his heart, his blade

Первая смерть потрясла континент до самого основания. Макс Ферстаппен, самый многообещающий наследник трона Ред Булла, был убит. Зарезан в собственной спальне, с аккуратно перерезанным горлом. Судя по всему, это было убийство по заказу. Подобное, разумеется, означало объявление войны. Вот только никто не знал, кто стоял за этим убийством, не говоря уже о том, кто совершил его собственными руками. Преступник был безупречен, не оставив после себя ни единой улики. Представителей всех государств созвали в нейтральный Заубер для обсуждения случившегося, однако, даже получив письма, каждый правитель молча согласился с тем, что это ни к чему не приведёт. Зацепиться было попросту не за что. Ни мотивов, ни борьбы за власть, в которой был бы замешан Ферстаппен, ни заметных врагов на тот момент, ничего. И всё же все государства согласились прибыть. Потому что убийца всё ещё оставался на свободе, и кем бы он ни был, его не останавливало убийство королевской крови.

***

Шаги Джорджа эхом разносились по длинным высоким коридорам правительственного здания Заубера. Хотя он уже бывал здесь несколько раз, как на запланированных советах, так и на экстренных межгосударственных собраниях вроде этого, — сегодня всё ощущалось иначе. И раньше им приходилось обсуждать тяжёлые темы, но атмосфера, царившая сейчас в здании, не походила ни на что из того, что он испытывал прежде. Территория кишела людьми, но при этом стояла жуткая тишина; большинство разговоров велось приглушённым шёпотом, словно никто не осмеливался произнести свои подозрения вслух. Впрочем, ни одно из тех собраний не было посвящено убийству наследника престола. Он всё ещё не мог это осознать по множеству причин. Кто сумел пройти мимо охраны замка и самого Макса, да ещё и в воинственном королевстве Ред Булл? В его собственной спальне? Джордж не знал всех подробностей, но в отчёте, который Тото дал ему прочитать по дороге сюда, не упоминалось никаких следов борьбы. Идеально чистое убийство, совершённое совершенно незаметно. — Вот ты где! Я тебя повсюду искал. Знакомый голос с акцентом вырвал его из мыслей, заставив несколько человек вокруг тоже поднять головы, пока Кими спешил к нему из бокового коридора, где Джордж ещё не бывал. В руках он держал свиток пергамента, который Джордж сразу узнал как тот самый отчёт. Если подумать, он как раз гадал, куда тот подевался. — Заседание начнётся через десять минут, — вместо приветствия сказал Джордж, хмурясь. — Где ты был? Кими тихо рассмеялся, переводя дыхание, и остановился рядом с ним. — Прости, я разговорился с одним слугой, а потом не смог найти ни тебя, ни Тото. — Серьёзно, — вздохнул Джордж с усталым раздражением, хотя и без удивления. — Ну и помощник из тебя. — Но я же вовремя, — возразил Кими и протянул ему пергамент. — Держи, кажется, это твоё. — Ты его читал? В ответ он лишь виновато улыбнулся, и Джордж решил, что этого вполне достаточно. Со вздохом он забрал пергамент и убрал во внутренний карман пальто. Неподготовленность Кими вовсе не удивляла, и хотя Джордж понимал, что стоило бы его отчитать, у него просто не хватало на это сил, когда тот смотрел на него вот так — широко распахнутыми глазами, с лёгким румянцем и мягкой озорной улыбкой. Каждый раз, когда у Кими появлялось это выражение лица, Джордж без труда понимал, почему Сьюзи так сильно привязалась к молодому сироте, что буквально подобрала его с улиц Феррари и увезла в Мерседес после того, как случайно наткнулась на него по пути домой с дипломатического мероприятия. (Хотя иногда Джорджу очень хотелось бы присутствовать при разговоре с её мужем после этого. Король Мерседеса, каким бы добрым он ни был, приняв Джорджа в свой ближний круг много лет назад, наверняка решил, что сходит с ума, когда его королева появилась с двенадцатилетним мальчишкой в лохмотьях). Впрочем, она наверняка знала, что и его Кими тоже очарует, Тото практически усыновил мальчика. Джордж полагал, что ему ещё повезло, что тот так и не сделал это официально, иначе его собственное положение стало бы куда сложнее. В конце концов, он очень много работал, чтобы оказаться здесь. А «здесь» означало быть следующим в очереди на трон, усыновлённым самим королём после того, как его родной сын Льюис трагически умер от болезни. Джордж вовсе не собирался уступать своё место кому бы то ни было, тем более юноше на восемь лет младше него, который по прибытии сюда едва говорил на языке страны. Вместо этого Тото быстро даровал Кими титул графа и начал воспитывать его как часть знати, а затем, стоило тому исполниться восемнадцать, приставил его к Джорджу в качестве, как он это называл, «личного помощника». Сам Джордж находил этот термин довольно нелепым, учитывая, что в данный момент Кими в основном таскался за ним хвостиком, как чересчур энергичный щенок, вместо того чтобы действительно работать. Любому зрячему было ясно: эта должность существовала лишь как предлог держать его поближе к Тото. Как бы Джорджу ни было неприятно это признавать, он был благодарен за это. Среди чопорной знати и отстранённой прислуги ему всегда было трудно заводить друзей, но Кими относился к нему с такой искренней и ничем не скрываемой теплотой, что Джордж успел по-настоящему привязаться к его присутствию. Возможно, даже сильнее, если