Углы искажения

Глава 5.

Взлёт и падение.

Эрик. Оставив Николаса и Нила вдвоем, я пошёл с собакой в одной руке, и рюкзаком в другой домой. Проходя по лестничному проему, я встретился с Валерием Матрешкиным который орал, что – то на русском своей жене. Если честно я уже так часто слышу его речь, что выучил весь матный русский словарь. Иногда я не понимаю: зачем жить вместе, если даже друг с другом не можете поладить? Разве не легче жить одним? Мама мне на это всегда отвечает одно, мол: какие – то люди не могут жить одни, им нужен человек рядом. Но вот я этого не понимаю. Пройдя мимо этой квартиры деда Валерьянки Жерара начала лаять на него, и я закрыл ей пасть. Я поднялся, наконец, то на свой четвертый этаж, и открыл дверь в свою квартиру, держа собаку за шкирку. С порога я услышал шаги мамы, а затем радостное: — Сынуля ты мой! Она сразу же подошла целовать меня в лоб, и я аккуратно отодвинул её от себя, отвёл собаку в свою комнату, и уже только тогда поздоровался с мамой: — Здравствуй, мама. Она смотрела на меня несколько секунд, а затем, тяжело вздохнув, сказала: — Разговариваешь со мной так, как будто я тебе чужая. — Почему ты так думаешь? Спокойно сказал я, и стал, как обычно пытаться считать по её действиям, что она чувствует. По дрожи в её пальцах я понял, что она нервничает. — Мама. Окликнул серьезно я маму. Она подняла на меня свои карие, почти черные глаза, которые выражали надежду и грусть. — Мама, я просто был занят, не обижайся, пожайлуста. Она кивнула, а потом сказала тихо: — Хорошо, солнышко. Ты кушать будешь? — Нет, я гулять пойду. — С Нилом? — Да. Повисла пауза, и только когда я повернулся к двери, то она подала голос: — Кто? — Никки. Не задумываясь, ответил я, уже на автомате от этой интонации. Мама полезла в телефон, и только я уже пошёл к двери как услышал: — Из параллели рыжий мальчишка? Я устало вздохнул, и сказал: — Мама! — Я должна знать, что происходит в твоей жизни! Пискнула она, а я серьезно посмотрев, сказал: — С Жерарой поиграй, у тебя гнездо пустует. Я открыл дверь и когда уже начал выходить успел услышать мамино обеспокоенное: «Солнышко, постой!» но я даже не повернулся к ней. Я знал: если сейчас проявлю слабину – петля на шее затянется туже. Я вышел из квартиры с мыслью: «Так будет лучше для обоих» а на смену первой пришла вторая: «Как вернусь с прогулки – успокою её.» Я не знал, кого именно успокою из них, но это пока было не так важно.

