Конфликтный

24 ноября. В школе ещё висел густой тяжелый воздух после смерти Джанет. Казалось, никто не отпустит эту ситуацию подолгу. Школьники напряжённо переглядывались, а учителя хмурились каждому в лицо, особенно двоечникам и троечникам, как Честер. Им не важно было, кто убил ученицу. Они ко всем недоверчиво относились. Честер разгуливал на перемене по коридору 1 этажа после урока биологии. Ну, кто ставит эту нудятину первым? Наверное, садисты. Глаза медленно разлипались, а тело просыпалось. Осенью никогда не хотелось радоваться жизни. Вокруг месиво из грязи и недовольные лица. Только истинные оптимисты в кругу своих друзей улыбались. Но, и Честер теперь не страдал. Он шёл рядом с Драко. Не один. Почему-то, даже с тем, что по-прежнему висело недоверие, зеленоглазый не чувствовал тяжести. Около окна у входа в школу столпились пятиклашки и шестиклашки. Даже немного из старших классов ребята собирались. Через стекло, выводящее вид на серую улицу, была видна машина. Полицейская. Компания друзей Драко остановилась прямо перед окном в нескольких метрах. Было видно удивление у ребят. А у Честера необъяснимая паника. И он даже знал почему. Железные двери с тяжестью открылись, и на мокрую школьную плитку ступило двое рабочих в тёмно-синей форме. Их лица были вообще непохожими. Вернее, мимика и поведение. Тот, что был спереди, с видным травматическим пистолетом на поясе, холодно хмурился, но выглядел непоколебимо. Он не злился. А может, и злился. Непонятно ещё. Но в его мрачных глазах читалась скрытая горечь. Горечь от смерти ребёнка. Он много раз, видимо, принимал силу по отношению к преступникам, но здесь, в этой школе, он не мог тронуть оружие пальцем. От этого становилось больнее, что убийцы нет, а разговоры выдадутся тяжёлыми. Волосы были тускло рыжими. А глаза, уставшими от собственной работы, карие. Сзади него шёл точно такой же, почти похожий по внешности, работник. Только волосы светлее, а глаза были голубыми. На его лице не было недоверия. Что ещё больше пугало Честера, так это его спокойствие. Холодное выражение лица анализировало всё происходящее вокруг. Он словно не хотел пугать собой детей. Он мог пугать другими качествами. Драко с легким любопытством проследовал глазами за ними. Работники шли, видимо, к кабинету директора. Ребята переглянусь. Вскоре, через минуты 3, из кабинета директора вышел один работник. Тот, на чьём лице не было ни капли злости или сочувствия. Глаза, холодные, как лёд, приковались к Честеру. Он позвал его, молча, рукой. Казалось, даже вся школа замолчала в этот момент. Компания расступилась вокруг него. А Драко пихнул Честера немного в бок локтём. – Не дрейфь, – спокойным голосом сказал рыжик, хотя в его лице проскочила искра беспокойства за одноклассника. Честер, вскоре, направляясь к кабинету, кинул последний взгляд на ребят сзади него. В их лицах не было злорадства и насмешек. Только едва уловимая тревога и подавленное спокойствие. В кабинете было четверо людей. Директор. Честер. И два хладнокровных работника полиции. Их разговор был простым, но давящим на Честера. – Присаживайся, – с натянутым спокойствием сказал директор, указывая троечнику на стул. Один из правоохранителей достал небольшую чёрную записную книжку и звонкую ручку. А другой следователь представился, сохраняя непоколебимость на лице. – Лейтенант Ларри, – его удостоверение было показано прямо перед директором и Честером. – Честер, – в вязкой тишине ответил парень, чувствуя на себе три пары глаз. Описывать чувства и ужасные комки внутри грудной клетки Честера было бесполезно, ведь объяснить их появление и причины было невозможно. Рука предательски стала поддрагивать, хоть красновласый прижал её к колену. Волнение парня было заметно для следователей, на