позволял себе задерживаться на этих мыслях в минуты слабости, чего он очень старался не делать. Теперь они вместе шли по коридору, а Кими с любопытством оглядывался по сторонам на чистое, но заметно стареющее здание и огромное разнообразие людей внутри него. — Как думаешь, сколько продлится это собрание, Джордж? Джордж уже несколько месяцев как перестал пытаться заставить Кими обращаться к нему «Ваше Высочество», как того требовал этикет. Возможно, языковой барьер всё ещё давал о себе знать, хотя Джордж подозревал, что у Кими просто отсутствовало чувство такта именно в отношении королевской семьи Мерседеса — король с королевой слишком его баловали. Их титулами он тоже не пользовался. По правде говоря, Джорджа это не беспокоило; Кими произносил его имя так тепло и дружелюбно, что это странным образом отзывалось в сердце, а учитывая, сколько времени они теперь проводили вместе, хотя раньше почти не общались, это помогало рассеять остатки неловкости первых недель их совместной работы. — Зависит, — неопределённо пожал плечами Джордж. — От многих вещей. Например, насколько длинной окажется неизбежная речь Ред Булла. Полагаю, им есть что сказать. — Я не понимаю, зачем мы вообще здесь нужны, — со вздохом сказал Кими. — Тото ещё ладно, но мы? Какое мы вообще имеем к этому отношение? — Когда-нибудь я буду править этим королевством, а ты, — мягко укорил его Джордж, слегка стукнув Кими по голове, — должен будешь помогать мне в этом. Считай, это учебный опыт. Губы Кими растянулись в виноватой улыбке. — Да-да. Нужно быть ответственными и прилежными. — На последних словах его голос стал ниже, а сам он напустил на себя суровое, очень «тотовское» выражение лица, заставив Джорджа тихо рассмеяться. Возможно, они и правда вели себя слишком несерьёзно по пути на собрание, посвящённое убийству важной политической фигуры, но Джордж не чувствовал в себе сил искренне горевать по поводу смерти Макса. Они встречались не так уж часто, однако их характеры словно были созданы для того, чтобы сталкиваться лбами. На большинстве мероприятий они старались игнорировать друг друга, потому что иначе всё обычно заканчивалось затяжными спорами и плохо завуалированными (со стороны Джорджа) или совершенно открытыми (со стороны Макса) угрозами. На самом деле, всего неделю назад они оба присутствовали на балу, устроенном Альпин, и оказались втянуты в разговор с советником короля, Пьером. Джордж уже не помнил, с чего всё началось; помнил лишь, что спустя несколько минут беседа переросла в довольно жаркий спор о различиях в управлении их королевствами. — Конечно, такой грубиян, как ты, именно это и скажет, — огрызнулся он после того, как Макс предложил какую-то меру, которую Джордж теперь уже и не помнил. — Ты вообще слышал когда-нибудь о дипломатии? — Дипломатия не поможет, когда начнётся настоящая война. Я мог бы переломить тебя пополам, даже не стараясь. — Это угроза? — прошипел Джордж. Он понимал, что не должен поддаваться на провокации, что культура Ред Булла поощряла прямую конфронтацию, но ничего не мог с собой поделать, Макс умел действовать ему на нервы, именно поэтому Джордж и старался держаться от него подальше. Макс только ухмыльнулся. — И что с того, если да? Сейчас мы все играем в дружелюбие, так какая разница? Но если когда-нибудь дойдёт до войны между нами и вами, ты погибнешь первым, запомни мои слова. Жаль, что Льюиса больше нет. Уж он-то хотя бы смог бы дать отпор. От этого сравнения сердце Джорджа на мгновение сбилось с ритма, и, взяв себя в руки, он понизил голос: — О, на твоём месте я бы очень осторожно выбирал следующие слова. — Или что? — Макс пожал плечами, хотя Джордж всё же испытал некоторое удовлетворение от того, что этот жест выглядел более напряжённым, чем Макс, вероятно, хотел показать. — Это глупо. Ты не стоишь моего времени. И с этими словами он развернулся и ушёл. Как раз тогда к Джорджу и заметно растерянному Пьеру подошёл Кими, переводя взгляд то на Джорджа, то на удаляющегося Макса, который уже направлялся искать себе другую компанию для приставаний. — Это что сейчас было? — Прости, что тебе пришлось это видеть, — сказал Джордж, немного смущённый самим собой. Если бы Тото узнал об этом, он бы наверняка отчитал его за отсутствие самообладания. Но Кими покачал головой; волосы мягко подпрыгнули вслед за движением. — Это было ужасно, то, что он тебе сказал. Ему нельзя такое спускать с рук. — О, ещё как можно. — Джордж посмотрел в сторону Макса, который уже совершенно невозмутимо беседовал с одним из послов Альпин. — За ним стоит поддержка всех, кто хоть что-то значит в Ред Булле. Этот человек почти что принц. Если уж на то пошло, у него дипломатическая неприкосновенность. Кими проследил за его взглядом, но больше ничего не сказал. Сейчас Джордж вспомнил тот день и напряжённый взгляд Кими. Тогда он казался почти целеустремлённым, будто что-то замышлял. Мстительным, если уж слишком драматизировать, хотя, наверное, всё дело было лишь в свете свечей, отбрасывавшем резкие тени на его лицо и преувеличивавшем эмоции. Когда они наконец подошли к дверям зала, где должно было проходить собрание, Тото уже ждал их. — Готовы? И помните: не говорить, если к вам не обращаются напрямую, но будьте внимательны. Любая информация, которую мы сможем получить, преимущество