Без названия

***

Вечер. Сеул.

Осенний вечер опустился на город прозрачной прохладой, заставляя редких прохожих кутаться в воротники пальто. Эми этого холода не чувствовала.

Она сидела на подоконнике своей маленькой квартирки на втором этаже, поджав под себя ноги и грея ладони о фарфоровую кружку с дымящимся кофе. Русые волосы, длинные и чуть вьющиеся на концах, рассыпались по плечам. Большие зелёные глаза рассеянно следили за тем, как капли дождя скатываются по оконному стеклу, оставляя за собой прозрачные дорожки.

Здесь, в Корее, её внешность всегда привлекала внимание. Слишком светлые волосы, слишком необычный разрез глаз, слишком бледная кожа для этой страны. Но Эми привыкла. Она училась лучше всех в IT-колледже, держалась скромно, но уверенно, и главным её правилом было не впускать в свою жизнь лишний шум.

Сегодня вечер был тихим. Почти идеальным.

Она не знала, что в этот самый момент в душном подвальном помещении с низкими потолками и запахом сигарет и старой кожи решалась её судьба. И что тишина в её квартире — это всего лишь затишье перед бурей.

---

Для Со Джуна этот вечер стал самым чёрным в его жизни.

Он сидел за зелёным сукном карточного стола, и его пальцы, ещё недавно ловко тасующие колоду, теперь дрожали. Азарт, который всегда казался ему безобидным развлечением, превратился в удавку. Сегодня ему не везло. Сначала он проиграл какому-то наглому новичку, а потом на его пути встал Он.

Минхо.

В зал вошёл не просто игрок. Вошёл тот, чьё имя здесь произносили шёпотом, смешанным со страхом и уважением. Наследник клана, молодой, опасный и до жути спокойный. Минхо сел напротив, и Со Джун почувствовал, как в комнате опустел воздух.

— Слышал, ты неплохо играешь, — ровным, почти скучающим тоном произнёс Минхо, разглядывая свои карты. — Сыграем?

Со Джун кивнул, облизав пересохшие губы. Поначалу ему казалось, что удача поворачивается к нему лицом. Минхо играл вяло, словно думал о чём-то своём, позволяя Со Джуну выигрывать мелкие партии. Но это была ловушка.

К тому моменту, как Со Джун понял, что его затягивают, было уже поздно. Минхо перестал притворяться. Каждая следующая раздача заканчивалась с математической точностью в его пользу, и сумма долга росла с каждой минутой.

— Ну что? — Минхо откинулся на спинку стула, положив последнюю выигранную карту на стол. Его голос был спокоен, но в нём чувствовался холод металла. — У тебя ведь ничего не осталось.

Со Джун сидел, вцепившись пальцами в край стола. Он проиграл всё. Деньги, машину, свои сбережения . В голове шумело от паники. Но когда он поднял глаза на Минхо, в них мелькнуло что-то похожее на отчаяние затравленного зверя.

— Есть кое-что, — голос сорвался на хрип.

Дрожащей рукой он полез во внутренний карман пиджака и вытащил помятую, потёртую по краям фотографию. На ней была девушка. Светлые волосы развевались на ветру, а зелёные глаза сияли такой искренней, тёплой улыбкой, что даже в этом тёмном подвале стало будто на миг светлее.

Минхо наклонил голову, его взгляд скользнул по лицу на фото. В нём промелькнуло что-то неуловимое — интерес? Удивление?

— Со Джун, — медленно произнёс он. — Ты уверен?

— Минхо, прошу... — Со Джун сглотнул, чувствуя, как горит лицо от стыда. — Не причини ей зла. Она… Эмилия много для меня значит.

Минхо молчал ровно три секунды, изучая фотографию. Затем перевёл взгляд на Со Джуна, и его губы тронула лёгкая, почти незаметная усмешка.

— Я согласен, — сказал он, и от его тона по спине Со Джуна пробежал холод. — Но знаешь что? Если бы она действительно была тебе дорога, ты бы не ставил её на кон.

Со Джун открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Потому что он знал: Минхо прав.