что те только прищурились в одно мгновение. Каждый стук сердца отдавался в ушах. Но я ведь не трогал её? Почему я волнуюсь? Лейтенант оторвался телом от стола директора и начал простой диалог: – Что вы знаете о погибшей? – ... – В горле Честера застрял ужасно вязкий ком, который было и проглотить противнее, чем проигнорировать. Он не знал, что именно говорить правоохранителям. И, самым разумным показалось - говорить всё, что видел, – Она.. была в моём дворе. Ну, тоесть, уже мёртвая. Честер не успел моргнуть и глазом, как рядом раздался глухой звук пишущей ручки в блокноте. Лейтенант, на чьём удостоверении было написано - "Лори", делал абсолютно все пометки после слов Честера. – Погибшая была вашей знакомой? – паралелльно с движением стрелки, часы которой отдавали негромкий стук, спросил Ларри. – Не совсем. Мы не общались. Но я знал её, как.. подругу моей одноклассницы. Вновь шелест на листе. – Как зовут вашу одноклассницу? Почему-то, в груди Честера вновь сдавило сердце тисками. И, кажется, рёбра и были этими тисками. – Мэнди, – отведя глаза в пустую точку, сказал Честер, а спустя пару мгновений, дополнил – Аманда. Шелест. Ларри кивал каждому ответу Честера, сохраняя тонкие нити спокойствия на лице. – Вы живёте на Зарядной улице? – Да, – игнорируя все сомнения, которые терзали его органы изнутри, тихо проговаривал Честер. – Вы видели в каком состоянии было тело? – Я.. не вглядывался, – давление медленно поднималось к верху, Честер чувствовал некую и несильную слабость в конечностях. Может, потому что даже не подошёл к трупу? Или просто боялся следователей? – Ясно. Во сколько окончились уроки в тот день, когда её видели последний раз в школе? – В 15:05, – Честер сразу вспомнил. Это был понедельник. Самый неприятный день в неделе. – Когда вы вернулись домой? Красновласый впал в раздумия. Ведь в тот день он встретил Анджело. О нём можно говорить вообще? – Около 5 часов вечера я был дома. – Что вы делали, пока проходил этот промежуток времени? – Шёл домой. Встретил Мэнди. А после, зашёл к знакомому ненадолго, – говорить нужно было абсолютно всё. Ведь вряд ли они поверят, что Честер шёл час с лишним до дома. Найдут же адрес, если понадобится. – Как зовут вашего знакомого? – Анджело. В одно мгновение Ларри сбавил тон спокойства. Его глаза потускнели, а руки сползли из скрещенного на груди положения по швам, пока одна опёрлась на бок в согнутом положении. Я сказал не то? Лейтенант знал его? – Ясно. Но, что Ларри, что Лори, что директор сам не смотрели на Честера со злобой или осознанием, что перед ним сидит сообщник маньяка. Лори сделал последнюю заметку, и пальцы отпустили ручку в книжку, закрывая её. Честеру дали знать, что больше от него ничего не требуется. Он встал со стула, тихим голосом прощаясь банальным "До свидания". Когда дверь отворилась, Честер краем глаза заметил, что лейтенант с холодными глазами, как неколеблюющаяся вода в озере, дал слабину в спокойствии. Его брови чуть упали, а глаза опустились, рассматривая с каким-то домыслом школьный пол. После небольшого разговора с правоохранителями у Честера остался осадок. Осадок того, что он впервые предстал перед теми людьми, которые спокойно расследуют дело смерти ребёнка. И, рано или поздно, они найдут виновника. Коридор чуть опустел, а с кабинета директора парня встретил Драко и его приятели. – Ничего страшного, – сказал Честер им, успокаивая своё сердцебиение старательными вдохами. – Мы видим. Пойдём отсюда скорее, – сказала Луми, держась рядом с ними. Драко же только редко посматривал на Честера, чьё лицо было не мрачным, а скорее, потускневшим. Казалось, в лице рыжика проскальзывали ноты сочувствия. Сочувствие к Честеру, потому что он вовсе не виноват. А на разговор вызвали первым.

