По грибы?

– Грибы? В лесу? Ты больше не боишься «тупых канадский волчьих птиц»? – Шейн проснулся минуту назад, и только успел лениво приоткрыть один глаз. – Ничто не встанет между мной и грибами. Мы идем их коллекционировать. Точка, – Илья уже сидел на кровати и требовательно смотрел на Шейна. – Коллекционировать? Тебе лишь бы что-то коллекционировать. Сначала машины, теперь грибы, – Шейн был уверен, что это очередная шутка Ильи. Солнечный свет заливал комнату. Пение птиц тонуло в легком шуме камышей у озера. Ленивое утро, запутавшееся в складках простыней. Окна до пола. После долгих лет в отелях, за закрытыми шторами, такое количество света казалось непозволительной роскошью. Шейн предложил опустить жалюзи, наверное, тогда бы солнце не разбудило их в семь утра. Но для Илья – это было делом принципа. Никаких пряток в темноте. Он жил так 9 лет. – Дурацкий язык. Мы пойдем в лес искать грибы. Потом пожарим их на ужин. С картошкой. – Собирать грибы, Илья, собирать – Шейн приподнялся на локтях, стряхивая сон – Мы можем их просто купить в ближайшем магазине. – И нарушить твое затворничество? – Илья одним резким движением перевернул их. Все равно никто не собирался вылезать из теплой кровати. Казалось, он моргнет, и ленивая улыбка Шейна растворится в круговороте сновидений. Он наклонился и поцеловал Шейна в кончик носа, просто чтобы удостовериться в реальности происходящего. - Тебе надо почистить зубы, - Шейн скривился. - Тебе надо перестать быть таким занудой. - Как будто это тебе не нравится… Илья предпринял еще одну отчаянную попытку поцеловать Шейна, но тот ловко вывернулся в его руках и сел на кровати: - Зубы, чистить зубы. Илью поражало, с какой маниакальной преданностью Шейн соблюдает распорядок дня: тренировки, приемы пищи, сон. Поэтому нарушать рутину стало любимым развлечением. В ванной он почистил зубы, сполоснул лицо, а когда вернулся в комнату, увидел, что Шейн снова заполз под одеяло и накрылся с головой. Утро обещало быть интересным. С дьявольской ухмылкой он громко и четко произнес: - Кто рано встает, тому Бог подает, - и сдернул с Шейна одеяло. - Сейчас ты поступаешь абсолютно безбожно, - простонал Шейн, пытаясь поймать край одеяла и снова натянуть его на голову. Попытка провалилась. Илья навис над ним и провел губами по щеке. Легкое, почти невесомое прикосновение. - Нам лучше выйти пораньше, а то все грибы найдут. - Дались тебе эти грибы, - проворчал Шейн, но губы предательски расползлись в счастливой улыбке. Кто бы мог подумать, что причина этой улыбки – человек, на 80% состоящий из сарказма, а на 20% из желания выебываться. Илья провел кончиком пальца по веснушкам: - У нас есть очень романтичная песня про мальчика, конопатого, прям как ты. - Правда? - Да, заканчивается, правда, трагически. - Как-то слишком поэтично для тебя, - Шейн потянулся и поцеловал Илью в губы. Хорошо, что он заставил его почистить зубы. Оба знали, куда этот поцелуй ведет. Но никто не хотел спешить, их время не ограничивалось двумя часами. Уверенность в том, что один из них не бросит впопыхах к ногам вместе с одеждой «у меня самолет через 2 часа», сделала Шейна расточительным. Минуты, наполненные ленивыми касаниями. Шелест одеяла, сброшенного на пол, пальцы, запутавшиеся в золотистых завитках, вкус мятного ополаскивателя на языке. Скрываясь от солнечного света, Илья уткнулся головой в подушку. - А это что такое? – спросил Илья, вытаскивая из-под подушки скомканный белый носок, - Тот самый? Шейн поднял голову с его плеча и слегка смущенно произнес: - Да, все не мог от них избавиться. Как тебя угораздила купить носки с бутылкой водки? - Марлоу подарил. Знаю, очень оригинально. Там только балалайки и медведя не хватает. - То есть все это время я хранил носки, которые подарил тебе Марлоу. - Ты все-таки хранил их, - Илья улыбался во весь рот. Шейну захотелось придушить его подушкой. Это была краткая встреча в номере Ильи после очередного разгромного матча. Слишком много злости, слишком мало времени. Одевался он тогда быстрее, чем раздевался: на первом этапе хотя бы была оказана посильная помощь. Естественно, он натянул первую попавшуюся пару носков и вылетел из комнаты. Уже в аэропорту, снимая футболку, надетую шиворот на выворот (потому что, по словам Ильи, за такое бьют. Не совсем понятно кто и почему, но допустим), он обнаружил, что