для нас. Джордж ещё даже не успел ответить, как двери открылись, и измученно выглядевший секретарь Заубера жестом пригласил их внутрь. Кими сел справа от Джорджа за большим круглым столом, и когда Джордж бросил на него взгляд, выражение его лица ничего не выдавало. Следующие несколько часов Джордж мог описать только как абсолютно бессмысленные. Он никак не мог понять, как вообще работала система престолонаследия в Ред Булле (честно говоря, он наполовину был уверен, что они и сами этого не знали и просто продвигали того, кого считали нужным в данный момент), но Макс Ферстаппен определённо считался самым вероятным следующим правителем. Теперь же, после его смерти, Джордж понятия не имел, кто займёт место фаворита. Когда-то таким считался Себастьян Феттель, но сейчас тот путешествовал по миру, и Джордж не мог вспомнить никого другого, кого бы всерьёз продвигали как возможного наследника. А значит, Ред Булл оказался в самом настоящем кризисе власти, и никто не знал, кого винить. И дальнейшее развитие событий было вполне ожидаемым: они винили всех подряд. Всё это собрание до сих пор представляло собой лишь едва связный монолог короля Ред Булла, Кристиана Хорнера, который поочерёдно обвинял каждое из остальных королевств в убийстве Макса. Записи, которые Джордж поначалу пытался вести, давно превратились в странные каракули — наброски предметов и людей вокруг. Кими рядом время от времени тихо фыркал, когда Джордж добавлял что-нибудь особенно нелепое. И только когда гнев короля наконец обратился в сторону Мерседеса, Джордж снова начал внимательно слушать. — А ты, Вольфф, — выплюнул Хорнер, буквально прожигая его взглядом. Тото лишь отпил вина и сохранил молчание. — Твоё собственное королевство ускользает у тебя из рук. У тебя даже нет настоящего наследника, только какой-то сирота-крестьянин, которого ты в спешке усыновил. Конечно, ты хотел бы ослабить нас, ведь после твоей смерти Мерседесом будет править никчёмный идиот. Он хоть читать умеет? Пальцы Джорджа крепче сжались на пере. Сами оскорбления были ещё полбеды, он знал, что способен справиться, а замечание о неграмотности едва не заставило его рассмеяться, учитывая, что когда-то он начал работу во дворце помощником в библиотеке, но слова Хорнера задели что-то куда более глубокое внутри него, те же самые страхи, из-за которых он каждый день благодарил звёзды за то, что Тото так и не усыновил Кими. Его положение было настолько шатким, насколько это вообще возможно. Если Тото однажды решит, что он недостоин, всё рухнет. — Ред Булл не представляет угрозы для Мерседеса, — наконец ответил Тото своим спокойным, превосходящим тоном. — Вы слишком далеко и у вас нет причин враждовать с нами. Даже если бы вы напали, потеряли бы больше, чем приобрели. И я уж точно не стремлюсь расширять владения, особенно за ваш счёт. Ты это знаешь, Кристиан. Ни одно его слово не было ложью, и Джордж ценил логичность, с которой он выстраивал свои аргументы. И всё же сердце неприятно сжалось от осознания, что Тото не собирается его защищать. Даже если бы Джордж захотел что-то сказать, он не мог придумать ни одной фразы, которая не выставила бы его слабым и слишком уязвлённым. Поэтому он просто задавил эти чувства внутри и вернулся к своим заметкам, пока разговор наконец не перешёл к обстоятельствам убийства. К всеобщему неудивлению, ничего ценного выяснить так и не удалось. К тому моменту, как они покинули зал — Тото остался обсудить что-то с главным советником Заубера, — солнце уже зашло, а в записях Джорджа оказалось немногим больше информации, чем грубых рисунков вазы посреди стола. Кими рядом выглядел глубоко задумавшимся, и Джордж мягко ткнул его локтем. — Заметил что-нибудь важное в том, что говорили остальные? — Король Хорнер говорил о тебе такие ужасные вещи, — пробормотал Кими в ответ. Его взгляд был устремлён в пустоту впереди, в коридор. — Хотя ты принц. — Ну, это же Хорнер. С ним всегда сложно. Лучше не слушать его, — сказал Джордж это не сколько Кими, сколько самому себе. Потому что это было правдой, позволить втянуть себя в спор значило лишь сыграть ему на руку, и Тото понимал это не хуже самого Джорджа. Он отреагировал правильно. Но… Кими не посмотрел на него, когда произнёс: — Ты выглядел расстроенным. — Я не был… — Джордж оборвал себя прежде, чем успел договорить. Кими всё равно бы ему не поверил, а лгать ему Джордж не хотел. В конце концов, Кими был его помощником, человеком, который должен был быть к нему ближе всех. И даже больше, явное презрение в голосе Кими странным образом смягчало неприятное жжение внутри. Он так искренне переживал за его чувства, как, пожалуй, никто, кроме, возможно, Алекса, который сейчас находился при дворе Уильямс. — Ну, он действительно меня оскорбил, — признал Джордж. — А потом эти слова просто повисли в воздухе, и никто их не опроверг. Хотя хорошо, что Тото не поддался на провокацию. Даже если это было неприятно. Наверное, с Хорнером всегда будет именно так. И всё же какой отвратительный человек. Кими тихо хмыкнул, будто обдумывая его слова. Когда он наконец повернул голову к Джорджу, выражение его лица было невозможно прочитать, и он лишь сказал: — Это точно. Джордж понимающе улыбнулся ему, хотя по какой-то необъяснимой причине по спине у него пробежал холодок.