***

Спустившись с лестницы и выйдя во двор меня, встретила неожиданная картина: Николас, который только час назад всячески проявлял свою злость по отношению к Нилу, сейчас спрыгнул с качели, и казалось, что Нил выглядел на фоне Николаса как маленькое дитя. Я даже увидел, как губы Николаса двинулись, и кажется, что он сказал Нилу, что – то. Спустя несколько секунд Нил коснулся пальцев Николаса. Секунда. Две. Три. И я решил всё же подать знак, что они не одни. Я натянул ту самую улыбку, и как ни в чём не бывало, окликнул их: — Я вернулся! Что Нил, Что Николас обернулись ко мне, а потом переглянулись между собой, и пошли ко мне, так же держась за руки. Этот жест меня позабавил, и я подумал, что пропустил что – то важное. Никки. Так прошло около пятнадцати минут, как мы сидели на площадке. Я был на качели, Нил катался на карусели, а Эрик катался с горки, устало крича Нилу: — Нил! Ты сейчас карусель сломаешь! Я глянул в сторону Нила и увидел, как этот дегенерат кружиться на качели со скоростью света, и было видно явно то, что карусель с такими темпами через минуту – другую отлетит к чертовой матери. Я отвернулся от Нила и продолжил спокойно качаться на качели. Прошло три минуты, как вдруг я услышал скрип, стук, и громкое: — Твою же дивизию! Обернувшись, я лицезрел за тем как Нил с матами полетел в одну сторону, а карусель в другую. Повисла гробовая тишина, только листья шуршали от ветра. Всё же спустя несколько секунд Нил завыл, а затем уже подал голос Эрик: — Сказочный балабол. Нил, кряхтя начал подниматься, а затем, когда он поднялся, то я сказал, указывая большим пальцем назад, на карусель в кустах: — Что делать будешь? — Будем? — Будешь. Твердо уточнил я, а Нил нервно посмотрел на кусты. В итоге он, спустя несколько секунд уверенно расправил спину, и пошёл к карусели, вытаскивая её из кустов. Мы молчали, а затем Эрик всё же подал голос: — Что ты делаешь? Нил, как ни в чем не бывало, улыбнулся во все свои зубы, и сказал: — Вытаскиваю. — Зачем? Поинтересовался Эрик, хотя как по мне было очевидно, что для того, что бы попробовать починить. Но как же я ошибался.. — На металлом, денег срубим! Мы переглянулись с Эриком в полном афиге. Спустя десять секунд мертвой тишины, Эрик подал голос: — Это даже для меня уже слишком. Я поддержал Эрика. — Нил, ты, когда падал, себе свои сорок семь хромосом выбил? — Чего? В искреннем недоумении сказал Нил, а я раздраженно пояснил: — На биологии надо было слушать учителей, чтобы не хлопать глазками. Нил отмахнулся, и гордо заявил: — Да у меня хромосом больше чем у вас обоих вместе взятых! Мы с Эриком переглянулись и одновременно решили, что спорить с этим бесполезно. В итоге Нилу хватило этого короткого промежутка времени, что бы вытащить из кустов карусель, и покатить её. Я встал с качели как ошпаренный, и закрыл путь Нилу. — Стоять! — Что не так, одуванчик? — Карусель верни на место. — Что упало – то пропало. Закон жизни. Радостно проговорил Нил, укатывая карусель в другую сторону, легко объезжая меня. Несколько секунд я даже не мог сдвинуться от шока. Потом пришёл в себя и рванул за Нилом. Эрик спокойно шёл за нами следом.