Минхо поднялся из-за стола, плавно, как хищник, расправляющий плечи после долгой охоты. Он поправил манжет рубашки, даже не глядя на Со Джуна.

— Сегодня за ней приедет Чимин. Подготовь её, — бросил он на прощание и, не оборачиваясь, вышел из зала в сопровождении своей тени — бесшумного Чан Бина и всегда улыбчивого, но смертоносного Тэхёна. Когда мимо него проходил Чунгук он бросил на него презрительный взгляд и сказал

- Молись чтобы она понравилась Минхо и осталась в живых.

Когда дверь за ними закрылась, Со Джун остался сидеть в пустоте с трудом осознавая случившиеся.

---

Прошло сорок пять минут, прежде чем Со Джун набрал номер Эмилии.

— Привет, — её голос звучал мягко, немного сонно. — Ты говорил, что зайдёшь. Что-то случилось?

— Всё хорошо, — он с трудом выдавил из себя бодрые нотки. — Я… задержался по делам. Буду через час. Жди меня, хорошо?

— Хорошо, — она даже не заподозрила подвоха. — Я буду ждать. Ты голоден?

— Нет… да… не важно. Просто жди.

Он сбросил звонок и долго смотрел на потухший экран телефона, а потом, словно в трансе, зашёл в знакомую кондитерскую и купил её любимый десерт — тот самый, с фисташковым муссом и ягодным сердцем, который она всегда заказывала на свой день рождения.

«Зачем я это делаю? — мелькнула горькая мысль. — Искупаю вину?»

---

Эмилия открыла дверь с тёплой, немного уставшей улыбкой. Она была в уютном свитере, её волосы лежали на плечах, и от неё веяло таким домашним теплом, что Со Джуну захотелось развернуться и убежать.

Но бежать было некуда.

— Ты принёс мой любимый десерт! — глаза Эмилии радостно блеснули. — Со Джун, что за повод?

— Просто захотел тебя порадовать, — он прошёл внутрь, чувствуя, как тяжелеют ноги.

— Я заварю чай?

— Нет, — ответил он слишком быстро. — Давай я. Ты, наверное, устала за день. Отдыхай.

Эмилия удивлённо моргнула, но спорить не стала. Она опустилась на диван, наблюдая, как Со Джун возится на кухне, с какой-то неестественной тщательностью заваривая листья в её любимом чайнике.

— Ты какой-то странный сегодня, — тихо сказала она.

— Просто устал, — он не обернулся, и она не увидела, как дрогнули его руки.

Чай был вкусным. Сладковатым, с травами.

Эмилия допила почти всю кружку, когда почувствовала, что веки становятся неподъёмно тяжёлыми. Комната поплыла перед глазами, звуки стали приглушёнными, словно она оказалась под толщей воды.

— Со… Джун? — её голос прозвучал испуганно.

Она попыталась встать, но ноги не слушались. Последнее, что она увидела, — это лицо Со Джуна, искажённое мукой, и его шёпот:

— Прости меня… прости…

А потом наступила темнота.

---

Через несколько минут в дверь зашли без стука.

На пороге стоял Чимин. В дорогом чёрном пальто, с безупречной укладкой и ледяным, ничего не выражающим взглядом. За его спиной был Феликс, чьё веснушчатое лицо в этот вечер не выражало ни тени привычной добродушной улыбки.

— Где она? — голос Чимина был тихим, но в нём слышался звон стали.

Со Джун молча указал на диван.

Чимин прошёл в комнату, остановился над спящей девушкой. На мгновение его взгляд задержался на её лице — спокойном, безмятежном, таком юном. Что-то дрогнуло в его холодных глазах, но он тут же подавил это чувство.

Он аккуратно, словно боясь разбить, подхватил её на руки. Эмилия была лёгкой, как перо, и в свете тусклой лампы её светлые волосы казались почти серебряными.

Проходя мимо Со Джуна, Чимин бросил на него короткий взгляд, полный такого презрения, что у того подкосились колени.

— Ничтожество, — прошептал Чимин одними губами и вышел.

Феликс задержался на секунду, глядя на уничтоженного Со Джуна.

