***
18 мая 2026 г., 15:40
Жил-был юноша. С ним случилась неприятность — он уснул так крепко, что не смог проснуться. Причин тому было много, и не о них в этой повести. Перед этим, как-то в стылую полночь, к нему пришел бог. Этот бог не был одним из тех многочисленных божков, которых служители Единого считают демонами. Нет, это был старый, довольно уважаемый бог. Он знал много небожителей, он мог с ними договориться. Он просил за юношу. Он хотел забрать его себе. Он говорил: «Этот малой — пропащее создание. Никто не помнит его, никто не плачет о нем. Он никому не нужен. Я возьму его себе».
Юноша думал, это потому что богу его жаль. Все оказалось сложнее. Да, богу было его жаль. Но главная причина была не в этом. У этого бога не было мира, не было вселенной, не было места, где бы он жил и правил. Этот бог странствовал. А значит был одинок и нуждался в помощниках. Юноша должен был сопровождать его повсюду и делать все, что он прикажет. «Это не навсегда, — пообещал бог. — Всего на три тысячи лет. И ты будешь свободен». Три тысячи лет — и юноша вернется назад. Юноша согласился. «Бог прав, — сказал он себе. — Друзей у меня нет, родные отреклись от меня. Я совершил много зла. Я пропал. Мне лучше уйти». И он ушел.
Юноша был не единственным помощником бога — за ним следовала целая свита. С некоторыми юноша свел тесную дружбу, но не об этом здесь. Чтобы следовать за богом, они учились. Бог ходил не по земле — он перемещался в пространстве-времени. Он многому пытался обучить юношу, но тот не был прилежным учеником: думал сразу о многом, не любил повторений, быстро скучал. Но юноша любил бога. Были причины, не о них сейчас. Бог говорил: «Этот малой — мой самый ласковый сын. Никто не был со мной так кроток, никто не был ко мне так добр. Он очень талантлив и мог бы стать великим мастером. Что же мне с ним делать?»
Решение пришло само. Как-то в одном из миров бог навещал старую красную колдунью. Они были давними друзьями и, разговорившись за чашкой зелья, придумали кое-что. «Твой косатик проказничает, потому что его обучаешь ты, — заявила старая красная колдунья. — Дети часто капризничают со своими. Отдай его чужому — сразу образумится». Красная колдунья знала, о чем говорила: у нее самой было двое балованных мальчишек. Бог думал недолго.
«Ты должен выучиться одному предмету, — сказал он юноше. — Очень важному. С ним ты сможешь сопровождать меня туда, куда не смогут другие слуги. Но ты нетерпеливый лентяй. Ты не станешь меня слушать. Я отдам тебя моему давнему знакомцу. Пускай он выучит тебя».
«Кто он, мастер? — грустно спросил юноша. — Такой же бог, как ты?»
«Нет, — хохотнул бог. — Он не бог».
«Кто же тогда, мастер? — удивился юноша. — Небожитель?»
«Да, — улыбнулся бог. — Древний и мудрый, но затворник. Всегда сидит на одном месте. Для него космос, как для тебя когда-то — закат на дальнем горизонте. Его душа омертвела. Ты оживишь ее, а он выучит тебя своему искусству».
«Какому же, мастер? — нетерпеливо спросил юноша. — Что он умеет?»
«Управлять хаосом», — отмахнулся бог.
