В моменте...

Илья, наверное, в пятидесятый раз сверяется со старыми наручными часами, с каждой секундой закипая всё больше. Их стрелки ползут мучительно медленно, будто в насмешку над бедным парнем. Монотонное тиканье, ощущаемое им буквально на коже, действует на нервы. А неизвестность и томительное ожидание вгоняет в беспросветное уныние. В аэропорту шумно до тошноты и мути перед глазами. Толпы людей мечутся туда-сюда, сотрясая воздух жутким топотом. Голодные малыши хныкают, барахтаясь на руках уставших Омег. Дети постарше бегают по залу, прыгают вокруг родителей и истошно галдят, безуспешно пытаясь перекричать общий гул и выклянчить очередную игрушку или вкусняшку. Альфы же стоят в сторонке, глядя на всё происходящее с выражением вселенской скуки. В глазах читается безразличие и скупое раздражение. Им чертовски лень отвлечь детишек, занять их чем-то интересным и полезным. Принцип этих так называемых «папаш» прост до безобразия:

«До восхода Солнца дети твои, любовь моя! До обеда тоже! И до ночи! В конце концов, я — добытчик! Некогда мне с детьми нянчиться!»

Илья морщится. Постукивает ногой, стараясь успокоиться. Снова кидает хмурый взгляд на часы. И пытается улыбнуться, подавляя вспышку гнева. — «Моя сильная девочка будет окружена моим вниманием. А для моего Шейна забота о дочке станет приятным времяпровождением. Клянусь!» — думает он, улыбаясь шире. Сегодня — важный день. Вот-вот появится на свет его маленькая королева. А Розанов безбожно опаздывает на встречу с ней. Зато все дела сделаны. Победы одержаны. Осталось только дождаться самолёта. Впереди — год «покоя». Так Илья называет перерыв в карьере. Альфа снова устремляет взор на малышню. Один мальчик теребит Отца за брюки, упрашивая поиграть с ним. В ответ получая молчаливый отказ. Малыш плачет навзрыд. Не слышит усталый голос папы, тихо успокаивающий его. Не видит ничего, кроме серой пелены. Но вдруг… Малыш резко умолкает. Во все глаза таращится на улыбчивого парня, присевшего перед ним на корточки. — Привет, крутышка! Чего так разревелся? Негоже быть таким капризулькой! — сурово хмурится он. — Так-то лучше! Поиграть ты всегда успеешь! А создать нужную тишину можно лишь в моменте! Расти большой и будь мужчиной! Идёт? — мальчик кивает, широко лыбясь. И тихонько семенит к папе, опустив глаза в пол. Илья подходит к оторопевшему Отцу семейства и беззвучно говорит, пристально глядя тому в глаза: — Если у тебя есть яйца — займись детьми. Или слабо? И, криво усмехнувшись, мчится к выходу на площадку. Спиной чувствуя провожающие его изумлённые взгляды. В самолёте Илья выдыхает с облегчением. Некоторое время любуется пролетающими мимо облаками. Размышляет о том, что совсем скоро он возьмёт на руки свою малышку. Сердце сжимается от нежности и лёгкого страха. Альфа смотрит на свои огромные руки и не может представить себе, как он будет держать крохотное тельце в этих грубых клешнях. — «Спокойствие, только спокойствие!» — напоминает он себе, прикрывая глаза. Илья не замечает, как засыпает. Кажется, на долю секунды закрыл глаза, и вот уже объявлена посадка. А дальше всё как в тумане. Илья несётся стрелой через весь аэропорт, сверкая пятками. Садится в такси и, наконец, удосуживается заглянуть в сообщения: Милый колобок: 15.00 Не гони коней, Розанов! Твоя маленькая королева ждёт тебя. Поздравляю, папаша! Тридцать минут. Тридцать минут назад случилось долгожданное Чудо… Илья тихо всхлипывает. Он так хочет рассказать всему миру, что стал самым счастливым человеком на свете. Ему не терпится поделиться со всеми своей окрыляющей радостью. Из глотки рвётся умиленный вопль от осознания, что Шейн, зная, как его Альфа торопится к ним, беспокоится о нём и просит чуть притормозить... Но парень позволяет себе лишь улыбнуться уголками губ. И те, кто видел скользнувший по его лицу луч Солнца золотого, теперь точно знают, как выглядит искреннее счастье. В больнице перед ним все расступаются. Кто-то заботливо накидывает на плечи халат. Но Илья ни на что не обращает внимания. Он широким шагом идёт по коридору, с некоторым беспокойством подмечая, что все палаты заперты. Одна дверь гостеприимно приоткрыта. Илья слышит знакомый голос, тихо поющий колыбельную. Парень на мгновение замирает, переводя дыхание. Волнение сковывает горло, руки становятся холодными и влажными. Шаг. Дверь скрипит. Белый свет слепит. Но Альфа видит… Шейн. Сидит, утопая в подушках. В его чутких руках — маленькое хныкающее облачко. Крошечные ручонки ласково гладят воздух. Малышка ворочается, норовя выскользнуть из тёплого кокона одеяла. Шейн поднимает голову. Мягко улыбается Илье, застывшему в нерешительности. Ворчит по своему обыкновению: — Твоя королева уж диктует свои правила! Чего завис, Розанов? Подходи! Мы не кусаемся! Илья глухо смеётся. Старается двигаться осторожнее, нежнее. Бережно обнимает плечи Шейна, с щемящим трепетом касаясь коротким поцелуем его щеки. И завороженно смотрит в лазурные глаза, что глядят на него в ответ. В них — ясность и светлая надежда. В них находит отражение красота мира. — Моя Аврора! — слова слетают с губ с такой любовью, что невозможно усомниться в их дрожащей правде. — Отбитый романтик ты, мой пряничный пингвин! — тихонько хохочет Шейн, качая головой. В палате тихо. В воздухе витает дремучая смесь. Но сильнее всех пощипывает нервишки задорный лимончик. Суя множество незабываемо-светлых моментов с кислинкой, от которой иногда захочется чуть-чуть поморщиться… Разумеется, от счастья…

Идя по жизненному пути, ты поймёшь,

Что есть много такого,

Что вне нашего понимания... И единственное, что мы знаем

Что не всегда всё происходит так,

Как мы планировали... Но каждый день ты будешь видеть

Что мы никогда не отвернёмся

Когда кажется, что все твои мечты разрушены...

Мы будем с тобой

Полные надежды и гордости

Мы больше, чем есть на самом деле,

Мы — единое целое....