Цветы на снегу

Бесконечная крепость гудела от тихой, давящей силы. Мудзан стоял неподвижно, словно изваяние, его взгляд был устремлён в темноту коридора. Рядом, скрестив руки на груди и нервно сжимая пальцы, застыл Аказа. Его золотые глаза, полные непонимания и скрытой злости, сверлили пространство перед собой. Он ненавидел ждать, но ещё больше он ненавидел, когда его вызывали без объяснения причин. Вдалеке послышались лёгкие, почти музыкальные шаги и тихое, мелодичное напевание. Из тени выплыла высокая фигура с радужными глазами и вечной, леденящей душу улыбкой. — О, вы только посмотрите, кто здесь! — пропел Доума, останавливаясь в нескольких шагах и чуть склонив голову набок. — Какая честь. Я чувствовал, что сегодня случится нечто прекрасное. И ведь не ошибся! Мудзан, не удостоив его приветствие и взглядом, заговорил. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь приказа. — Доума. Познакомься, это новый демон — Аказа. Аказа, это твой напарник по работе. Составлять Верхние Луны пока будешь с ним. В воздухе повисла звенящая тишина. Лицо Аказы исказилось, брови поползли вверх, а глаза расширились от ярости и изумления. Он резко развернулся к Мудзану, сжав кулаки. — ЧТО?! — его крик эхом разнёсся по коридору. — Я на это не соглашался! Мне не нужен напарник, и уж тем более... какой-то... кто это вообще?! Мудзан медленно, словно с неохотой, перевёл на него взгляд. Его малиновые глаза вспыхнули опасным светом, от которого у Аказы по спине пробежал холод, но он не отступил. — Тебя никто не спрашивал, Аказа, — отчеканил Мудзан, и каждое слово падало, как приговор. — Это не просьба. Это приказ. Идите и работайте. Провалы я не потерплю. Пока Аказа кипел, переваривая унизительный приказ, Доума сделал шаг вперёд. Его улыбка стала ещё шире, если это вообще было возможно. Он всплеснул руками и, подойдя почти вплотную, заглянул в разъярённые глаза Аказы. — Аказа-доно! — его голос сочился фальшивым, приторным восторгом. — Я так рад знакомству с вами! Нам будет так весело! Я чувствую, что мы станем прекрасными друзьями! Можешь звать меня просто Доума! Аказа замер. В его голове пронеслась одна-единственная, испепеляющая мысль, пока он смотрел в эти пустые, искрящиеся притворством глаза: «Когда мы успели перейти на «ты»?! Псих какой-то... Мудзан, ты серьёзно? Я убью его при первой же возможности». Он не сказал этого вслух, лишь развернулся на пятках, игнорируя протянутую к нему руку Доумы, и зашагал прочь, громко рыча сквозь зубы. За его спиной раздавался лишь заливистый, довольный смех его нового «напарника».