вместо обычных белых носков случайно прихватил пару Ильи. Единственным правильным решением казалось выкинуть или отдать при встрече как можно скорее. Но Шейн почему-то закинул их в стирку, погладил и положил в свой шкаф. Иногда он ходил в них на прогулку. Только если надевал длинные штаны, и был точно уверен, что его не пригласят в гости, а там вдруг придется разуваться. Конечно, он хранил чертовы носки. А теперь оказалось, что это безвкусная шутка Марлоу. - Можешь забрать их себе, - буркнул он. Илья только засмеялся громче. - Вставай, ты обещал мне грибы. - Я ничего тебе не обещал, - запротестовал Шейн. Илья повернулся на спину, обхватил лицо Шейна руками и, глядя прямо в глаза, сказал: - Неужели не хочешь сделать меня счастливым. Действительно, в чем он был не прав. Пришлось вылезать из кровати, одеваться, идти на кухню, заваривать кофе. Двигаясь на автомате, Шейн пытался вспомнить все, что знал о грибах. Он иногда покупал шампиньоны в магазине, уже очищенные и вымытые. На этом знания заканчивались. Если они пойдут в лес, то нужно будет надеть непромокаемую куртку и резиновые сапоги, вдруг пойдет дождь. Еще обязательно средство от клещей и комаров. А что если на них нападет медведь… - Много будешь думать, голова расколется. Шейн уставился на него с неподдельным ужасом. Илья, как обычно, подкрался незаметно. - Я правильно сказал? Ну, сделает «бум», - Илья взмахнул руками, изображая взрыв. - Ты меня когда-нибудь доведешь своими фразачками. И с чего это ты решил, что я много думаю. Илья указательным пальцем коснулся середины его лба: - Тут только значка загрузки не хватает. Переживаешь из-за грибов? Все будет хорошо, я с детства по грибы ходил. Шейн удивленно приподнял бровь. Его в детстве кроме катка отпускали разве что на задний двор или гулять в парк под чутким присмотром родителей. - Главное не перепутать ложных лис с обыкновенными. Хотя, все съедобно один раз. - Ты говорил про грибы, при чем тут животные? – Шейн смирился с тем, что потерял какой-либо смысл диалога. - Ну грибы такие, маленькие, рыжие. - Ах, лисички, - Шейн вспомнил, как мама один раз принесла домой эти странные грибы. Вроде бы ему даже понравился вкус. - Ну вот, а говоришь, что ничего не знаешь про грибы, - Илья облокотился на стол, взял кружку Шейна, сделал большой глоток и скривился, - опять ты пьешь эту бурду без сахара. - Вообще-то, так вкус кофе становится ярче. Не нравится – отдай назад, - он попытался выхватить кружку из рук Ильи. Многострадальный кофе разлился по столешнице. Пару капель упали на пол. - Ну как обычно, - пробормотал Шейн, начиная суетиться, - я сейчас все уберу. Илья сориентировался быстрее, взял тряпку около раковины, прошелся ей по столешнице. Капли на полу просто вытер носком. - Ты бы еще стол футболкой протер, - фыркнул Шейн, все еще пребывающей в растерянности. - Хочешь меня раздеть? – он изогнул бровь, - мечтать не вредно. Сначала грибы, потом все остальное.

…

Спустя час они стояли перед коттеджем. Илья в серых спортивках, высоких сапогах, которые заставил надеть Шейн, и легкой ветровкой с бостонским символом. «Отпугивать канадских грибников». В зубах он держал пластиковый пакет, руки были заняты. Илья пытался завязать косынку, потому что свою кепку в последний момент отдал Шейну. - А если клещ заползёт тебе за воротник? - Это будет его главная ошибка в жизни. И вообще, клещей бояться – в лес не ходить. Ты-то не спаришься? – Шейн был одет в длинный ярко-синий дождевик и плотные черные штаны. - Хочешь меня раздеть? Как ты говорил, сначала грибы. Илья засмеялся, поправляя косынку, из-под которой уже торчали непослушные кудряшки. Он достал из кармана компас, чудом обнаруженный на чердаке дома. И уверенно показал в направлении севера. Прогулка в бодром темпе продолжалась минут двадцать. Илья сказал, что нужно уйти подальше от шоссе, потому что грибы вблизи дороги впитывают выхлопные газы. Шейн моментально предложил повернуть к коттеджу, но Илья перебил: - Посмотри какая красота вокруг. Я будто попал домой. Они редко говорили о решении Ильи больше никогда не возвращаться в Россию. Его вроде бы ничего не держало в Москве: отец и мать мертвы, брат мудак. Единственный родной человек, Светлана, давно перебрался в Нью-Йорк. Вся жизнь Илья была теперь здесь, он смог построить дом на новом месте. Но иногда, в его фразах