***

Несколько дней спустя и без того расколотое государство Ред Булл столкнулось с новой шокирующей смертью: сам король был отравлен во время ужина, который устраивал лично. Очевидно, второе убийство в пределах королевства означало, что преступник действовал изнутри. Возможно, Хельмут Марко — неизменная правая рука любого короля, которого они выбирали. Именно он был самым ярым сторонником Ферстаппена, неужели он убил короля Хорнера из мести? Или же это сам Хорнер желал смерти Ферстаппена? Как бы то ни было, внимание остальных королевств постепенно сместилось в сторону внутренних проблем Ред Булла, пока правителя их зависимой территории Альфа Таури в спешке не возвели на трон. Вскоре после этого убийства были официально признаны исключительно делом Ред Булла, и остальная часть континента двинулась дальше.

***

Хотя времена, когда он здесь работал, давно остались позади, Джорджа всё так же тянуло в королевскую библиотеку Мерседес. Она давала передышку от хаотичной придворной жизни; кроме персонала, в эти залы заглядывали немногие, а уж в небольшой полу-приватный альков, который Джордж за эти годы превратил почти что в собственный кабинет, и подавно. Книги и бумаги громоздились на залитом чернилами столе, их было уже слишком много, чтобы использовать его по прямому назначению, так что читать Джордж теперь предпочитал на бархатной софе у окна, освещённый одновременно тёплым сиянием толстой свечи на боковом столике и холодным блеском полной луны, выглядывавшей из-за облаков за его спиной. Картина почти уютная, если не учитывать содержимое папки у него в руках. Писарь с поразительной точностью переписал встречу недельной давности. Это была довольно закрытая беседа, проходившая в удалённом кабинете лишь между Тото, самим Джорджем и принцем Феррари, Шарлем Леклером, который прибыл поделиться своими опасениями по поводу перестройки власти в Ред Булле. Позже Тото велел Джорджу изучить всё, чем с ними поделился Леклер, и сопоставить это с записями других конфликтов за власть, чтобы определить наилучший дальнейший курс действий. Именно этим Джордж и пытался заниматься последние несколько часов. Пытался и безуспешно проваливался, потому что всё время отвлекался на голос Шарля, слова которого до сих пор эхом отдавались у него в голове. Всё было прямо здесь, чёрными чернилами по пожелтевшей бумаге, буквально перед глазами. Ваше престолонаследие висит в воздухе, король Вольфф. Я знаю, что вы больше не можете иметь детей, но как вы думаете, если бы вы неожиданно умерли, приняло бы ваше королевство усыновлённого наследника без вопросов? Джордж почти видел перед собой, как Шарль тогда повернулся к нему, с сожалением на лице. Прошу прощения, Ваше Высочество. Просто я помню, как сам переживал, когда занял трон, а мне ещё до этого пришлось доказать себя в бою. Я не сомневаюсь в ваших способностях, но понимаю, что до усыновления вы были обычным служащим замка. Если Ред Булл дестабилизирован, случиться может всё что угодно. Сейчас всем нам нужны сильные лидеры. Его взгляд скользнул ниже, к следующему абзацу с его собственным ответом. Как бы трусливо это ни было, он старался не думать о том, насколько резко тогда отреагировал — куда резче, чем требовалось. Чтобы принц Феррари вообще ставил его под сомнение, когда у Феррари, вообще-то, должен быть король, это было просто смешно. По крайней мере, именно это он говорил себе. Где-то глубже, однако, ему приходилось признавать, что логика Шарля была вполне здравой, и это раздражало ещё сильнее. Он не обсуждал это ни с кем, кроме Кими, которому пришлось выслушивать примерно полчаса жалоб и раздражённого нытья на уровне, рядом с которым покойный король Хорнер выглядел бы любителем. Даже сейчас Джордж напрягся от одной мысли об этом, о том, как Шарль держался с той уверенной естественностью и внутренней легитимностью, которые сам Джордж не мог себе позволить. За Шарлем стояла абсолютная поддержка его народа, несмотря на то что он не родился в королевской семье. Джордж же… конечно, посещал зависимые территории, и люди его знали, но он не внушал жителям Мерседеса той же преданности, какую Шарль вызывал у народа Феррари. Шарль Леклер не был плохим человеком. Он просто говорил то, что считал правдой. Но обязательно ли было делать это в присутствии Тото, чьи внимательные глаза всё время были устремлены на Джорджа, словно это был какой-то экзамен? Сдал он его или нет, Джордж не знал. Король никогда не давал ему понять ни того, ни другого. Джордж простонал и провёл рукой по волосам. Это ни к чему не вело, а было уже поздно, далеко за полночь. Тото скоро будет ждать ответа, возможно, даже подробного плана. Нельзя заставлять его ждать бесконечно. Сосредоточься, — приказал он себе, отрывая взгляд от неудачных замечаний Шарля и переходя к другому фрагменту о возможности союза между двумя государствами. И как раз когда он листал записи о предыдущих отношениях с Феррари и начал верить, что наконец-то продвигается вперёд, шум нескольких полок в стороне привлёк его внимание. Джордж нахмурился. Люди редко заходили сюда, особенно в такое