***

Этот ноябрьский учебный день проходил медленно. Даже несмотря на то, что Драко пытался всячески отвлечь Честера от его глубоких раздумий. – Слушай, а ты по заброшкам лазил хоть раз? Честер повернулся к Драко. На лице было легкое удивление. – Ну, было, когда в классе 7-8 был. – Интересно тебе или нет, но, когда я проходил мимо заброшенного детского сада, заметил кого-то. В окне. – Что ты там делал? – Пф, гулял. Драко не умел проявлять свой интерес к кому-то по-другому, кроме как пригласить куда-либо. В какое-то весёлое место. Весёлым местом он считал, как раз, заброшенные места, выступление рок-группы или просто посидеть на хате. С Луми парень сдружился, когда понял, что она придерживается того же стиля музыки, как и он сам. С Олли он скентился так, когда они оба столкнулись в парке, где мальчишка гонял на скейте. А с Честером не было почти схожего вкуса в музыке или спорте. Он впринципе не знал, как к нему подойти. Драко знал, что тот не ужасный, как описывали его высоко задирающие нос девчонки. Он замечал ещё с 6 класса парня. И его тупые шутки, с которых, кстати говоря, Драко посмеивался. Может, он схож с ним поведением и чувством юмора? – И, ты предлагаешь пойти туда? – с лёгким интересом, хоть глаза были прикрыты тенью, спросил Честер. – Ну, а чё нет, – улыбнулся парень, пожав плечами. – Давай. Делать нехер, – согласился парень. И Драко даже мог поклясться, что видел ускользающую слабую ухмылку Честера, – Но, если я сдохну, совесть твоя.

***

Осень, осень. Хмурая и обделённая солнечным светом пора. Ветер холодел с каждым днём, сваливая школьников с болезнью в кровать. Дожди неприятно падали на макушки, которые не смогли защититься зонтом. Где-то даже слышалось звонкое чихание. Компания из четырёх человек направлялась по мокрой грязной дороге в детский сад с названием "Ландыш". Кажется, этот сад окончил маленький Честер. И, каково же было изумление парня, когда он увидел перед собой давно заброшенное заведение, в котором, ещё как вчера, Честер был счастливым карапузом. В груди непонятное чувство. Ты помнишь это место, в котором появился твой первый приятель и неприятель. Твой первый полдник без матери. Первые знакомства и стеснения. И первый страх. Все же дети боялись остаться без родителей, поэтому в панике цеплялись за одежду родителей, которые с забавой в глазах за этим наблюдали. И там же была искренняя радость, когда мама возращалась за тобой. Ты бежишь к ней на едва стоявших ногах, а она раскрывает руки, ожидая твоего пришествия, чтобы обнять и поцеловать в лоб. В этом месте навсегда остался запах каши, сока и вкусных конфет, которые давались за хорошее поведение. И в этом месте отпечаталось счастливое лицо матери. Внутри Честера растеклось тепло. Непонятное. Он давно не навещал садик, который, вскоре, завял, как майский ландыш. Навсегда.

Снова май.

