Конфликтный

– Я знаю, что меня убьют, но не знаю, когда это случится.

– Чего?

– Она оставляет много следов.

– Подожди, ты с чего взяла, что ты умрëшь?

– Логика.

***

29 ноября. Уже оставались последние осенние деньки. Наступала пора зимних дней, когда совсем скоро школота будет приносить помимо слякоти и грязи кучу снега, попутно что-то крича с розовыми лицами. Совсем скоро станет холоднее, темнее и напряжëннее, потому что дела разворачивались сложно. Стоит вспомнить ту же Джанет, о смерти которой стало известно неделю назад. Понемногу, ученики привыкали, но резко нагрянувшая смерть Олли дала им неслабое отрезвляющее средство, словно не желая отпускать их, заставляя тонуть в ужасной реальности.

Чья смерть станет следующей?

Ни капли не спасающий от грядущих занятий чай остывал на столе у парня. Тот же вкус и цвет. Тот же запах. И тот же пар. И та же горечь, связанная с его воспоминаниями. Сонные глаза лениво поднялись на стену, где тихо отдавали стуком стрелки часов. 7:12. Честер обратно положил взор на чай. Как будто что-то измениться. Тихий шорох раздался с конца квартиры. Тапочки. Это были тапочки, которые всегда надевала мать Честера. Он тускло отвёл глаза, не в состоянии смотреть в пустой коридор, через секунды в котором появится чужая фигура. Пол устало заскрипел. Женщина, чьë лицо было не более жизнерадостным, чем сама квартира, и ухом не повела в сторону сына. Вялые волосы, ещë не собранные в пучок, не имели больше блеска. Как и еë глаза. Парень даже вспомнить не мог, какого цвета еë глаза.

***

– Мама, у меня пятëрка! Маленький ребенок вбежал в еë комнату, размахивая в ещë совсем тонких ручонках зелëную тетрадку. По математике. В первом классе ещë ставили позитивные наклейки, по типу солнышка, цветочка или ягодки. И какова же была радость мальчишки, когда он впервые получил оценку, поставленную строгой линией. "5". Задачки с грибами давались ему легко, пока класс медленно не перешëл на основные цифры. Женщина, в чьих ещë не в бледных, как потрескавшийся фарфор, руках был утюг, не медля, обернулась. Еë лицо, чуть подрумянившееся, и нежное исказилось в лëгкой радости. Искрящиеся звëзды на единственный миг скользнули в еë глазах.

Я вспомнил.

У неë всегда были карие глаза.

Добрые. Заботливые. И светлые. Несмотря на свой цвет, они всегда сияли в лучах, отдавая приятным янтарным отблеском. – Молодец! – произнесла она так, будто всю жизнь ждала первой оценки ребенка. – За это я ему пообещал мороженое. Вкусное! – раздался смех рядом. – Мороженое!! – из рук довольного мальчишки выпала тетрадка, пока тот бежал к родителю, – Мороженое!! Солнечный добрый сентябрь. Но каждый год он менялся. Может, из-за возраста? Скорее всего. С каждым новым годом в нашей жизни меняется мировоззрение, меняются вкусы и точки зрения. Пока один разум чувствует веселье и неописуемое счастье, видя перед собой мир, полный красок, то другой, как правило, всегда полон серости и пыли, зрея лишь апатию.