время ночи. Он поднялся, отложив папку, и осторожно шагнул к источнику шума, только чтобы столкнуться лицом к лицу с Кими, державшимся за руку и резко втянувшим носом воздух. Видимо, он обо что-то ударился, отсюда и шум. — Кими. Плечи Джорджа расслабились сами собой при одном его виде. Глаза Кими расширились, когда он заметил Джорджа, словно совсем не ожидал встретить его здесь, а спустя мгновение тишины его губы растянулись в улыбке, и он опустил руку. — Джордж! Я не думал, что ты будешь здесь. Он подошёл к нему своей привычной лёгкой походкой, и Джордж невольно оглядел его, тяжёлое поношенное пальто, растрёпанные ветром волосы, блеск в глазах. Вид у него был такой, будто он только что вернулся с улицы, и почему он направился именно в библиотеку, Джордж понять не мог. Когда Кими остановился совсем рядом, луна скрылась за облаком, и их освещали только свечи. Этот свет смягчал черты Кими; мерцающие тени скользили по его коже, окрашивая его в тёплые, нежные оттенки, будто он сам был сделан из расплавленного свечного воска. А может, всё дело было в его глазах, почти золотых от отражения пламени, которые казались удивительно мягкими. Джордж списал на усталость и недосып то, что, не задумываясь, потянулся поправить прядь волос Кими, торчавшую в сторону. На ощупь волосы тоже оказались мягкими. — Ты выглядишь ужасно растрёпанным, — сказал он без злобы. — Что ты вообще делаешь в такое время? — Просто гулял. Не мог уснуть. Джордж приподнял бровь. — Когда-нибудь мне придётся составить тебе компанию на одной из таких прогулок. Судя по всему, это настоящее приключение. Хоть немного помогло устать? Кими тихо рассмеялся. — Я теперь бодрее, чем был до этого. А ты? Почему ты ещё не спишь, Джордж? — Веришь или нет, иногда мне всё-таки приходится работать, — сказал он и кивнул на место рядом с собой, хотя прекрасно понимал, что должен был бы отправить Кими спать. Но то, как Кими произносил его имя — здесь, посреди ночи, в самом любимом уголке дворца, слишком быстро разрушало любые остатки здравого смысла. — Посидишь со мной? Джордж постарался проигнорировать трепет в груди, когда улыбка Кими стала шире. — Конечно. Что читаешь? Он вкратце объяснил ему ситуацию, пока они усаживались рядом, а Кими устроил голову у него на плече. Джордж давно заметил, что Кими любил физическую близость; его часто можно было увидеть с рукой на чьём-нибудь плече или спине, если он хорошо знал человека, и он даже не боялся обнимать Тото, что, как был уверен Джордж, привело бы его самого к немедленному лишению наследства, попробуй он сделать то же самое. Эта черта Кими была очаровательной, без сомнений, но временами Джорджу казалось, что именно она сведёт его в могилу раньше времени. Физическая ласка давалась Кими так легко, а Джордж, который ни с кем больше здесь не был настолько близок, постоянно напоминал себе, что Кими просто такой, чтобы не начать видеть в этом что-то большее. — Вау, какая скука, — сказал Кими после краткого объяснения задания. — Сплошная политика. — Вообще-то, ты должен помогать мне с такими вещами, если ты забыл. Ты худший помощник на всём континенте, — сухо заметил Джордж. Кими лишь хихикнул и легонько толкнул его плечом. — Но я тебе нравлюсь. — И в такие моменты я задаюсь вопросом — почему. Он уже собирался объяснить, на чём остановился в своих исследованиях, когда взгляд снова зацепился за тот самый абзац. Сам того не заметив, он раскрыл запись именно на том месте, и слова Шарля Леклера снова болезненно впились ему под кожу. Кими наклонился, чтобы посмотреть, на что он уставился. Быстро пробежав глазами по тексту, он спросил: — Ты всё ещё думаешь о том, что сказал Леклер? Джордж снова раздражённо провёл рукой по волосам и вздохнул. — Знаю, что не должен, но… — Не переживай, — тихо сказал Кими, и с его акцентом этот низкий, мелодичный голос звучал почти гипнотически. — Всё будет хорошо. Просто они ещё не понимают, какой ты замечательный, но поймут. А если кто-то не поймёт, я разберусь. Он говорил об этом так легко. Словно все люди Джорджа однажды просто посмотрят на него и сразу признают достойным. Словно Тото тоже. Наверное, для Кими всё действительно выглядело именно так, ведь сам он привязался к Джорджу почти мгновенно. Эта мысль окутала его, как тёплое одеяло в холодную зимнюю ночь. — Ты правда единственный человек в этом королевстве, который верит в меня, Кими. Джорджа немного поразил звук собственного голоса, ощущение имени Кими на языке, неожиданно сладкое. Но ведь Кими и был сладким, разве нет? Светлым, тёплым, красивым… …Звёзды, о чём он вообще думает? Джордж моргнул несколько раз и прочистил горло, пытаясь разогнать мысли, которые так неожиданно всплыли на поверхность. Получалось плохо, особенно сейчас, когда они сидели так близко. Всё, на чём он мог сосредоточиться, это вес и тепло Кими рядом, ровное движение его плеч при дыхании. Но Джордж устал. А Кими давал ему то утешение, которого не давал никто другой. И, может быть, всего один раз можно было позволить себе поддаться. Он обнял Кими за плечи и притянул ближе. И они долго сидели так в тишине.