проскакивало это: «как дома». Один раз Шейн в попытке поддержать ляпнул: «твой дом теперь здесь». Илья только растерянно кивнул и провел ночь на балконе с пачкой сигарет. Больше они эту тему не обсуждали. Вокруг и правда была красота: солнце пробивалось через густые кроны деревьев, свет разливался в воздухе светящейся дымкой. На листьях кустов то там, то тут поблескивала роса. Шейн не знал, что существует столько оттенков зеленого. От теплого, почти оранжево-коричневого до иссиня-черного. Мир вокруг не замолкал ни на минуту: птицы щебетали и около коттеджа, но здесь к их мелодии присоединялся шелест травы под ногами, поскрипывание старых стволов, монотонный звон разбивающихся о камень капель воды. - Под ноги смотреть вообще собираешься? – воскликнул Илья, хватая Шейна за плечо. Под подошвой что-то хрустнуло, - Ты только что раздавил Ленина. Шейн растеряно посмотрел на землю. Из-под ярко-желтых резиновых сапог выглядывали ошметки гриба. - Какого Ленина? - Владимира Ильича. Одно слово, канадцы, - тон Ильи был абсолютно серьезен. - Это был гриб, - Шейн лихорадочно пытался вспомнить, что он знал про Ленина. Революция, коммунизм, вроде что-то с броневиком. Ничто из этого не было связано с лесом, а особенно с грибами. Он аккуратно отошел в сторону. От гриба осталось только неприглядное месиво. Шейн поднял взгляд на Илью, который через секунду разразился смехом. - Видел бы ты свое лицо. Расскажу как-нибудь. Не переживай. Это всего лишь гриб. Белый гриб. Зато ты его нашел. Первый блин всегда комом. - Блины-то тут при чем, - Шейн начинал сердиться. Он привык все держать под контролем, привык понимать, о чем говорят люди. Но Илья так и останется для него загадкой, - Если хочешь, чтоб я тебя понимал, выражайся понятнее. Либо вообще молчи. Он пожалел о своих словах ровно в тот момент, когда они вылетели из его рта. Но выражение лица Ильи уже безвозвратно сменилось на обеспокоенно-серьезное: - Извини, это глупая шутка. Просто была такая передача, еще в 90-е. Там два чела… Я не помню, как их зовут, - его речь становилась все быстрее, - в общем они минут 40 разгоняли тему, что Ленин на самом деле был грибом, а его броневик – грибницей. Мы когда вернемся, я покажу, там должны быть субтитры, - Илья подошел еще ближе, осторожно прикоснулся к щеке Шейна ладонью, - а вообще, пойдем сейчас. Дурацкая была затея с грибами. Шейн слегка отстранился и криво улыбнулся. - Да мы уже вроде тут. Покажешь потом свое видео, - абсолютно невозможно было долго злиться на человека в косынке. Особенно на встревоженного Илью в косынке. - Как скажешь. Только смотри под ноги. Они продолжили идти вперед. Шейн был зол на себя. Он не хотел говорить что-то грубое. Просто так получилось, так всегда получалось. Может он почувствовал бы себя лучше, если бы Илья огрызнулся. Но его язвительность разбивалась об искренне беспокойство в глазах Ильи. Может, он просто плохой человек. А ещё Шейн был уверен, что они заблудились. Но стоило только посмотреть на широкую улыбку Ильи, и тревога отступала. Было странным полагаться на кого-то, полностью. Шейн избегал клише. «Доверить свою жизнь» звучало слишком избито, как красная роза в целлофане. Хотя ему никто не дарил розы, да и цветы вообще. Мужчинам дарят цветы в романтическом смысле? Илья бы, наверное, мог ему подарить букет. - Ты только посмотри на этого красавца! Илья сидел на корточках и пристально смотрел на гриб. Он аккуратно достал складной ножик из кармана и срезал у корня. - Я думал у них только шляпки съедобные. Погоди, что там под ней? Мех? - Главное, чтоб не ложный, - задумчиво произнес Илья, будто не слыша Шейна. - То есть, в теории, он может быть ложным? И как, скажи на милость, ты собрался это определять? - Да все просто. Надо немного подождать. Если срез посинеет, то можно есть, если покраснеет, то лучше не стоит. С белыми грибами всё просто. Шейн пристально уставился на гриб. Почему, интересно, он «белый», если шляпка коричневого цвета. Мех, который все ещё его беспокоил, – желто-зеленоватого, а ножка – просто грязная. От мыслей о происхождении названия отвлек повеселевший голос Ильи: - Смотри внимательно по сторонам. Где один, там и другие подтянуться. - Дело в грибнице? – смущенно спросил Шейн. Илья оторвал взгляд от травы. - Ну ты даёшь. - Нас, канадцев, тоже чему-то учат, - Илья в ответ только