***
Юношу выкинули на планету в одном тряпье. Единственное, что он помнил — ему нужно попасть к небожителю. Как угодно. Так что, очнувшись в груде мусора, он встал, отряхнулся и побрел, куда глаза глядят. Во плоти было неуютно и неприятно, с непривычки юноша спотыкался и бился обо все подряд. Его раздражала боль и текущая из ран кровь. Через какое-то время его начали мучить жажда и голод. Юноша почти рассердился: ему надоедало быть живым. «Скорее бы добраться», — с тоской и надеждой подумал он. И, как по заказу, на бледно-сером горизонте, испещренном без числа разноцветными порталами, юноша заметил летающий корабль. Он уже видел такие в сотне и тысяче миров, так что не удивился и не испугался. Он встал на месте и стал ждать. Корабль, похожий на огромного жука, гудя и сверкая, опустился неподалеку на груду мусора. Через секунду из него вывалился трап, по которому просеменили завернутые в грубые тряпки и цветные железки живые создания. Вертя головами и потрясая оружием, они, крадучись, подошли к нему. Юноша ликовал. Но он знал, что перед ним жестокие существа, которые из-за одной улыбки могут убить. А ему совсем не хотелось умирать. Это такие хлопоты! Так что юноша стоял, кротко уставившись в мусор. Живые создание загомонили. Некоторые подходили совсем близко, трогали и обнюхивали его. «Что с ним делать? — верно, решали они. — Что оно такое? Сколько оно стоит?» Юноша молчал, переступая с ноги на ногу от нетерпения. Он знал, что небожитель собирает рабов, знал, что небожитель ждет его, знал, что все, что он должен сделать, — добраться до него. Дальше будет проще. Наконец, существа решили забрать его с собой. Они накинули на него сеть, приставили к уху большую пушку и толкнули в спину, чтобы он пошевеливался. Но им помешали. Не успели они завести его в корабль-жук, как откуда-то возник еще один. Этот был продолговатым, крылатым и сверкающим, как летающая рыбка. Едва он приземлился, как из него выпрыгнула девушка. Смуглая и сильная, она была разукрашена, как бывалый воин. Юноша тяжело вздохнул. Существа и девушка сцепились из-за добычи. Он сел на горку мусора, завернувшись в сеть, как в плащ, и наблюдал за ссорой. Кто победит? Ему было все равно. Существа пытались спорить с девушкой-воином. Но у девушки-воина были большие пушки, встроенные в крылья корабля, и острое словцо для каждого из существ. Они отступили, и девушка забрала его себе. Дернув за сеть, девушка-воин затащила его на корабль и бросила в прозрачную камеру под «брюшком» корабля-рыбки. Здесь юноша был один. Он свернулся в уголке и смотрел на землю, пролетающую под ним. Смотреть было особо не на что — везде мусор и грязные лужи. «Мир-помойка», — говорил ему мастер, так и было. Юноше стало грустно, и он отвернулся от земли и стал смотреть на девушку-воина, которая вела корабль. Заметив это, она закрылась от него стальным шуршащим забралом. Юноша вздохнул, лег на бок и закрыл глаза. В мире снов он скользил по черной гладкой земле и слушал абсолютную тишину под горящим мириадами огней черным небом. Его разбудил тычок в ребра и окрик: «Подъем!» Юноша поморщился — просыпаться было мучительно. «Я так устал», — подумал он. Ему так надоело быть живым. Он осмотрелся. Он был прикован к креслу и сидел в полной темноте. Едва он очнулся, как включился свет, заиграла музыка и приятный женский голос возвестил: — Не бойся, ты уже дома… Там, откуда нет возврата… В последнем пристанище… Кресло начало двигаться. Его понесло по сверкающему туннелю из грубой стали. Юноша с интересом прислушался. — Что это за мир?.. Это Сакаар… Окруженный космическими вратами, Сакаар как кордон между известным и неизведанным… Мир, куда стекаются все заблудшие и неприкаянные… как ты… «Я на месте», — подумал юноша и продолжил слушать. — Здесь, на Сакааре, ты значим… Достоин признания… Здесь тебя любят… Это глупо, решил юноша. Его не за что было любить. — И никто не любит тебя так, как Грандмастер… «Гроссмейстер, — слышал юноша в голове голос своего мастер. — Владыка планеты». — Он прародитель… «Лорд-между-звезд». — Первый заблудший и обретенный… «Повелитель