***

Что-то стянуло внутри горла. Парень сжал чайную ложку. Ему так хотелось пожелать ей доброго утра. Даже, если знал, чем это закончится. А в общем, говоря, ничем. Только презрение, падающее на него и плевок тишины в душу. Это ещë повезëт, если она не пошлëт грубо куда подальше. Как и ожидалось, она прошла мимо него, уходя в ванную комнату. Ещë до чайного завтрака троечник успел собраться, осталось лишь одеться. Единственное, что его мучало, так это вопрос: "Чем заниматься остальное время?". Один хер - ничем. По утрам дома лучше не засиживаться. 7:18. Он взглянул в окно. Неторопливые снежинки кружились на ветру, падая на землю. Посчитал бы он себя странным, но ему нравилось наблюдать за ними. Проследив за одной снежной небольшой фигуркой, что скрылась под оконную раму снаружи, Честер переводил глаза обратно наверх. Всë же, красивые узоры они умеют создавать, если сливаются на морозе в стекло. Как вчера помнится, когда ему было ещё 10, он рисовал постоянно какие-то рожицы с довольной улыбкой, какие-то волны, дельфинчиков и даже птичек. Правда, вместо птичек у него выходили кривые галочки. Портфель. Ботинки. Куртка. Дверь. Сыроватый подъезд встретил школьника вновь. Вокруг была побита стенка, с которой давно срывалась старая штукатурка. И, вошедший в привычку аромат табака. Палëный, дешëвый и тошнотворный. Хотя, чего греха таить, Честер курил не лучше. Крохотная искра заискрилась в его руке, превращаясь в струю пламени. Рыжий всплеск напомнил парню об его товарище. Такой же звонкий и яркий. Пусть, даже в последнее время он затухает, Честер будет знать его таким, каким впервые увидел. Вскинув голову в ещë непроснувшееся небо, Честер медленно затянулся. Глаза едва нашли притаившуюся звëздочку на небе, которая совсем скоро угаснет. Мог бы я дотянуться до неë, рассмотрев всю неописуемую красоту, которую обычно описывают в рассказах. Увидеть все грани, цвет, сияние и блеск. А бывают вообще разноцветные звëзды? Но сначала предстояло преодолеть заснеженную тропу. Разница между землëй и небом невероятна. Будто испытание, которое проверяет тебя на стойкость и волю. 7:25. Честер пробывал в лёгком удивлении, что вообще встал раньше, решил двинуться в противоположную от школы сторону. А именно на Механическую улицу. Фонари слабо держались, мигая жëлтым светом. Время от времени, снежок переставал сверкать, а со светом вновь блистал. Под ногами была прежняя грязь и слякоть. Казалось, чьи-то неаккуратные руки оставили кучу клякс за земле, в которые вляпывались люди. Одна мысль о Драко вводила Честера в неизвестное упоение. Он догадывался, почему так работает, но одновременно и не мог объяснить. Хотя, кому объяснять и зачем?

Будет ли он мне рад?

Задумываться об отрицательном ответе не хотелось. Он чуть замедлил шаг. Но подталкивающий холод, пробравшийся под кожу, заставил двигаться дальше. Помимо мороза кровь стыла ещë по одной причине. С ней Честер, впрочем, не разобрался до сих пор. Он зашëл в какой-то небольшой дворик, где кроме лавочек, усталых фонарей и одинокой качели ничего не было. Даже воздух стоял по-другому. Более холодный, что-ли. Настолько холодный, что, если постоять дольше пары мгновений на месте, то не заметишь, как лëд покрыл каждый твой нерв, заставляя вздрогнуть. 7:43. Честер уткнулся носом в воротник куртки, чувствуя, как иголки проходили по лицу. – Заблудился? – через пару минут, стоило Честеру лишь представить приятеля, раздался тихий смешок за спиной. Хватило одного звука шагов, чтобы парень понял, кто за ним. Это был никто иной, как Драко. Зеленоглазый обернулся и даже не заметил, как прокатилась туча мурашек по всей спине, разогревая ткани. Товарищ был не менее доволен. Конечно, не улыбка во все 32 зуба, но даже одного его взгляда хватило, чтобы понять, что Драко был рад видеть троечника. – Я? Нет. Просто балду гонял, – сказал Честер, растянув небольшую улыбку. – Конечно, конечно. Адекватные люди балду гоняют дома, а не в -12°.

И снова это чувство. Тëплое, по немногу прожигающее насквозь меня. Тот же стягивающий всë тело в крепкий узел трепет. Я покраснел?

Первые молчаливые минуты дороги хорошо сказались на думах Честера. Но, как говорится, за каждым лучом солнца идëт дождь. Леденящий и мрачный, как последняя мысль парня.

Блять. Я дебил.

Он прошëлся глазами по профилю своего товарища, который спокойно выдыхал пары воздуха, смотря куда-то вдаль. Выглядел спокойным. Даже более мягким.

Я даже не спросил, как ты себя чувствуешь.

– Еблан, – прозвучало короткое недовольство в сторону. – Чего? – послышался мгновенный оклик, – Это ты меня позвал? Сильный удар, казалось, проехался по затылку Честера от себя самого. – Бля, нет. Не ты. Задумался. Негромкий смешок прокатился вибрацией по телу Драко. – Это ж ты о ком задумался?

Если скажу, маловероятно, что ты поймëшь меня.

