флаконов, и лучи летнего солнца скользнули по хрустальным граням, посылая яркие цветные блики во все стороны. — Яд?       Эмрис согласно кивнул.       — Только вылупившихся глизней.       — Они же очень токсичны в первые часы вылупления, — Дож непроизвольно придвинулась ближе к Розе и с опаской посмотрела на прозрачное вещество внутри флакона.       — Поэтому они и их яд так ценятся на рынке, — Эмрис указал на оставшуюся коробку. — Это от Тедди.       Прежде чем открыть последний подарок, Скорпиус с интересом прочел небольшую записку, спрятанную под бантом и лентами:       — «Будь осторожен с ним. У этого парня весьма скверный характер».       Внутри оказался аквариум из толстого на вид стекла, чьи стенки и крышку покрывали символы, которые Эмрис узнал с первого взгляда. Длинная вязь из рун защиты, стойкости и заморозки опоясывала внешнюю поверхность искусной резьбой.       — Это омар? Выглядит… не очень, — Роза еще раз осмотрела неподвижное существо внутри аквариума. — Он испортился?       — Нет, просто спит. Это пятнистый клешнепод, — Скорпиус зачарованно проследил глазами за сине-зелеными переливами на панцире и массивных клешнях. — Его можно использовать как ингредиент для приготовления некоторых сложных зелий. Сам Зигмунд Бадж вывел несколько формул, когда участвовал в Чемпионате по зельям.       — О, так ты все еще хочешь поучаствовать в нем?       — Если получится, Гаспар. Прошлый Чемпионат отменили из-за войны, и не ясно, возобновят ли его через два года.       — Маловероятно, что Обществу Зельеваров позволят отменить следующий Чемпионат. Многие были недовольны их решением пять лет назад: такие турниры — один из способов поддерживать дипломатические отношения между магическими школами и всеми странами. Поэтому стоит ждать, что задания станут сложнее и опаснее — зрители и спонсоры захотят увидеть зрелище, — заметил Виридиан и плавным движением провел десертным ножом по пирожному на своей тарелке. Скорпиус спокойно взглянул в его сторону и произнес:       — Я знаю. Будет повод воспользоваться твоим подарком по назначению.       Виридиан склонил голову и тонко улыбнулся в ответ.       — К тому же, участие в Чемпионате будет большим плюсом при поступлении на стажировку в Мунго.       Брат и сестра Блишвик нахмурились, Уилкис и Пиритс переглянулись, Дож задумалась, но вопрос, который возник в их головах, озвучил Гамп:       — Ты еще не передумал?       — Нет. Мое решение не изменится — я хочу стать целителем.       — Тебе будет трудно пройти отбор — мой дядя рассказывал, что вступительные экзамены решили усложнить, особенно для отделений, занимающихся лечением магических повреждений.       — Какая разница? Комиссия Мунго поступит ужасно глупо, если не примет его, — хмыкнул Уилкис. — Люциус Малфой спонсирует больницу уже несколько лет. Без его пожертвований они не смогли бы расширить отделения, которыми постоянно хвастаются в газетах.       — Спонсировал после того, как сам же стал причиной многих несчастных случаев, — бесстрастно произнес Скорпиус. — Он компенсирует собственные грехи, а не занимается благотворительностью. Это разные вещи, Джереми.       Неловкую тишину разрушил голос Пиритса.       — Кхм, раз с подарками покончено, мы наконец можем подняться в воздух и немного размяться. Не передумала, Уизли?       Он, Роза и присоединившийся к ним в качестве судьи Уилкис оседлали метлы и взлетели. За столом осталось семь человек: Эмрис, Скорпиус, Честер, Аманда, Гаспар, Эдвард и Фредерика.       — Кстати о грехах, — Блишвик проводил взглядом взлетевшие в небо фигуры и повернулся к Эмрису. — Селвина признали невменяемым из-за пыток и навсегда определили в палату к умалишенным. Вероятность того, что он поправится, очень мала, но даже если произойдет «чудо», его все равно не ждет ничего хорошего. Авроры нашли на его палочке следы применения Круциатуса, а это прямой билет к исключению из школы и заключению в Азкабан.       — Своими же руками загубил себе будущее, — с пренебрежением произнесла его сестра. — Ему дали шанс начать жизнь с чистого листа, несмотря на родителей Пожирателей смерти, и чем он отплатил? Слежкой за нами и помощью Диггори.       — Удалось выяснить, чего она добивалась? В газетах пишут лишь то, что она напала на студентов и довела одного из них до сумасшествия. Спасибо, хоть опустили фамилии, — с любопытством спросила Дож, мельком взглянув в сторону Скорпиуса и Поттера.       — Я узнал кое-что интересное пару дней назад, — негромко произнес Виридиан. — Она призналась под Веритасерумом, что с самого начала устроилась целителем в больничное крыло, чтобы найти Скрипторий Слизерина и использовать артефакты, которые там хранятся, чтобы возродить Того-кого-нельзя-называть.       Дож, сидящая рядом с ним, в ужасе отпрянула и крепко вцепилась в ручки своего стула.       — Что?! Она безумна!       — Это еще не все, — мрачно добавил Гамп. — Диггори не ее настоящая фамилия. Авроры проверили Амоса Диггори в доме престарелых и обнаружили, что он долгое время находился под действием Конфундуса. Когда его спросили насчет племянницы, он заявил, что таковой у него никогда не было и имя Дельфини ему не знакомо.       — Думаете, она одна из детей Пожирателей, которым удалось выжить после чистки? — Блишвик напряженно посмотрела на присутствующих, а потом задала вопрос Гампу:       — Получилось узнать, кто она на самом деле?       — Нет, когда стало известно, что она намеревалась возродить Того-кого-нельзя-называть, Министр подняла уровень секретности и отстранила большую часть авроров от работы над этим делом. Если общественность узнает, что скрывалось за нападением на студентов, поднимется паника.       — А паника — это последнее, что нам нужно. Особенно сейчас, когда наш главный аврор за пределами страны, — протянул Виридиан.       — Скорпиус, — с некоторой осторожностью произнесла Дож, — я понимаю, что эта тема тебе очень неприятна, но авроры вызывали тебя для дачи показаний?       — Нет, профессор Лонгботтом подтвердил, что я был без сознания большую часть времени, поэтому авроры ограничились одним разговором. И, — Скорпиус запнулся, но с усилием договорил:       — И, возможно, из-за того, что случилось в моей семье, они решили не давить на меня.       Непроизвольно все, кроме Скорпиуса, посмотрели на Поттера — человека, который был вторым невольным участником этого происшествия и, наверняка, знал больше, чем показывал и рассказывал аврорам и профессорам.       — Поттер, мы не задавали вопросов раньше — понимали, что не время и нужно было сосредоточиться на сохранении порядка в школе, — Блишвик замялся, но, заметив поддерживающий взгляд сестры, все-таки задал вопрос, мучащий их последние пару месяцев:       — Что на самом деле произошло?