Хаоса». — Создатель Сакаара и зачинатель боев Чемпионов… «Первый из Странников. Тот, кто прокладывал Путь». — Где тот, кто был никем, становится всем… «Во времена, когда мир был юн. В часы, когда зарождались звезды». — Отныне он — твой хозяин… «Он — твой учитель. Слушайся его. Будь вежлив. Я не хочу краснеть из-за тебя». — Поздравляю, ты встретишься с Грандмастером через… Свет начал менять цвет. Юноша заморгал, у него слезились глаза. Он их закрыл. — …один… два… три! Юноша открыл глаза и, поморгав, чихнул. Он был в большой холодной комнате и вокруг него были живые создания. Не такие, как на мусорных полях. Эти были высокие и в тяжелых доспехах. При них было оружие, которое его не интересовало. А в центре них был старик, который юношу заинтересовал. У него была пергаментная отвисшая кожа, седые с проплешинами волосы и слабый изгиб отвислых губ. Его темные глаза смотрели с ленцой и вялым азартом. Перед ним был его новый учитель. Небожитель, владыка Хаоса. Юноше стало невыносимо грустно. Старик осмотрел его одним глазом и спросил дребезжащим голосом: — Это все? — Есть еще один, — сказала девушка-воин, которая стояла рядом с ним. — Но я решила сначала показать этого. Вдруг заинтересуешься. Тебе все еще нравятся мальчики? — М-да, — промычал старик. — Да, да. Он довольно… мил. Только бы помыть его. Как… оно называется? — Он не сказал, — поморщилась девушка-воин. — Я вообще не слышала, чтобы он говорил. — Вот как, — слабо улыбнулся старик. И позвал юношу: — Что ты такое? — Человек, — хрипловато ответил юноша. — Что шел очень долго. У меня нет дома. — О, — улыбка старика слегка поблекла. — Ты как-нибудь называешься? — В моем имени нет смысла, — пожал плечами юноша. — Вся моя жизнь не имеет смысла. Я потерял его. — Ну-ну, не говори так, — снова улыбнулся старик. — Здесь ты его обретешь. Даю слово. Юноша только вздохнул. «Вряд ли, — подумал он. — Я плохой ученик».***
Юноша стал рабом-слугой. Для него это не было чем-то новым. Он послушно прислуживал старику и его пестрой свите: приносил еду и напитки, таскал шали и плащи, был подставкой под ноги и локти. Сам старик не раз ерошил ему волосы или чесал за ухом, как ручную зверушку. Иногда укладывал в постель. Юноша ждал. Он забывал поесть, забывал попить, один раз забыл, что нужно дышать. Юноша ждал. Ждал сна. Но он мог уснуть только, когда наступит ночь, а день на Сакааре казался бесконечным. Как-то юноша спросил одного из таких же, как он, слуг, когда же на землю опустится мрак. На что слуга, испуганный, ответил: — Когда пожелает Грандмастер. Юноша понял, о чем он. Он знал, что небожители могут создавать миры по своему желанию и управлять ими по своему велению. Ночь не прийдет, пока создатель не пожелает. Юноша думал, не броситься ли старику в ноги, но вспомнил, как наставлял его мастер: «Никогда не требуй от него ничего. Жди и слушай». Юноша, вздохнув, продолжил ждать. Время текло, юноша привыкал к плоти. К нему вернулся аппетит, он вспомнил свое имя и кем он был раньше — и тут же попытался забыть. Его мучила тоска и скука. Чуждый мир казался пышным и пошлым. Существа вокруг выглядели плоскими и неинтересными. Они делали одно и то же, говорили одни и те же вещи и относились к нему, как к куску мусора. Юноша грезил на ходу. Он жил в огромной башне неправильной формы, в которой обитал старик. Здесь он отыскал для себя укромный уголок. Это был выступ перед широким окном. Все окна здесь выходили на город Мусорку, и только в этом было видно небо. Небо, покрытое порталами, как язвами, из которых, как гной, вытекали потоки нечистот. Юноша смотрел, как эти дыры изрыгают отбросы иных миров, и внутри него все скручивалось от боли. Как-то он сидел на любимом месте. Он очень устал, у него слипались глаза, хотя их резал дневной свет. Как вдруг век коснулась блаженная темнота. Юноша хотел открыть их, чтобы понять, что заслонило ему солнце, но у него не хватило сил. Его глаза сомкнул сон — и он погрузился в Забвение. Здесь, Далеко-Далеко, он шел по зеркально-гладкой черной земле под бесконечными звездными небесами. Каждый его шаг эхом звенел в безвременье. В