– Забей. Мало важно. Друг только похлопал глазами и пожал плечами. Следующие минуты пути Честер держал язык в зубах, как чью-то голову в гильотине, готовый отсечь в любую позорную секунду. Мысли, как ленты, кружились в голове, не смея отставать. Всплывали даже те, которые вспоминать было невовремя.

Ебучий шкаф. Ебучая лестница. Ебучее всë.

Он почувствовал себя жалким нытиком, даже, если был сам с собой. Или ему кто нашептал? Брови сами по себе хмурились. Все реакции уже давно были на лице. Нос чуть морщился, а в глазах были сомнения, погрязающие в презрении. Осталось лишь молиться, чтобы этого рыжий не заметил. Зелёные глаза вновь аккуратно пролетели, как снежинки на ветру, по лицу рядом.

Ты слишком спокоен. Почему ты спокойный? Может, ты тоже чувствуешь что-то не то? Только вчера тебя я был готов собрать по осколкам, на случай, если разобьëшься. А сейчас чрезвычайно спокоен.

Он понимал, начиная со вчерашнего дня, что с ним случилось ужасное. И понимал, что жить дальше, конечно нужно и полезно. Но.. – Ты вообще как?

Пусть, что будет.

Драко же не был тупым, чтобы не понять. Он только помолчал секунд 5, чтобы собрать речевые фрагменты воедино. Голос оставался ровным, как сердечный ритм у покойника. – Я нормально. Налаживается. Пойдет, – парень собирал подходящия слова, которые могли бы описать его состояние, о котором, наверняка, лгал. Понимал, зачем и о чëм его спросили. – Ты то сам как? Не теряешься, надеюсь? Ответ Честер предпочёл короткий, планируя о себе больше не так много думать. – Тоже самое.

Моей несбывшейся мечтой так и останется способность пробраться каждому в кору мозга, находя нужный мне ответ.

В голову красновласого пришла идея. Покажется, может, глуповатой, решать не ему. Она проста лишь на словах: связать разговор, при котором Честер не покажется товарищу замкнутым. И, быть может, свои пару важных копеек Драко вставит. До школы оставалось почти немного. Время было скоротечным, когда идëшь с человеком, на которого далеко не плевать. Тëмные силуэты, как потерянные души, слетались в это место с фальшивым светом фонарей. Выглядело, как освящëнное кладбище. Заведение встретило их вновь, давая надежду своим теплом. Но это лишь простой контраст температур. Никакой душевности не было. – Чë у нас первым.. Э-э.. Химия. Бля, – Драко, почесав затылок, планировал задать вопрос, который, по итогу, стал риторическим. Переходя турникет, Честер услышал слабые возгласы из кабинета директора рядом. Около него даже несколько заинтригованных детей собралось. – Система видеонаблюдения нарушена! Кому взбрело отключать еë?! – Без понятия, но мы видели.. – Что вы видели? Несколько чёрных мешков мусорных у входа?

Мешки?

Троечник ненароком замедлил шаг, проходя мимо кабинета к раздевалке. Драко направился за ним, улавливая то же самое любопытство. – Какая прелесть. Контрошки будет легче списывать, – закидывая руки за голову, произнëс шëпотом Драко. – Тупо ради этого нужно горло оголять под нож? – спросил Честер, стягивая ботинок. Приятель чуть рассмеялся. – Не мы же оголяем. Но, спасибо тому, кто это сделал, – настроение у него чуть возрастало. Это не могло не радовать Честера. В раздевалке собирались некоторые девчонки, которые всегда любили информировать друг друга. Позади них шла Мелоди. – Ребята, привет. Парни поздоровались с ней кивком, направляя глаза на неë. – Представляете, кто-то провода все перерезал. – Даже так, – удивление Драко немного сказалось на лице, – Разве не взломка? Девочка покачала головой, стягивая розовый шарф с шеи. – Нет. Именно перерезали. Сегодня утром, пока ещë школьников не так много было, охрана говорила с педагогами. Примерно в пол восьмого утра. Ну, мне так Нова передала. А ей передала какая-то девочка с физмата.

Мешки.

Честер отвернулся к крючкам, размышляя о всëм, что услышал. Кто-то пришëл явно не просто так. Раньше, чем это заметили. Скорее всего, ночью. – Прикол, – единственный итог, который подвëл Драко, – с одной стороны забавно, с другой жути нагоняет. 8:18. У кабинета химии собралось, пока что, людей немного. Переговаривались между собой на ту или иную тему. Но, конечно, больше будет внимания на тему видеоконтроля. На дальней лавочке сидела со скрещенными ногами Мэнди, смотрящая куда-либо, лишь бы время убить, больно красивые пыльные стенки у нас.