— Ты сам это выбрал, — сказал он без злости, скорее констатируя факт. И тоже ушёл.

---

Машина — огромный чёрный внедорожник с тонированными стёклами — плавно выехала из узкого переулка. Чимин сидел на заднем сиденье, бережно придерживая голову девушки, которая лежала у него на груди .

— Как она? — спросил Джин, сидевший за рулём, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Спит. Доза была сильной, но не опасной, — Чимин поправил прядь волос, упавшую на её лицо. — Слишком наивная. Даже не почувствовала вкуса.

— Узнала бы, что ей подсыпали её же «близкие», доверие к людям закончилось бы раньше, чем жизнь началась, — философски заметил Джин.

Чимин ничего не ответил. Он смотрел на её зелёные глаза, скрытые под веками, и думал о том, что Минхо, кажется, даже не подозревает, какую бурю принёс в их дом этой фотографией.

---

Особняк встретил их светом. Огромные кованые ворота бесшумно распахнулись, пропуская машину на частную территорию. Сам дом сиял огнями, но это было не тёплое, домашнее свечение, а холодное, выверенное, как и всё, что принадлежало Минхо.

Чимин вышел из машины, осторожно вынимая девушку. На ступенях крыльца его встретил Чонгук. Он прислонился к колонне, сложив руки на груди, и когда его взгляд упал на бледное лицо с рассыпавшимися светлыми волосами, он негромко присвистнул.

— Оу, — протянул он, и в его голосе послышалось искреннее, почти мальчишеское удивление. — Я думал, ставка будет скучной. Но это… — он хмыкнул. — Я не думал, что ставка будет так хороша.

— Замолчи, — голос Чимина прозвучал резче, чем он планировал. Он обернулся к Чонгуку, и тот на мгновение увидел в глазах старшего что-то похожее на предупреждение. Или защиту.

Чонгук поднял руки в примирительном жесте, но улыбка с его лица не исчезла.

Чимин прошёл в дом, его шаги глухо звучали на мраморном полу. Он поднялся на второй этаж, миновал длинный коридор с картинами на стенах и толкнул дверь кабинета.

Внутри царил полумрак. Только настольная лампа бросала жёлтый круг света на полированную поверхность стола. Минхо сидел в кресле, подперев подбородок рукой. Когда Чимин вошёл, он поднял голову.

На мгновение он замер.

Чимин стоял на пороге, держа на руках спящую девушку. Лунный свет из высокого окна падал на её лицо, делая её и без того светлые черты почти нереальными.

Минхо медленно поднялся из-за стола.

— Положи её на диван, — сказал он, и его голос прозвучал тише обычного. В нём не было привычной стали.

Чимин кивнул, прошёл к кожаному дивану у стены и осторожно опустил девушку на мягкую кожу. Подложил под голову небольшой валик, поправил край её свитера, чтобы та не замёрзла. Только после этого он выпрямился и, бросив быстрый взгляд на Минхо, вышел, тихо закрыв за собой дверь.

В кабинете воцарилась тишина.

Минхо стоял посреди комнаты, не сводя глаз с девушки. Она выглядела такой… неподходящей для этого места. Для этого дома, пропахшего дорогим табаком и властью. Её светлые волосы разметались по тёмной коже дивана, и это создавало почти болезненный контраст.

Он медленно подошёл, сел на самый край дивана, рядом с ней, и наклонился, вглядываясь в её лицо.

Спокойное, даже во сне чуть тронутое лёгкой улыбкой. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щёки. Она была красивой. Не той кричащей, яркой красотой, к которой он привык среди своих, а какой-то… хрупкой. Чистой.

— Она такая красивая, — слова сорвались с его губ почти шёпотом, словно он боялся разбудить её. — И хрупкая… как хрусталь.

Минхо протянул руку, но замер в миллиметре от её щеки. Он не привык прикасаться к тому, что может разбиться.

В этот момент он заметил — едва заметное движение. Её ресницы дрогнули.

Эми приходила в себя.

Минхо замер, не убирая руки, и его глаза сузились, став внимательными и острыми, как лезвие. Первая секунда их встречи приближалась.