***

В итоге мы всё же притащили на металлолом эту карусель, и получили сорок пять долларов за неё. Нил шёл с купюрами в руках, перебирая их. Под шум ветра, закат и галдеж Эрика и Нила мы дошли до какой - то заброшки. Не успел я, и открыть рта, как Нил проговорил с радостью: — Ребят, газ на заброшку? Эрик сразу же согласился, а я, смотря на облезший и побитый жизнью заброшенный кампус, неуверенно проговорил: — А может не надо? — Да не ссы! С улыбкой сказал Нил, и побежал внутрь, берясь за руки с Эриком, а мне нечего не оставалось кроме как идти за ними следом. Мы дошли до второго этажа, и только я успел услышать какой – то хруст, как послышалось резкое: — Осторожно! Я отлетел в сторону, приземляясь на грязный, гниющий бетон, на котором уже виднелся мох. Я попытался понять, что происходит, но вдруг услышал как сзади меня, что – то начало падать и я непроизвольно прикрыл уши. Когда десятисекундный грохот закончился, я сумел повернуть голову назад, и заметил то, что на том самом месте, где я стоял сейчас лежали куски потолка, который упал бы мне на голову если бы.. Я посмотрел налево, увидел шокированного Нила, а посмотрев направо, заметил Эрика, который лежал рядом со мной. С секунду я и слова произнести не мог, а спустя несколько мгновений мертвой и режущей тишины, Нил подал голос: — А – ша – лееть.. Эрик поднялся на локтях, и глянул на меня, а потом я всё же тихо спросил: — Что тут вообще произошло? Нил замялся, и неуверенно сказал, отводя взгляд: — Потолок упал от старости, а Эрик тебя оттолкнул вовремя. — Потолок был бы жив, если бы ты не понесся бегом как слон за водой в засуху наверх. Сухо ответил Эрик. — Что ты имеешь в виду? Я уже не выдержал этой тупой тишины и выдавил из себя. Эрик даже не посмотрел на меня нормально. Спокойно, как будто рассказывает, почему чайник свистит, он сказал: — Нил побежал на крышу. Потолок не выдержал, сюрприз. Я стоял в афиге, пытаясь понять, как заброшке, пережившей десятки лет, понадобился всего один забег Нила, чтобы она решила развалиться. — Нил, ты случайно не облачко? Нил посмотрел на меня, и с улыбкой протянул: — Конечно! Такое же мягкое, пушистое.. — И весом в пятьсот тонн? Нил молчал несколько секунд пытаясь напрячь свои две извилины, а затем, закатив глаза ответил: — Совсем глупый? Облако очень легкое! — Нил, прошу, не пропускай больше уроки биологии. Устало проговорил ему я. Вдруг я услышал шорох, а затем непонятную речь. Я глянул на Эрика и Нила – по их лицам стало ясно, что они поняли то, чего не понял я. Эрик резко поднялся и протянул мне руку помощи, серьезно сказав: — Вставай. Я нечего не понимал, но вдруг заметил силуэт… Дед Валера твою налево, бухой в хламину! Он был в ушанке на голове как всегда, в майке тельняшке, и в шортах, которые пережили и эту заброшку, и СССР. Он шел, шатаясь с кирпичом в руке, и крича, что – то на русском нам. Эрик не дожидаясь того пока я приду в себя, потянул меня за руку в сторону лестницы на крышу, и махнул Нилу, мол «иди сюда» но Нил помотал отрицательно головой, и пошел в сторону этого алкаша. Я сразу дернулся в сторону Нила, что бы догнать его и потащить в сторону крыши, где безопасно, но Эрик потянул меня за руку на крышу, давая возможность только наблюдать за тем, как Нил бегает перед глазами деда Валеры. Когда мы уже за две секунды почти оказались на крыше я прошептал тревожно: — Стой! Там Нил остался! Эрик толкнул меня на крышу, закрыл мне рот рукой, и с ледяным выражением лица показал моим указательным пальцем себе на губы, и прошипел «ччч» давая понять, чтобы я молчал, но я не мог сейчас просто замолчать и нечего не делать пока Нил там, в опасности. Я схватил Эрика за ту руку, которая закрывала мой рот, и, смотря прямо ему в его пустые глаза, и сжимая его запястье, я произнес сквозь зубы: — Какого черта ты творишь? — Отпусти. Эрик даже не изменился в лице. После этих слов я сжал сильнее – не до боли, но так, чтобы он понял. — Что. Ты. Творишь? Медленно, сквозь зубы повторил я. Он не сопротивлялся, будто ему вообще всё равно. Я на секунду всмотрелся в его лицо, пытаясь понять, он вообще живой или просто делает вид. Всё же он совершенно спокойно сказал: — Нил знает, что делает. Это меня добило. Я резко дернул его за руку. — ЗНАЕТ, ЧТО ДЕЛАЕТ?! Я схватил его за плечи, не отпуская. — Этот человек даже мысль о том, что продавать карусель с детской площадки незаконно, не поймал. О какой “ситуации” ты вообще говоришь?! И в этот момент внизу что – то изменилось. Звук разбитого стекла. Неуклюжий шаг. Ещё один… Ближе. Я не думал. Резко дёрнул Эрика за руку и потащил его к укрытию, туда, где хотя бы на секунду можно было скрыться от открытой крыши. Холодный воздух ударил сильнее, как только мы сместились ближе к краю лестничного выхода. Он здесь ощущался иначе — резче, плотнее, будто крыша сама стала тоньше. Мы почти обогнули одну сторону выхода. Кирпичная кладка мелькала слишком быстро: облезлая поверхность, тёмные пятна сырости, сколы по краям. Всё это цеплялось в глазах, хотя я не должен был это замечать. И всё равно замечал. Эрик сделал шаг вперёд. И в следующий момент земля под ним