Это злорадство?

Непонятное ощущение облегчения пролетело внутри органов, когда Честер заметил краем глаза еë. Даже, если и ждëт кого. Одна. Он отвернулся. Торжествовать, однако, было не лучше, чем быть таким же. Лучше забыть и сплюнуть эту горечь, которая оседала во рту. – Какие-то буквы, бля, я который раз убеждаюсь, что химия - говно полное,– спустя время послышался недовольный голос парня, сидящего за последней партой. К удивлению, а с другой стороны и нет, это был Драко. Честеру оставалось посмеиваться с судьбы товарища. Стоило повернуть голову к своей тетрадку, он понимал, что у него ситуация такая же. На последней странице тетрадки Честера были какие-то рисунки, написанные синей подтекающей ручкой, которая оставляла рваные пятна. Изначально, этим художественным кошмаром должна была являться ласточка, летящая высоко вверх. Но она быстро превратилась в чернильное месиво, а пальцы парня покрылись тëмным кобальтом. Отложив ручку куда подальше, троечник зацепил глазами уже подходящий к концу урока слабый рассвет. Сероватые клоки ваты, из которых пробивалось ленивое солнце, плавали в сине-рыжем небе. Красивая грань разделяла ночной купол и световое восхождение. – Можно выйти? Чей-то голос вырвал его из тихого восхищения. Мэнди подняла руку, уверенно глядя профессору Байрону в глаза. Он только выдохнул, взглянул на часы, которые двигали тонкую стрелку к отметке 2. 9:06. – Идите. Мэнди вскочила с места, двинувшись к выходу из кабинета. Уж больно весело она направилась. Последние 9 минут прошли не так уж и скучно. Поскольку учитель понимал, что это не тот класс, ради его урока который будет отсиживать все 45 минут, он забил на них, даже, если и являлся их классным руководителем. Прозвенел звонок, и Драко плавно переключил мысли Честера в другое русло. – Пошли чайку что ль хлебнëм. Честер, потянувшись, кивнул бодрым жестом, стоило ему лишь представить аромат чая, который стабильно оставался сладким и вкусным. Есть же здесь что-то хорошее. В столовую пришло немного, но и немало людей. В их число входила Кадзэ, Нова и Мелоди. – Давно Луми не видно, – заметил Честер, рассматривая девчонок вдали. – Она простыла. Отлëживается. Совершенно спокойно сказал Драко, идя дальше по шумному коридору в помещение, где всегда пахло едой. Заметив лёгкое помутнение Честера, он быстро добавил, подтолкнул его не сильно в плечо. – Ты не переживай, она редко и недолго болеет. Ребята поздоровалась с девочками, которые ждали своей очереди за чаем. Помимо чая ставили и кисель. Но.. Он не особо давал гарантии на безопасность. Чаще был кисель, который прилипал к керамическии стенкам, издавая невероятные благовония. Чашки с листовыми узорами, вскоре, дождалась своих владельцев. Даже пар шëл, как от радостного паровоза. Столы были немного лишь заняты. Присутствовало немного из 6-8 классов. Были некоторые старшеклассники и даже редкие пятиклассники. Исключением не были и девятиклассники. Все хотели выпить именно чай. Особенно в нетëплую пору. Честер подолгу смотрел в своë отражение в керамическом изделии. Как будто пар поможет ему проснуться. Или просто задумался. Поднеся посуду ко рту, Честер уловил тонкие травянистые ноты. Запах плавно перетекал в резкую горечь с металлическим оттенком. Он отнял кружку ото рта, неуверенно подкосив брови вниз. Глаза в недоверии пробегали по лицам. – Фу.. – похоже, он был не единственным, кому казался чай ненормальным. Нова, останавливая подругу от приëма чая, недоверчиво поставила кружку. – Ты чего? – Драко собрался пить чай, по всей видимости, ничего не чувствуя. – Не пей, – его остановил тихий оклик Кадзэ, – Подожди. Она обернулась, внимательно рассматривая через проëм школьную кухню, где стояло двенадцать небольших чайников. Конечно, не все было забитого отказа. Затем, развернулась, сканируя холодными глазами столовую. "Двенадцать.. Двенадцать столов". Кадзэ обратила внимание на то, как спокойно пили чай некоторые 5-8-классники. И даже старшеклассники не особо жаловались. Еë спокойствие перешло в настороженность. – Мы без чая? – протянула Мелоди, печально осмотрев чужие лица за другими столами, – Нас обделили? – Может, заварка стухла именно наша? – сказал Драко, чуть посмеявшись, хоть, лёгкая досада и проскочила в его лице. Кадзэ подняла голову, рассматривая ряд 9-ого класса вдаль. Всего было два стола по 8 человек. Вполне логично, ведь некоторые брезгуют едой из столовой. За другим рядом сидела компания Фэнга. – Колл.. ет? – послышался неуверенный шëпот. Светловласая девочка неприятно сжмурилась, взявшись за живот. – Бля, чë с чаем? Суетливые дети подняли носы, прерывая говор. Некоторые даже вскочили, дабы лучше рассмотреть потерпевшую. Поварихи, не оставшись в серой массе, направились именно к этому столу. Некие детали, как мозаика, сложились в голове Кадзэ. Вставая с места, она направилась к линии раздачи. Глаза цеплялись за цифры. Они нашли нужную "9" на двух чайниках. Не особо переживая за своë поведение, темновласая подошла ним, ненавязчиво наклонившись. Еë нос тут же стянуло неприятным запахом, который издалека несильно чувствовался. – Чт.. – она отошла. Всë, чего она так боялась, сошлось в еë голове.