Заведение было небольшим. Оно пряталось меж голых деревьев. Оно было спрятано в густой чаще небольшого леса. Момент, когда город медленно соединялся с природой. Конечно, это был не лес, в котором обитали безжалостные хищники на подобии медведя или волка. А простой сгусток деревьев, как в каком-то тихом сквере. "Ландыш" находился в районе, который был сам по себе тихим и понемногу забытым. Явно не центр. Район был восточнее центра. Когда-то микрорайон "Восточный" был популярным, но миграция людей спустя 12 лет решила иначе. Если 4-летний Честер посещал садик с неописуемой радостью, то 16-летний, всё тот же, Честер стоял сейчас перед садиком с чувством тоски и сожаления. Будто жалел, что не навещал его раньше. На его стенах были небрежно вырисованы граффити различного почерка и цвета. Некоторые окна выбиты грубиянами, а их деревянная рама слетала, открывая вид на колючую древесину, будто небрежно порванная плоть у людей. Кусты давно разрослись голыми ветвями к верху и в стороны, защищая словно садик от непрошенных гостей. Но даже это не помогало. "Ландыш" позабыли все. Как и Честер собственный смех. – Вот мы и на месте, – сквозь скрежет ржавой изогнутой калитки сказал Драко. И все за ним. Входная дверь неприятно простонала, но доброжелательно пропуская ребят внутрь своей тьмы. Коридоры давно сгнили, обои слезли, открывая скрытую голую бетонную стену. Бетон. Жуть какая. Честер подолгу не смотрел на "кожу" стен, отводя глаза. Под ногами тихо поскрипывал пол. Олли включил фонарик на своём телефоне, оглядывая всё вокруг. – А почему его забросили? Через недолгое молчание Драко ответил: – Говорили, что один из воспитателей похищал детей. Честер почувствовал, как орда мурашек прошлась по нему, как на коже, так и внутри - по каркасу из скелета. Это было до его ухода или после? Или это подарок судьбы, что Честера вовремя забирала мать с работы? Поднявшись на второй этаж, ребята смогли уловить только слабый запах металла. Сладкий и отвратительный одновременно. Погоди-те. Какого вообще тут этот запах? В компании нарастало напряжение и, Драко, как самый авантюрный, пошёл вперед, навостряя свой нюх. – Бля. Воняет трупами. – Остроумно, – шёпотом сказала Луми, которая могла подтвердить тот же запах. На втором этаже находилась спальная комната детей, которых загоняли на тихий час. Честер не любил тихий час. Но иногда жалел, что тратил свое время на раздумия и попытки кого-то разбудить, а не на свой сон. Он прошёл чуть дальше, осматривая миниатюрные кроватки, в которых он больше не полежит. Даже нашёл свою. Последняя в правом от Честера ряду. И даже здесь последний.

***

Игрушечные кубики разлетелись, и маленький Честер поднял глаза, полные недовольства и грусти, на обидчика. – Ты всё разбросал.. – досадно сказал мальчик, держа в руках последний для башенки красный кубик. Виновник только показал язык в тайне от воспитателя. Он громко, вместе со своими друзьями, чьи лица тоже были полны злорадства, рассмеялся. Им было смешно. А Честеру нет. Мальчик сам по себе не был конфликтным и злым. В его маленькой голове запомнился фрагмент мультика про кота Леопольда, который учил детей быть дружнее. Честер следовал примеру кота. Помогал по возможности всем, кто нуждался в помощи рядом. Благодарность приятелей вызывала улыбку у него. Но, видимо, у других детей, что не верили в экранных героев мультфильмов, причиной смеха была подлость другим детям. Можно ли было предполагать, что это зарождение юного садизма? И, мог ли сам Честер считать, что начал шутить и разыгрывать других, только потому, что ему навязали, что это смешно? С возрастом, да, он так считал и не видел ничего обидного, так как шутки над ним стали уже частью его самого.