***

Новости пришли следующим утром, их первым принёс измученный гонец, ворвавшийся в тронный зал Мерседеса. Совсем скоро они будут расклеены на каждой стене по всему континенту. Принц Шарль Леклер из Феррари был мёртв. Как и в предыдущих убийствах, не осталось ни единой улики, способной указать на личность или местонахождение убийцы. Меч, на который был насажен Леклер, принадлежал королевской страже Феррари, однако никто по-настоящему не верил, что это сделал кто-то из них, в конце концов, принца любили по всей стране, его почитали все без исключения. Нельзя было обвинить и Ред Булл, чьи собственные расследования предыдущих убийств ни к чему не привели, дестабилизация Феррари не приносила им никакой выгоды. И вновь континент столкнулся с пугающей истиной: никто не был в безопасности перед таинственным убийцей королей.

***

Новости всё ещё не успели по-настоящему улечься в голове. Джордж находился в своей спальне, меряя её шагами и пытаясь осмыслить происходящее. Ещё один правитель мёртв, на этот раз за пределами Ред Булла. Был ли убийца тем же самым? Связаны ли вообще эти убийства? И самое главное, означает ли это, что теперь под угрозой Мерседес? Ему не нужен был Шарль, чтобы понимать, насколько хрупким на самом деле было положение их власти. Теперь он ощущал это острее, чем когда-либо: будущее королевства лежало на его плечах, если случится худшее. А может быть, Макс был прав, когда сказал, что Джордж погибнет первым. Принц он или нет, ещё никогда он не чувствовал себя такой пешкой в игре, намного большей, чем он сам. Стук в дверь вырвал его из мыслей, и дверь открылась прежде, чем он успел хоть что-то ответить. Уже по одному этому Джордж понял, кто стоит на пороге, и его сознание немного замедлилось, когда Кими проскользнул внутрь. Один только его вид странным образом заземлял. Что бы ни происходило, некоторые вещи оставались неизменными, и Кими всегда будет рядом. — Доброе утро, — сказал Джордж, надеясь, что это ещё соответствует действительности. Он не покидал своих комнат с самого возвращения незадолго после рассвета, когда Тото вызвал его сообщить новости, а затем настолько погрузился в размышления, что совершенно потерял счёт времени. — Тебе что-то нужно? Почему ты здесь? — Я просто хотел побыть подальше от всех. Даже в библиотеке сейчас слишком людно. — Кими закрыл за собой дверь и шагнул в комнату, неловко остановившись без особой цели. — Во дворце настоящий переполох. Только из-за того, что умер Леклер? Я вообще не понимаю, что происходит. Для человека, родом из Феррари, Кими удивительно хорошо прижился в Мерседесе, раз смерть их правителя почти его не затронула. — Тогда тебе стоит поскорее разобраться. Чем больше у нас информации, тем лучше, так что на этот раз действительно прочитай отчёт, когда мы его получим. И собери вещи, чтобы быть готовым выехать в любой момент. Кими нахмурился. — Что? Зачем? — Потому что я готов поспорить, нас снова вызовут в Заубер на экстренный совет, и довольно скоро. Честно говоря, я удивлён, что Тото ещё сам его не созвал. Вообще-то, этим скорее должны были заняться Феррари, но Джордж понятия не имел, остался ли там вообще кто-то с достаточной властью для этого. Чем больше он размышлял обо всей ситуации, тем хуже она казалась — Феррари было одним из самых влиятельных государств континента, если не самым влиятельным. Их дестабилизация не приносила пользы никому. Зачем вообще кому-то понадобилось устраивать всё это? Какой человек мог отдать приказ убить принца? И какой человек способен был его исполнить? — Ещё один совет? — простонал Кими. — Ради чего? Это всё бессмысленно. Они всё равно никогда не узнают, кто это сделал. Джордж скрестил руки, пытаясь взять себя в руки. — Мы всё равно обязаны попытаться. На свободе убийца, который охотится на королевскую кровь. Ты понимаешь, что следующим может стать Мерседес? Они уже добрались до Ред Булла и Феррари. — Не доберутся, — сказал Кими, качнув головой. — Ты не можешь этого знать. — Нет, могу. Я точно знаю. — Его взгляд опустился вниз, а руки ушли за спину, как у ребёнка, пойманного с рукой в банке с печеньем. — Потому что убийца — это я. Время остановилось. Джордж мог лишь смотреть на него с приоткрытым ртом, пытаясь осознать услышанное. Это прозвучало так, словно Кими признавался в какой-то мелкой шалости, и первое мгновение Джордж решил, что это шутка. На Кими это было не похоже, но сухой, мёртвый