Слагаемое + Слагаемое = Сумма.

Она решила это как простой пример, у которого уже даже дана сумма. И Коллет явный тому пример. Кадзэ подошла к своему столу, как бесшумный призрак. – Чай отравлен. Именно у 9 класса. Если бы мурашки были цветными, они бы запросто проявились на коже. Девочки шокировались, а парни напряглись, коротко переглядываясь. Честер невзначай кинул взор на жертву отравления. Коллет болезненно кряхтела, над которой кружились друзья и буфетчицы. Еë кружка была тронута не раз. Зря. – Уходим, – коротко проговорил Драко, громко звеня стулом. Компания двинулась за ним, попутно бросая взгляды на боль, отражающуюся на лице ученицы. Торопливые шаги учителей и завучей раздавались через минуту-две, как только ребята встали из-за стола. Неразборчивая тревога дëргала ребят за нервы, как за нитки. Те два чайника стояли в разных местах, путаясь с 10 или 7 классом. Следующие уроки были пыткой лишь от чрезмерной тревоги. Этот чай ведь даже нельзя было объяснить испортившимся продуктом. Поварихи разводили руками перед учителями, вызывая тогда скорую помощь. – Как думаешь, кто кого отравить вздумал? – смотря в пустую точку, сказал Драко. Честер только пожал плечами. Но догадка была. И падала она на него самого. – Точно не тебя, – подытоживая, ответил парень. Ручка в пальцах пролетала, как ветер в его голове, помогая хоть как-то отвлечься. – Кто знает.