прошлый раз этот сон был так короток, что юноша не успел ничего ни увидеть, ни почувствовать. Но сейчас он не просто чувствовал, он знал — он здесь не один. Великая сила таилась в недрах земли и далеко в высях. Юноша запрокинул голову и увидел звездную пыль, струящуюся, извивающуюся, сверкающую всеми цветами космоса. Юноша опустил голову и заметил паутину трещин, расширяющуюся, углубляющуюся, соединяющуюся в один огромный узор. — Владыка Хаоса! — воскликнул он. — Я смирен и покорен перед тобой! Прими меня! Не успел он закончить, как мир содрогнулся. Из черной земли, с горящего неба вырвался столп ослепительного света и вихрем закружился вокруг него. Из него родилась исполинская фигура и вскоре обрела человеческие черты. На миг в них мелькнул старик в золотых одеждах, но в следующий он исчез. Перед юношей стоял небожитель, Повелитель Хаоса. Он улыбался. — Какое старое имя, — сказал он всеми голосами вселенной и спросил звонко, словно откололся кусочек звезды: — Кто сказал тебе о нем? — Мой мастер, — ответил юноша. — Он сказал, что ты можешь научить меня своему искусству. — Искусству? — удивился небожитель и задумался. А подумав, заметил: — Чтобы обучиться ему, нужно многое знать и уметь. Что ты умеешь, дитя? — Я умею ходить путями ветра и складывать музыку из голосов звезд, — заявил юноша. — Я знаю, что можно проткнуть полотно реальности и создать проход через пространство-время. Я умею проходить через эти дыры и туннели, но не умею их создавать. Мой мастер бился надо мной многие годы, но я нерадивый ученик и слишком люблю его, чтобы слушать прилежно. Мой мастер решил, что ты — единственный, кто может меня научить. Исполни его волю, научи меня. — Твой мастер велик и могуч, — протянул небожитель и спросил: — Кто же он? — Лорд Безумия, — ответил юноша. — Он говорил, вы с ним знакомы. — Ах, конечно! — воскликнул небожитель, и голос его был как последний вздох звезды. — Я помню его с юных лет. Чудный мальчик. Как он поживает? — Странствует, — сказал юноша. — Все еще? Как чудесно, — произнес небожитель и вздохнул, как вздохнул бы целый океан. — Я тоже когда-то странствовал. Давным-давно. Я уже позабыл, каково это — не останавливаться ни на миг. — Это лучше, чем глоток воздуха, — заявил юноша. — Вот как, — сказал небожитель — и улыбнулся. — Может, ты поведаешь мне об этом? — А ты научишь меня? — спросил юноша. — Расскажи про свое искусство. А я расскажу про то, как мы путешествуем сквозь пространство и время. Это так весело! Небожитель рассмеялся, и мириады галактик смеялись вместе с ним. Он спустился к юноше звездным дождем, сделал из скопа туманностей кресло, поставил его на зеркально-гладкую черную землю и сел на него, облокотившись на одну из планет. Юноша, по привычке, утроился подле него. Небожитель уже не улыбался. — Как ты мил, — грустно обронил он. — Что могло случиться с таким милым мальчиком, чтобы он пустился в такой далекий путь? — Я пропал, — пожал плечами юноша. — Больше нечего говорить. — Я тоже пропал, — тяжело вздохнул небожитель. — Когда-то очень давно. Он погладил юношу по голове, и юноше стало неловко. Он вспомнил воплощение небожителя и ужасно смутился. — Почему ты пропал, господин? — спросил юноша голосом, полным сострадания. — Почему так слаба твоя плоть? Почему ты не покидаешь этой планеты? — Я надорвался, — просто объяснил небожитель. — Я желал охватить взором всю Вселенную и познать все ее тайны. Я был юн, талантлив и верил, что моих сил хватит. Я жестоко ошибся. — Но как ужасно твое обличие! — заявил юноша. — Как жалко ты выглядишь для простых существ! — Как ужасны эти существа, — заметит небожитель. — Какое жалкое у них обличие. Зачем переживать о том, что они скажут? Они такие же, как я. — Тебе жаль их? — спросил юноша. — О, да, — кивнул небожитель. — Поэтому ты убиваешь их? — спросил юноша. — Именно так, — снова кивнул небожитель. — А если они убьют тебя? — спросил тогда юноша. — Свергнут тебя? Уничтожат твою планету? — Они делали это, — со смехом заявил небожитель. — Множество раз. А я воскресал и заново отстраивал свой мир. Нет сил, способных покорить