юмор был фирменной чертой Тото, так что он вполне мог перенять его. Но Кими не рассмеялся. Он вообще ничего не сделал, только продолжал смотреть в мраморный пол, переминаясь с ноги на ногу. — Что ты имеешь в виду? — услышал Джордж собственный голос словно со стороны, будто наблюдал за сценой сверху. — Я убил Ферстаппена. А потом Хорнера. И Леклера тоже. Разве ты не понял? Я был уверен, что понял, когда поймал меня в библиотеке, а потом почти сразу сообщили о смерти Леклера. Там ведь есть тайный проход, помнишь? Входить через главные двери было бы слишком очевидно. — Теперь Кими говорил почти буднично, словно уже пережил неловкость от разоблачения. — Вообще-то в Ред Булл было очень сложно пробраться дважды. Они так далеко. Я обязан Исаку за это. Но Феррари оказалось довольно простым. У них ужасная охрана, если знаешь территорию. — О чём ты говоришь, Кими? — прошептал Джордж. Это был сон. Должен быть. Кошмар. Кими — его Кими — не мог сейчас признавать всё это. Кими снова поднял взгляд и шагнул ближе. — Думаю, яд был хорошей идеей. Сьюзи всегда говорила, что я слишком рискую, когда учила меня обращаться с мечом, а с ядом риска гораздо меньше. Но потом я решил, что Ферстаппен и Леклер, наверное, предпочли бы умереть от клинка. Поэтому сделал именно так. Разумеется, чужим мечом. Я же не идиот. — Это безумие, — прошептал Джордж, руки у него дрожали. — Ты безумен. Зачем ты это сделал? Кими сделал ещё шаг. Джордж инстинктивно отступил и врезался спиной в стену. Он оказался загнан в угол, полностью во власти убийцы. В тот момент он был уверен, что умрёт. Он знал слишком много. Логично, Кими не мог оставить его в живых. И это было бы выгодно ему самому, убрать Джорджа с дороги и предстать перед Тото единственным достойным наследником. Неужели это и было его целью всё это время? Играть вдолгую, втереться к ним в доверие, чтобы никто никогда не заподозрил его в желании избавиться от Джорджа? Но на лице Кими не было ни злобы, ни даже сожаления. Только та мягкость, к которой Джордж успел так привыкнуть. — Я не хочу, чтобы тебе причиняли боль, — сказал Кими. — Поэтому мне нужно убедиться, что все, кто причиняет тебе боль, исчезнут. И в одно мгновение всё встало на свои места. Если быть честным с самим собой, какая-то часть Джорджа подозревала причастность Кими ещё со смерти Макса. А после Хорнера, тем более. Он просто не мог понять почему. Предполагал, что дело в какой-то врождённой ненависти к порядкам Ред Булла, настолько отличавшимся от Мерседеса, но разве этого достаточно для цареубийства? Конечно нет, и потому он отбросил эту мысль. Но теперь всё стало ясно: связующей нитью между всеми убийствами был сам Джордж. Кими сделал это ради него. Что-то первобытное всколыхнулось у него внутри. Страх, постепенно сменяющийся чем-то другим. Извращённым чувством удовлетворения. Даже возбуждением. Властью. — Ты должен остановиться, — сказал он, но голос прозвучал ниже, чем он хотел. Быть прижатым к стене этим тёмным, сосредоточенным взглядом, знать, что Кими заботится о нём настолько, что буквально рушит ради него королевства… Это было опьяняюще. Ему казалось, будто он смотрит в зеркало и видит отражёнными собственные худшие стороны, в осколках молодого человека, готового убивать ради него. Усыновлённый принц, поспешное решение проблемы, возникшей лишь из-за трагедии. Даже несмотря на то, что Тото выбрал его, был к нему добр, он всё равно не давал Джорджу забыть ни о его месте, ни о его прошлом. Но Кими? Кими был предан ему. Он протянул руку, коснулся ладонью щеки Джорджа и мягко провёл большим пальцем по коже. — Почему? — Леклер этого не заслуживал, — пробормотал Джордж. Но даже для собственных ушей это звучало слабо. Потому что он говорил правду, и то, что сделал Кими, было объективно ужасно, и всё же мысли уносили его куда-то совсем в другую сторону; Шарль уже казался далёким воспоминанием. Насколько далеко могла зайти эта преданность? К чему бы она привела, если только позволить? — Джордж, — выдохнул Кими совсем рядом, и Джордж смутно осознал, что сам подаётся навстречу его прикосновению. — Конечно заслуживал. Он тебя расстроил. Голова кружилась. Кими был убийцей, убийцей королей и принцев, его руки были по локоть в крови; и всё же вместо отвращения Джордж хотел, чтобы Кими написал его имя этой самой кровью на его коже. Кровью, пролитой ради него. Среди этого тумана одна мысль выделялась особенно