***

Старые наволочки уже давно покрылись слоем пыли и окислились, погрязая в противно жёлтом цвете. Где-то мелькал мышиный хвост. Паутина неприятно бросались в глаза, в центре которой сидел паук с остро длинными лапами, которые выглядели, как лезвия. Краска уже давно небрежно облупилась кусками на старом дощатом полу. Запах металла усиливался, по мере того, как близко Честер подходил к своей кроватке. Ребята сзади обсуждали "Ландыш", пока сердце красноволосого упало вниз с грудной клетки в ноги, которые тоже ослабевали. Снова труп. Детский. Детский труп, блять. Он уже давно разложился, но очертание тела ребёнка всё ещё было перед глазами. Лицо худело с каждой секундой, проявляя ужасные сгнившие кости черепа. Кровь давно застыла, в запёкшейся луже которой застряло само тело. Глаза давно исчезли с глазниц, оставляя глубокие впадины багрового цвета. Кожу прогрызли паразиты, которые даже и сейчас лакомились мертвяцом, мелькая меж костей и сгнивших сосудов. Кошмар, скрывающийся между углом и кроватью Честера. Честер отвернулся, пошатываясь на месте. Нога твёрдо встала на скрипучем полу, удерживая тело парня в стоячем положении. Пока парень с помутнением в глазах и тошнотой в горле шел обратно, в ушах отдавались разговоры друзей: – Ребят, это чё за порошок? Похоже на героин, – сказал совершенно спокойно и, кажется, даже с забавой Олли. – Ты дурак, блять? Не трогай это, – раздалось шипение Луми под смешок Драко. И, заметив бледное лицо Честера, они подошли ближе, бросая на время разговор о наркоте. – Честер, ты чё? – спросил Драко, пока тот указал указательным пальцем назад, не глядя. Все переглянулись, решаясь подойти к тому месту, на которое указал красновласый. Не успели они подойти к источнику сладко-гнилого и ужасного запаха крови, как снизу раздался шорох. Кто-то ступал по полу. – Ёбаный в... – мальчишка, что первый уловил звук, недовольно опустил улыбку. – Рот, – Драко схватил Честера за локоть, оглядываясь вокруг. – Прячьтесь, быстрее! – бросила Луми, резко бросаясь в сторону из спальной. Рядом со спальной комнатой был небольшой музыкальный зал, в школе обычно назывался актовым. Туда Луми и протиснулась, прячась за старым пыльным пианино, что громоздко стояло в темнеющем углу зала. Олли оставалось, как самому низкому в компании, лечь под предпоследнюю в ряду кровать. Запах гнили и крови бил в ноздри, и мальчишка, вскоре, понял, почему Честер уходил оттуда с бледным лицом. Драко потащил Честера в туалетную комнату, где обычно, помимо туалетов стоял шкаф с хозяйственными продуктами, как швабра и моющее средство. Сейчас же, они давно протухли, но запах старой хлорки перебивал благовония из спальной. Двое ребят впихнулись в шкаф, где царила тишина, пыль и редкие паутины. Под ногами мешалась упаковка моющего средства, запах которого только усиливался по пути в ванную комнату. Сердце ужасно стучало в груди у обоих. Что у побледневшего Честера, что и у Драко, который уже не был таким весёлым. Шаги незнакомца усиливались, пока тот поднимался на второй этаж заведения. В ушах повисла мёртвая тишина и рвущееся дыхание Честера. Драко улавливал краем уха состояние товарища, осматривая глазами его лицо, которое было чуть освещено небольшой щелью меж дверцы. "Ты громко дышишь" – хотел сказать рыжик, но лишь молчаливо скаблил глазами по глазам парня. Шаги отдавались глухим стуком перед дверью в ванную комнату. Драко напрягся, зная, что Честер может неосознано выдать их. Поэтому, не думая, примкнул к нему, целуя и обхватывая Честера за плечи. Красноволосый был готов поклясться чем угодно, что его сердце чуть не вылетело из тонких костей ребёр. Глаза в панике зажмурились, а по телу разлилось неожиданное.. удовольствие? Все органы замерли на месте, а тело онемело. Ноги подкосились, но Честера крепко держали за плечи. Дыхание товарища отдавалось клоком тёплого воздуха по лицу парня, цепляя край уха. От этого сводило с ума до ужаса. Щёки прожгло, как от паяльника ткань. Шаги стихли, вовсе удаляясь от ванной комнаты. Рыжик отпустил парня, отстраняясь и отводя глаза в сторону. Он старался держаться стойко, но выходило сомнительно. Честер же только хлопал зелёными глазами, свет которых тьма в шкафу не передавала. Они молчали так минуты две, пока в дверь не постучали. – Эй, выходите, он ушёл со 2-ого этажа, – отдался девичий шёпот. Это была Луми. Ребята вышли со шкафа, поправляя на себе одежду и потрёпанные волосы. Дверь ванной слабо проскрипела, и трое ребят встретились на пороге. – Олли, выходи. Послышалось кряхтение, и мальчишка выполз из под пыльной кровати. – Ну, на хуй, я не люблю больше ландыши.

***

Небосвод стянуло мраком, уличные собаки тревожно лаяли, а птицы противно каркали. Старые фонари часто мигали, что вот-вот лопнут от скачков электричества. Ребята уже покинули "Ландыш". Теперь это место ассоциировалось не с беззаботным детством и утренней кашей, а гнилью и тьмой. За этот вечер осталось гора вопросов, новых фобий и ощущений. В особенности, у Честера, у которого сорвали первый поцелуй.