меня. — Как ты велик, — с восхищением произнес юноша и прижался к его коленям. — Научи меня! — Ты правда этого хочешь? — тихо спросил небожитель, и голос его был шепотом тысячи волн. — Пути обратно не будет. Ты будешь ходить между мирами, проникать в другие вселенные. Дорога опьянит тебя, привяжет к себе. Твой путь будет вечен. Ты со всеми — и ни с кем. Нигде не найдешь ты дома. Уверен, что хочешь этого? Юноша оробел. Глаза небожителя — два пылающих белых ока — проникали в самую его душу. Теплые руки гладили его по волосам. «Я знаю, о чем ты думаешь, — говорил небожитель безмолвно. — Ты думаешь, что одинок, что не любим, что у тебя ничего нет. Это не так. Ты можешь иметь все это. Только останься. Где угодно. Останься — и ты обретешь покой». Но юноша покачал головой: — Я нигде не могу остаться, пока не научусь путешествовать. Потому что из-за этого не найду покоя. А когда я научусь путешествовать, то нигде не смогу остаться. Я знаю это. Я готов к этому. Научи меня. — Раз ты так хочешь, — протянул небожитель. И медленно поднял руку. Юноша увидел, как закрутился звездный вихрь, как он сложился в воронку, как в его центре образовалась черная дыра. Земля вибрировала под ним, небо горело над ним. Сам он трепетал. Небожитель протянул руку к звездной воронке, к черной дыре — и в ней вспыхнул путь. Белый, как клавиши у рояля, яркий, как свет сверхновой. Юноша смотрел — и запоминал. Тело не сковывало его. Знание проникало в его душу из мира и оставалось в нем навсегда. Небожитель поднял другую руку и свернул второй звездный вихрь, а потом третий, четвертый, пятый. Он мог разделять и сплетать их вместе, создавать несколько путей за один раз, наполнять их энергией и осушать до капли. Юноша судорожно вздохнул и спросил: — Позволишь глупый вопрос, господин? — Конечно, дитя, — улыбнулся небожитель и за миг уничтожил все, что создал. — Что за глупый вопрос? Не томи. — Почему тебя, Владыку Хаоса, называют Гроссмейстером? — спросил юноша и нахмурился. — Разве игра и хаос это не разные вещи? — Глупый вопрос, — повторил небожитель — и звонко рассмеялся. — Глупый вопрос! Улыбнувшись, как показалось юноше, лукаво, он щелкнул пальцами. Свет ослепил юношу, а потом, когда он прозрел, перед ним возникла шахматная доска. Юноша поерзал: — Ты хочешь, чтобы я опозорился, господин. Я не умею играть. — Это неважно, — улыбнулся небожитель. — Просто играй. Юноша послушался. Разумеется, он много ошибался, не раз ему подсказывал Гроссмейстер. Звезды падали с небес, и земля содрогалась под ними, а фигур становилось все меньше и меньше. Пока Гроссмейстер внезапно не объявил: — Мат. — Я выиграл, — удивленно произнес юноша и скривился от досады и стыда: — Но все потому, что ты помогал мне, господин. Если бы я играл сам… — Это неважно, — с улыбкой повторил небожитель. — Смотри. Смотри внимательно. Юноша посмотрел на доску. Сначала он смотрел на фигуры, потом на пустые клетки, потом на значки по краям шахматной доски. «Смотри шире», — шепнул небожитель безмолвно. Юноша посмотрел на фигуры, разбросанные вокруг доски, на зеркально-гладкую землю под своими ногами, на ослепительно-яркие небеса и бесчисленные скопления звезд. А потом снова посмотрел на доску и сказал: — Как все странно. — Как все бессмысленно, — сказал небожитель и продолжил шепотом сотни упавших звезд: — На месте правил — сумбур чувств. На месте здания — груда мусора. На месте тела — кусок мяса. Хаос создает клетки порядка, которые разрушаются, создавая хаос, и так по бесконечному кругу. Любая система стремится к самоуничтожению. — Закон энтропии, — кивнул юноша. — Его житейская интерпретация, — лукаво улыбнулся небожитель и добавил вдохновенно: — Только познав суть, можно овладеть моим искусством. — Какую же суть, мой господин? — спросил юноша. — Ты не владеешь Хаосом, ты не владеешь Порядком, — произнес небожитель и ткнул в две фигуры, оставшиеся на доске. — Ты между ними. Ты в точке вечности. Бесконечное сейчас. Для тебя нет ничего невозможного. С этими словами небожитель ткнул в точку на небе и создал звездный вихрь, черную дыру, врата пространства-времени. Здесь-и-сейчас