чётко. Джордж понимал, что не должен задавать этот вопрос, что он почти равносилен измене. Но всё равно спросил: — Ты бы убил Тото? Чуть более резкий вдох, чем обычно, стал единственным признаком того, что вопрос хоть как-то задел Кими. — А ты хочешь, чтобы я это сделал? — Нет! Звёзды, нет, — поспешно ответил Джордж. — Конечно нет. Но если бы я однажды попросил тебя… ты бы сделал это? Кими задумался на секунду, и Джордж напрягся, сам не зная, какого ответа ждёт, пока наконец тот просто не сказал: — Да. Руки дрожали по бокам, пока Джордж представлял это: Кими над безжизненным телом Тото, нож в руке, с которого капает алая кровь, мягкая улыбка на губах и полный любви голос: Он больше не сможет причинить тебе боль. Тото, которому Джордж был обязан всем этим, стал бы собственной причиной падения, и начало этому падению было положено в тот момент, когда он взял к себе Кими. Джордж не хотел этого. Несмотря на все свои тревоги и жалобы, он восхищался королём Мерседеса и ценил его; без него самого Джорджа здесь бы не было. Но, ради всего святого, сама мысль о том, что существует кто-то, кто предан ему больше, чем Тото, и что этот кто-то — прекрасный, сияющий мальчик перед ним, который всегда делал его дни светлее и успокаивал боль в груди одним своим присутствием… Он сам не понял, как это произошло. В один момент он неподвижно стоял под взглядом Кими. В следующий, уже прижимал его к стене, впиваясь в его губы поцелуем. Кими ахнул ему в рот, обвил руками шею, притягивая ещё ближе, невозможным образом, и последние остатки здравого смысла Джорджа окончательно растворились. Он хотел этого, хотел его так давно. Единственного человека в Мерседесе, рядом с которым он чувствовал, что действительно принадлежит этому месту. Того, кто мог ночью тайком отправиться пронзить принца Феррари мечом, а потом вернуться, чтобы сидеть рядом с Джорджем и успокаивать его мягкими словами и тёплыми прикосновениями. Того, кто услышал, как двое самых влиятельных людей Ред Булла унижают его, и решил, что они не должны остаться в живых. — Ты больше никого не убьёшь, если только я сам не прикажу, — выдохнул Джордж ему в губы, когда они наконец отстранились друг от друга. — Если ты будешь моим клинком, то держать тебя в руках буду я. Понял? Он почувствовал, как Кими кивнул и вздрогнул под ним, и на мгновение Джорджу захотелось схватить его за бёдра, бросить на кровать и взять прямо сейчас. Но не сейчас. Джордж всё ещё ощущал себя словно в горячечном сне и понимал, что его сознание слишком истощено, чтобы по-настоящему насладиться тем, что Кими наконец принадлежит ему так, как он всегда хотел. Да и ожидание теперь уже ничего не значило, у них было время, потому что Кими был всем. Его помощником. Его убийцей. Его возлюбленным. Его. Поэтому он лишь отступил и смотрел на него — румянец на щеках, распухшие от поцелуев губы, широко распахнутые любящие глаза. Такой красивый мальчик, совершивший такие чудовищные вещи. Оставалось ещё столько загадок, на которые он не знал ответов, хотя бы то, как Кими вообще удавалось совершать эти убийства незаметно. Каким на самом деле было его прошлое, если у него оказались и навыки, и сила духа для подобного. Но среди всех вопросов, круживших в голове Джорджа, в этот момент значение имел только один. — Почему ты это сделал? Ты сказал, что потому, что они причиняли мне боль, но почему тебе настолько не всё равно? Ему хотелось думать, что он уже знает ответ, но он должен был услышать его от самого Кими. Только тогда всё станет настоящим. И Джордж задержал дыхание, ожидая, слушая, как Кими тихо, едва слышно рассмеялся, словно вопрос был совершенно глупым, и прошептал: — Потому что я люблю тебя.

***

Экстренное собрание действительно было созвано уже на следующей неделе. И вновь государства со всего континента собрались в Заубере, чтобы обсуждать убийство. И на этот раз тоже не было ни единой зацепки, а с одним из самых могущественных королевств, фактически лишённым силы, на представителей давило чувство отчаяния и срочности. Из-за этого обсуждение становилось всё более хаотичным, пока почти все присутствующие в зале не начали перекрикивать друг друга. Кем бы ни был этот таинственный убийца, если это действительно был тот же человек, что и раньше, или часть одной и той же группы, он обладал властью, выходящей за пределы человеческого понимания. И за всё это время принц Мерседеса не произнёс ни слова.