закончилась. Дыра. Тёмный провал прямо у стены лестничной будки. Почти незаметный в движении — как будто часть крыши просто вырезали. Созданный Нилом. Я среагировал мгновенно. Схватил его за руки, когда нога уже ушла вниз. Ткань рубашки натянулась, мышцы под ней резко напряглись — всё это я почувствовал слишком чётко, слишком близко. Дёрнул на себя. Сильно. Эрика вырвало обратно из провала, и нас повело в сторону. Я не отпустил. Мы ударились о кирпичную стену лестничной будки. Глухо. Спиной я почувствовал холод и шероховатость старого кирпича, местами осыпающегося от давления. Сразу прижал Эрика ближе и развернул нас так, чтобы он оказался к стене, а я — ближе к открытому краю крыши. Дыра была рядом. Слишком рядом, даже не нужно было смотреть — она ощущалась в боковом зрении, как пустота. Дышать я старался тише. Медленнее. Каждый вдох казался лишним движением. Где-то снизу послышались шаги. Тяжёлые. Неровные. Идущие вверх. К нам. Я чувствовал, как моё собственное сердце замирает с каждым шорохом ветра, или вздохом Эрика в моих руках. Послышались шаги ближе. Сердце замерло. Через двенадцать вечных секунд шаги начали отдаляться, а затем вообще пропали. Я смог наконец позволить себе выдохнуть, а Эрик поднялся с меня, и проверяя каждый шаг выглянул из – за нашего укрытия. Спустя несколько секунд тишины Эрик процитировал: — Чисто. Я аккуратно поднялся, и пока Эрик удалялся со своей точки – осмотра, я занял это место, и решил сам проверить на всякий случай. Никого кроме Эрика и вправду не было, но только я успел расслабиться, как в голову упала камнем мысль: «где Нил?» я быстро вышел из укрытия, и тихо подал голос: — Эрик. — М? Как ни в чем не бывало, протянул он. — А где, Нил? Эрик повернул ко мне голову и пожал плечами. Стараясь сохранять спокойствие, я спросил его, серьезно, но в голос предательски задрожал: — В смысле? — В прямом. Сказал Эрик, будто – бы констатируя факт, а я нахмурился, и молча, быстро пошёл по лестничному спуску на третий этаж. Эрик последовал за мной. Сделав шаг на гнилой бетонный пол, я оглядел весь этаж. Нигде и намека на Нила не было, только разбитое стекло бутылки какой – то дешманской водки. Что – то явно не так. Я дал указ Эрику: — Ищи Нила в комнатах на южной части здания, я буду на северной. Хоть я и даже не смотрел в сторону Эрика, я чувствовал, что он смотрит на меня и не двигается. Я продолжил поиски по всем разваленным комнатам кампуса, мои движения были резкими, и неуверенными. Я поджал губу, а по рукам предательски прошла дрожь. Не найдя Нила в трёх комнатах, я начал передвигаться быстрее и резче. Выйдя в бывший коридор уже в третий раз, я, наконец – то посмотрел на Эрика, который и на шаг не сдвинулся, и всё это время сверлил меня бесчувственным взглядом. Я спросил его с непониманием: — Почему ты стоишь? — Я же сказал. Эрик медленно проговорил: — Нил знает, что делает. — Нил не осознает последствий. В том ему ответил я. — Никки, я знаю Нила год, поверь… Я не дал ему говорить, и сухо перебил: — У тебя полушарие отсохло, что ли при падении, или ты, ударившись ногой, разум потерял как то? Нил буквально не осознает нечего! Он размышляет эмоциями, а не логикой. Эрик нечего не ответил, просто пожал плечами будто – бы я сейчас ему объяснял не серьезность ситуации, а то, что нельзя есть землю. Я подумал, что Эрик – последний человек, у которого стоит просить помощи, и двинулся к лестнице на второй этаж, но вдруг услышал знакомое: — Одуванчик, Эрик! Я обернулся назад, и увидел Нила. Живой, здоровый, с царапиной на щеке. Эрик тут же мягко улыбнулся и пошел к Нилу. Секунды две я сдвинуться не мог, но потом я решил не показывать свою слабину, и глубоко вздохнув, я закатил угрюмо глаза, говоря: — Ты че, не сдох? Но моё внимание сейчас было сосредоточено на щеке Нила. Этот шрам, или я его не замечал, или он появился. Я не стал подходить ближе, и просто указывая на свое лицо, приблизительно на месте шрама, я спросил: — Откуда шрам? Нил сразу положил руку на собственную щеку, на место того шрама, и отмахнулся с той маской доброты: — Да так, в детстве упал. По выражению его лица и ответу я сразу понял, что он врёт, но я не стал на этом заострять внимания. Пока что. Я решил спросить его о другом: — Ты куда пропал то? И как ты тут появился? Нил положил неуверенно руку на голову, и рассказал: — Да я с окна прыгнул вниз, когда дед Валера идти начал на меня, а забрался я по тем обломкам рядом с окном. Я пошел к тому окну и вправду увидел куски бетонных плит, на которых можно было забраться, если ты не низкий. А Нил таковым и был. Вдруг внутри меня всё начало кипеть: он догадался сигануть с третьего этажа! — Ты что, совсем тупой? Устало, и холодно проговорил я. Нил вздрогнул от этой интонации, и нервно ответил: — Ну, я же жив… — Поздравляю, но у тебя явно отсутствуют инстинкты самосохранения. Нил попытался, как то оправдаться, но я просто пошел обратно к лестнице. Нил удивленно воскликнул: — Постой! А ты куда? Я устало ответил: — Домой. Спать буду, хватит мне на сегодня заброшек, металлолома, и деда Валеры. Вслед я услышал уговорки Нила остаться, и «удачи» от Эрика.