***

Они шли по бесконечному, путанному коридору крепости. Аказа чеканил шаг, мечтая лишь об одном — чтобы расстояние между ним и этим слащавым психом стало хоть немного больше. Но Доума не отставал ни на шаг. Он плыл рядом, то забегая вперёд и заглядывая в лицо, то чуть касаясь плеча Аказы кончиками пальцев. — Скажи, Аказа, а какое твоё любимое время суток? О, глупый вопрос! Мы же демоны! Тогда какое время суток ты ненавидишь меньше всего? Я, например, люблю, когда луна такая круглая и жёлтая, как чей-то испуганный глаз... Он говорил без остановки. Слова лились из него, как вода из пробитого ведра, бессмысленные, лёгкие, сводящие с ума. — ...а ещё мне нравится, как ты хмуришь брови! У тебя такая выразительная мимика! Большинство демонов такие скучные, а ты... Нервы Аказы, натянутые до предела, лопнули со звоном. Терпение кончилось. Он резко замер, развернулся и, даже не дослушав очередную порцию бреда, вскинул руку для сокрушительного удара. Воздух свистнул, рассекаемый его кулаком, целящимся прямо в ненавистную улыбку. Но удар не достиг цели. Холодная, изящная ладонь Доумы с неожиданной силой перехватила его запястье в сантиметре от лица. Движение было плавным, почти ленивым, но стальным. Аказа дёрнулся, но хватка держала крепко. Доума склонил голову, и в его радужных глазах заплясали искры веселья. — Ну тихо, тихо, — проворковал он, чуть сжимая пальцы. — Кто-то много нервничает. Вам нужно успокоиться, Аказа-доно. Гнев вредит цвету лица... ну, или что там у нас вместо него. Прежде чем Аказа успел вырвать руку и ударить второй, из бокового проёма выскользнула фигура. Бледный, как смерть, юноша с тёмными кругами под глазами и взглядом, полным вечного, голодного любопытства, сжимал в тонких пальцах кисть. Он переводил взгляд с одного демона на другого, и на его губах медленно расцветала нехорошая улыбка. — Это тот новенький, о ком говорил наш король? — спросил Энму, растягивая слова, словно смакуя их. Его голос звучал как скрип несмазанной петли. Доума, всё ещё удерживая руку Аказы, радостно повернулся к нему. — А, да, сестра! — он с готовностью закивал. — Это Аказа. Только он какой-то сегодня нервенный. Очень дёрганый, представляешь? Энму хмыкнул, прижимая кисть к подбородку. Его взгляд стал чуть более острым, изучающим. — Мне кажется, ты ему не понравился, Доума-сан, — заметил он с той насмешливой, понимающей интонацией, которая была присуща лишь ему одному. Доума драматично приложил свободную руку к груди, изображая оскорблённую невинность, но улыбка стала только лучезарнее. — Тебе кажется! Мы уже лучшие друзья. Правда, Аказа-доно? — он легонько встряхнул его руку. — Просто у него такой способ выражать привязанность. Очень... энергичный. Аказа стоял, перехваченный и окружённый этими двумя. Гнев внутри него клокотал и рвался наружу. Его глаза метали молнии, пока он переводил взгляд с одного на другого. В голове билась одна паническая, разъярённая мысль: «Они дадут мне сказать?! Они вообще постоянно такие разговорчивые?! Это сумасшедший дом!» Он резко вырвал свою руку из ослабевшей хватки Доумы и встал в боевую стойку, весь напружинившись. Воздух вокруг него заискрился от напряжения. — Слишком много болтаете, — прорычал он, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Оба.

***

Ночь опустилась на город, укрыв его прохладной тишиной. Луна висела высоко, заливая черепичные крыши бледным серебром. Доума, забросив ногу на ногу, с комфортом устроился на самом краю крыши. В его руке, небрежно, словно надоевшая игрушка, болталась чья-то безжизненная рука. Он откусил ещё кусочек, задумчиво жуя, и его радужные глаза щурились от удовольствия. Чуть поодаль, на коньке крыши, сидел Аказа. Он не ел. Его взгляд был прикован к редким огням внизу — запоздалый прохожий, пьяница, пошатываясь, скрылся в переулке, пара собак пробежала, лая на луну, и всё. Город словно вымер. — Как-то мало людей сегодня, — пробормотал Аказа, не столько обращаясь к напарнику, сколько размышляя вслух. В его голосе звучало не разочарование, а скорее сухая констатация факта. Доума тут же оживился. Он небрежно отбросил остатки трапезы в темноту и, облизнув кончики пальцев, легко поднялся на ноги. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне лунного диска. — О, это не всегда так! — пропел он с воодушевлением, которое совсем не вязалось с их занятием. Он прикрыл глаза, слегка приподнял подбородок, словно принюхиваясь к ночному ветру. — Хочешь, покажу, где есть больше людей? Я чувствую их отсюда... Ммм, и на аппетит будут вкусные. Я уже чувствую их сладкий, трепещущий страх... Он открыл глаза и резко повернулся к Аказе, протягивая ему руку в приглашающем жесте. Его улыбка в этот момент была особенно широкой и жуткой. — Пошли уже, дружище! Не сиди сычом. Ночь только начинается, а у нас впереди настоящий пир! Аказа ничего не ответил. Он лишь бросил короткий, неприязненный взгляд на протянутую ладонь, но всё же поднялся. Он не взял его руку, но само его движение было ответом. Ему нужна была сила. Ему нужна была охота. Доума понял это без слов, тихо рассмеялся и первым растворился в воздухе с тихим хлопком. Аказа последовал за ним мгновением позже. Крыша опустела. Лишь лёгкий ветерок ещё мгновение кружил на том месте, где только что стояли две Верхние Луны, оставив после себя лишь тишину и одинокий кровавый след.

~Продолжение следует~