и там-и-тогда. Юноша прижался к ногам небожителя. В его груди вспыхнуло, и он прошептал: — Я люблю вас. Я влюбился в вас. Только что. В это мгновение. Ваше могущество безбрежно, ваша мудрость извечна. Позвольте мне любить вас. — Нет, — покачал головой небожитель. — Ты полюбил суть. Ты влюблен в правду. Не в меня. — Вы — ее проводник, — заявил юноша и поцеловал его колени. — Я хочу любить вас. Я хочу познать вас. До самого конца. Позвольте мне! — Я не отниму у тебя счастье познать это с тем, кем ты искренне дорожишь, — мягко, но в то же время строго сказал небожитель. — Мне довольно твоего восхищения. — Я желаю сделать вас счастливым. Прошу вас, — взмолился юноша. — Что мне сделать для вас? — Ты сказал, — помолчав, прошептал небожитель, — что способен петь голосами звезд. — Это мое первейшее искусство, — пылко заявил юноша. — Для меня нет большего наслаждения. Вы этого желаете, мой господин? Пусть звезды запоют ради вас! Небожитель только кивнул. Его взгляд был пуст, видимо, его мысли были далеко отсюда. Юноша вскочил, вскинул руки и широким жестом сгреб к себе половину неба. Только своим желанием он мог заставить звезды петь, туманности рыдать, а каждую планету в бесконечной Вселенной звенеть на сотни ладов, слышимых и неслышимых для живых и бессмертных. Это была единственная наука, которой мастер научил его от начала и до конца. Земля под ним — что огромное пианино, а пути меж звезд — его клавиши. Музыка вела его, и юноша уходил за ней в глубины древности и за границы будущего. Он видел столько, что не вмещало его существо, и познавал так много, что не был способен запомнить. Он пропускал знания через себя и извергал его потоки из своей души. Он был здесь и нигде, сейчас и тогда. Он понял, чему учил его учитель. Юноша познал суть. Но тут небожитель оборвал его. Резко прижав к своим ногам, он запечатал его уста и закрыл глаза. Руки учителя дрожали. Все его тело дрожало, как кусок жира, который случайно ударили. Юноше стало не по себе. Он отпрянул. Небожитель больше не выглядел величественным и всемогущим — он дрожал, дребезжаще звенел, зыбко мерцал, как видение на болоте. Перед юношей снова появилась тень старика в золотой одежде, и ему стало совестно, а потом гадко. Он встал на нетвердые ноги и сказал: — Ты был прав. Я люблю твою истину. Не тебя. — Я знаю себя, — прошелестел небожитель. — Я знаю, что я такое. Прогорклое прошлое. Мое проклятье — вечность. — Я сделал тебе больно? — взволнованно спросил юноша. — Ты растравил мне душу, — со скорбью ответил небожитель. — Это прекрасный дар. Я снова живу, но, прошу тебя, уйди. Мне нужно умереть, жизнь для меня невыносима. Но если ты снова споешь, я не найду сил вернуться обратно. — Не возвращайся! — воскликнул юноша. — Плоть и мир твои — тлен! Иди со мной, снова стань странником — и верни себе былую славу и величие! — Я не такой, как ты дитя, — покачал головой небожитель. — Не такой, как твой мастер. Я стар. Я трус. Я пропал — навсегда. Ты — нет. Пока еще нет. Ступай же. Не дай мне приковать тебя. Иди! С этими словами небожитель указал на небо. Юноша понял его. Он грустно улыбнулся. Он вскинул руку — и открыл путь. «Я устал, — подумал юноша. — Я хочу к моим друзьям. Я хочу к моему отцу. Веди меня». Он окунулся в искрящийся вихрь, ступил на дорогу, которую проложил сам, и, опьяненный, прошел путь от начала до самого конца. «Не оглядывайся», — шепнули из-за плеча. Юноша так и сделал. Он смотрел только вперед. Его там ждут, он это знает.***
— Великие норны, какая мерзость! — скривился Локи. Охранники Грандмастера в это время выносили из комнаты тело слуги. Кажется, он пролежал тут несколько дней: труп так сильно и странно разложился, что было уже невозможно понять, что это вообще за существо. Воняло от него так, что бог обмана закрыл нос рукавом. Грандмастер скучающе проводил охранников взглядом и поцокал языком: — Тысяча извинений, Ло-ло. — Что это было? — спросил Локи. — Что он там вообще делал? — Мне сообщили, что спал, — пожал плечами Грандмастер. Слабо улыбнулся: — Хороший, видимо, был сон. Раз он не захотел просыпаться.