***

Страницы устало вздыхали под девичьими пальцами, чувствуя рану внутри себя. Старое пособие по биологии было сорвано в середине из страниц. Светлые, как лучи солнца в середине апреля, волосы падали вниз. Склонившая голову к книге Нова рассматривала порезанную бумагу. – Ты чего? – послышался голос сверху. Кадзэ наклонила голову, не оставшись равнодушной. – Мне книжку испортил кто-то.. Ещё вчера она была целой! – едва просачиваемая обида рвалась, как струна скрипки, в еë голосе. – Пошли возьмëм новую. – А эта? – Объясним ситуацию. Работа явно не твоя. Слишком безобразно. Кадзэ не оставила знакомую без внимания, направляясь вместе с ней в старое запыленное место, которое дышало с их приходом. Дверь с тяжёлым вздохом отворилась. Тучи пыли взмыли вверх, хаотично кружась. Здесь давно никто не убирался. Разве что Нова изредка приходила почистить свой уголок, расположенный рядом с художественными книгами. Где-то около стенки меж двух стендов у угла. – Где здесь, говоришь, учебные пособия? – Кадзэ мелькала меж стендов, рассматривая каждую полку с разноцветными или тусклыми корешками. Нова указала на центральную тропу к большому длинному книжному стенду, за которым стояло угловатое сооружение. Похоже на небольшой лабиринт. Или уголок наказания в темноте. Старая лампочка с хриплым включилась, мигая нечасто. Они подошли к полке, в основном цветогамма которой была старо-зелёной или жëлтой. – Вот эта, – указывая на полку, что была выше блондинки на две головы, сказала Нова. Кадзэ подцепила ногой небольшой табурет, встав на него. Рука потянулась к корешку, почти хватая пальцами. Раздался глухой шорох и неприятный жëсткий скрип, словно у музыканта сломалась виаланчель. Тяжëлый пыльный шкаф, как раз стоящий за стендом, громко наклонился. Нова вскрикнула, хватая одноклассницу за юбку и с силой, что была в ней, оттащила в сторону. Прокатился грохот, протяжный шелест страниц, листов, бумаг и кряхтение. Больное шипение раздалось через мгновения, но быстро стихло, как только темновласая увидела в сантиметрах от своей ноги поваленный шкаф, спереди которого стенд искривился. – Какого.. Ты не ударилась? – быстро переключаясь, сказала Кадзэ. – Не.. не, – глаза Новы были прикованы к потолку, а рот едва работал, – Пойдем. Отсюда.. Скрипучий пол выдал чужие шаги. Однако, шкафы подло загородили вид на просмотр. Времени не хватило, чтобы Кадзэ с ушибленной рукой догнала виновных. Схватившись за запястье, Кадзэ была не на шутку рассержена.

***

Небосвод стягивался в бело-грязную в серости пелену. Снежинки вновь заплясали за окном, рисуя инеевые звëзды, плавающие в море холода. Зал физической культуры пустел с радостными выдохами "Б" класса. М-да, идти в холод вспотевшими. Шанс простудиться немал. Людей было много. Все довольно покидали этот адский котëл, в котором даже подписанныетвещи терялись где-то в углу раздевалки. Наверняка, чья-то куртка уже истоптана безжалостными детьми. Чья-то шапка валялась в мусорке. А в самой раздевалке остался осадок драк. Кадзэ положила портфель на банкетов, направилась к раздевалке, и еë окликнули: – Эй.. Ты тетрадь забыла, – неестественно спокойный голос Мэнди усиливал понемногу громкость, стоило ей подойти ближе. – По какому? – фигура темновласой не дëрнулась. Она стояла спиной, твëрдо держа в руках куртку. – По русскому.

Какая же ты отчаянная.

Ухмылка украсила лицо девушки, что олицетворяла всегда спокойствие. – Ты настолько безрассудная? Похвально. Мэнди охнула от возмущения. – Хватит нести чушь, я серьëзно. – У тебя всегда было ужасно со стратегией, – куртка легла на еë плечи, Кадзэ спокойно прошла мимо неë, возращая хладнокровие. – А тетрадь? Ты же, наверное, растеряешь все правила. Убогие попытки светловолосой завлечь Кадзэ были провалены. Та же лишь только остановилась у турникета, бросая последние слова: – По русскому языку мы всегда две тетради заводим.

***

Струи яда взлетали к небу, постепенно растворяясь. Драко благополучно рассказывал Честеру о своих похождениях на озеро зимой, где неофициальное выступление неофициальных фигуристов чуть не стало последним. Та пора была передана прекрасно, хоть, в репликах рыжика было больше матов, чем слово "лëд" или "ребята". Морозный туман чуть поднялся, снимая белоснежный слой снега. Под ногами уже скрипела и звенела слякоть. За всë время, проведëнное в школе, сугробы чуть выросли. Деревья, что искажались с каждым новым расстоянием от школы, становились тоньше и острее. Иногда кривыми. Крикливые галки или похожие птицы хлопали крыльями, слетаясь стайками на крышах. Пустые дворы, на которых уже дети редко собирались, слышали разговоры, будто имели уши. Лавочка скрипнула, как только Драко сел на неë. Честер встал напротив, вспоминая свой фрагмент из жизни. – Драко. Красная макушка дëрнулась быстрее. Зелёные глаза чуть покалывало холодом. В метрах 7-ми от них стояла Кадзэ. Совершенно спокойная, как всегда. И лишь спустя мгновения Честер заметил еë жуткую от непривычности улыбку блаженства, которую обычно видел у Мелоди или Новы. Но на ней это выглядело..

Жутко.

Парень, чьë имя произнесли, обернулся чуть позже, отряхивая пепел в сторону. – Кадзэ? – Есть время?