“Пока ты спишь”

Утро встретило город дождём. Небо над домами было тяжёлым, серым, будто ночь так и не закончилась до конца. Влажный воздух тянулся в открытые окна автобусов, оседал на перилах лестниц, превращал редкие огни витрин в размытые пятна. Люди спешили, прятали лица за капюшонами и зонтами, не замечая друг друга — одинаково уставшие, одинаково сонные. Он проснулся резко. Не от будильника. Не от шума улицы за окном. От странного чувства, будто его вырвали откуда-то слишком быстро. Часы показывали почти 8 утра. Засыпать обратно - Поздно. Будильник должен был прозвучать через 40 минут, а дальше рабочий день в театре. Проведя рукой по лицу, словно пытаясь смыть с себя и с лица остатки странной ночи и не менее странного сна, пришлось подняться с кровати и направится в ванную. Завтрак на скорую руку, сигарета и кофе. Он вышел слишком крепким, идеальным чтоб проснуться окончательно, но с противно-горьким привкусом на кончике языка. Как бы не пытался, вспомнить сюжет сна Дима не мог, но знал точно, там был кто-то близкий, но ещё незнакомый. Он помнил силуэт, он помнил место и детали, но не его. Пустой зал аэропорта и круглая яркая луна, пробивающая своим светом, окна зала ожиданий. Такая же пустая стоянка для авто. Не было людей, был лишь он и кто-то ещё. Даже запах запомнился, сухой асфальт, дым от сигарет и моющего средства для полов. Дорога до театра заняла больше времени чем планировалось, утренние Московские пробки, пару аварий на пути от неосторожных водителей. Дождь моросил и неприятно летел в лицо нагоняемый ветром, когда Дима почти бегом добирался до входа театра от машины. Репетиция проходила спокойно, все сценарии выучены и прогнаны от и до. До премьеры ровно неделя. Это был не первый выход на сцену, но волнение давило на мозги. А вдруг забуду слова, а вдруг переиграю или наоборот, не вытяну роль до совершенства. А вдруг сломаются декорации, или кто-то из коллег забудет текст. — Дим, задержись на минутку, с тобой хотят поговорить. — прозвучал голос коллеги, эхом отдаваемый в пустом помещении, и сразу выдирающий Диму с негативных размышлений. — Хорошо, а кто хочет? — Не знаю, меня Худрук попросил передать, он ждет тебя в своем кабинете.— коллега по постановке Аня, просто пожала плечами и направилась к выходу с зала. Тяжело вздохнув, блондин направился в раздевалку, смыть с себя остатки репетиции и переодеться в более приемлемую одежду. Неаккуратно завязанный хвост на длинные волосы, то и дело трепался от каждого шага, который Дима совершал в коридорах Покровки. Он здесь не так давно, всего три с лишним года, но для 22-летнего парня это считалось лучшим исходом в его жизни. Любимое дело, приносящее хоть и не огромный, но заработок на жизнь. Он мечтал сиять на сцене театра, и хватался практически за каждую авантюру, будь то роль первого плана, или вообще герой декорации.  Он не мечтал о кино, и считал это неинтересным для себя. Душа тянулась к пыльному залу и сцене в стенах здания театра. Ему нравился процесс игры, роли и возможности зрителей оценить все вживую, не через экраны телевизоров и компьютеров. Аккуратно постучавшись в дверь кабинета художественного руководителя театра, Дима не спеша, будто боялся спугнуть кого-то, или что-то, зашел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Мужчина лет 50 восседал в кресле как на троне, на столе разбросаны бумаги, ручки и карандаши, на полу валялись скрепки. В воздухе витал аромат дорогого коньяка, и одеколона. Он медленно поднял взгляд на только что вошедшего Диму, и гадко улыбнулся. — Присаживайся Дмитрий, есть разговор. Дима послушно сел в кресло напротив. — Видишь ли, разговор есть не у меня, а у моего коллеги с другого театра, он заметил тебя на одной из постановок, и решил встретиться поговорить с тобой. Дима молча кивнул, не понимая куда смотреть, на Худрука или под ноги. Глаза то и дело бегали от одного угла комнаты к другому, замечая все больше деталей интерьера. Вон там например, на окне, стоит маленький кактус - его сюда притащила дочка хозяина кабинета. Она иногда забегала чтобы поливать его, знает что у отца на это не будет времени, слишком уж занятой человек. А там на одной из полок, стоит толстая книга «Война и Мир» легендарное произведение Толстого. Дима мог пересказать его наизусть, он читал это ещё в школе, и писал сочинение по нему в университете. — Хорошо, я вас понял, как мне с ним пересечься, чтобы обсудить его намерения? — Вот держи, это его визитка, он просил позвонить ему по номеру на обороте, там тебя с ним свяжут. Владимир, именно так звали руководителя, протянул по столу мелкую, синего цвета бумажку, прямоугольной формы. Дима взял в руки, и кивнув в знак прощания, намеревался покинуть кабинет. В след ему прилетело пару слов от Владимира. — И это, Дим, ты не затягивай с этим, Сергей Борисович не любит ждать. Повторный кивок, и вот Дима уже направляется к машине. Визитка красуется во внутреннем кармане рубашки в клетку. Он наберет ему вечером, сейчас хочется просто приехать домой, и отдохнуть. Дорога домой вышла быстрее, нежели дорога в театр, трасса практически пустая, пара пешеходов и вот он, выученный до каждого камня, двор Димы. Поставив машину на сигнализацию, он зашел в подъезд, лифт, 11 этаж и наконец-то квартира, темная уютная квартира. На кресле в гостиной, подогнув под себя лапы, спал красивый черный кот, над прозвищем Дима не замораживался, как приелась кличка «черный» так она и осталась. Кот никак не отреагировал на возвращение хозяина, даже ухом не повёл. Дима же скинув с себя одежду, направился на кухню. Насыпал коту в миску корм, поставил чайник на плиту, и достал с кармана пачку сигарет. Идти пару шагов до балкона, стало каким-то невыносимым действием, и блондин удобно устроившись на стуле, чиркнул зажигалкой. Глаза почему-то смыкались сами собой, видимо на это сыграл роль недосып и раннее пробуждение. Решив оставить чай на потом, Дима снял чайник с плиты, и не спеша, еле перебирая ногами, дошел до спальни, звездочкой завалился на кровать, зарываясь лицом в подушки. Уснул почти сразу, странная усталость окутала его всего. И он не стал сопротивляться желанию поспать.