хмыкнул. За следующие минут двадцать они нашли еще 2 белых, 4 подосиновика, 8 подберезовиков и 1 мухомор. Последний особенно понравился Шейну. - В смысле, его нельзя есть. Он такой красивый. - Не все то золото, что блестит. - Еще раз… Еще раз ты выдашь что-то подобное… - Илья резко наклонился и поцеловал его. Оторвавшись, он прошептал Шейну в губы, - Никогда не переставай на меня злиться. Ты слишком очаровательный. Пока Шейн не успел запротестовать, он быстро объяснил: - Мухомор-то красивый, но мы, скорее всего, копыта отбросим… - уловив угрюмый взгляд Шейна он быстро поправился, - умрем. В мучениях. А вот лоси с помощью мухомора лечатся. Вроде бы. Шейн решил не оспаривать эту народную мудрость, в истинности которой сильно сомневался. Поиски продолжались, скоро весь пластиковый пакет Ильи был забит грибами. Некоторые оказались даже симпатичнее мухомора. Илья нашел еще один белый и, после тщательной инспекции Шейна на предмет покраснения в области среза, попытался засунуть в уже переполненный пакет. - Назвался груздем, полезай в кузов, - пробормотал он по-русски. - Я даже знать не хочу, что это сейчас было, - один раз Илья попытался объяснить Шейну смысл пословицы: «работа не волк - в лес не убежит». После Шейн предпочитал просто соглашаться, - кажется, пора домой. Илья предпринял последнюю попытку засунуть гриб в пакет, сдался, протянул гриб Шейну и без малейшего смущения сказал: - Я нашел его специально для тебя. Прими этот подарок от всей души. - Он не влез в пакет, - Шейн снова начинал сердиться, - тебе просто лень его нести. - Одно не отменяет другого. Или хочешь помочь с компасом? Шейн не хотел помогать с компасом, в основном потому, что не имел ни малейшего представления о том, как именно люди им пользуются. Но признаваться в этом не стал бы ни за какие деньги, - давай сюда гриб, - помолчав, неуверенно добавил, - спасибо. - Всегда пожалуйста, - Илья подозревал, что Шейн не знает, как работает компас. И, возможно, было бы забавно предложить ему разобраться самому. Но он и так сегодня чуть не перегнул палку с этими дурацкими пословицами. Вернувшись после похорон отца, он почти перестал разговаривать на русском. Разве что со Светой, которую упорно продолжал называть Светланой, сначала просто чтобы позлить, потом это вошло в привычку. Остальное время английский, английский и еще раз английский. Конечно, за 9 лет, проведенных в Штатах он подучил язык. Это больше не было унизительным издевательством, после которого болела голова. Почти. Он давно заметил: когда Шейн начинает злиться, в его речи появляются слова, которые звучат как гремучая смесь французского и древнекитайского. Ох уж этот великий и абсолютно недостижимый С2. Логично, что Илья старался не злить Шейна по пустякам, но иногда так хотелось. Ребенок, которому разрешали проявлять эмоции в детстве. И как Илья выловил эту жемчужинку? Светлана как-то говорила, что самое сложное в отношениях – это коммуникация. Пробовала ли она встречаться со своим главным соперником, которого по мнению друзей, команды и прессы ты должен люто ненавидеть? Хотя от неё всего можно было ожидать. В коммуникации правда была проблема, особенно в начале. Ну как, в начале. Первые года три, набора из слов «на колени», «член» и «кончить» вполне хватало. Потом появились эти противные «скучать», «надеяться» … Илья и так без особый необходимости не говорил о чувствах, тем более на английском. Где разница между «медведем» и «пивом» в одну букву. Это что вообще за язык? Пришлось привыкнуть. У кого-то язык любви – подарки, у кого-то – внимание, у Ильи это попытки объяснить непереводимую игру слов. И Шейн, что удивительно, запоминал, переспрашивал, повторял. Случайно брошенное «терпение и труд все перетрут» в душной комнате отеля во Флориде неожиданно появлялось в быстрой речи Шейна в его безвкусно дорогих монреальских апартаментах. Да, на английском, да, Илья еле понял, что Шейн вообще пытался этим сказать. Но ведь у него в итоге получилось. - Почти вышли, - Илья сверился с компасом, сделав заметку, ненавязчиво показать Шейну принцип работы этого инструмента. Деревья и правда становились все реже. Вдалеке слышался плеск воды. «Как бы сейчас был хорошо стянуть эти сапоги, куртку и прыгнуть с разбега в холодную воду. Илья, ясное дело, меня опередит». Он всегда раздевался быстрее. Пока Шейн методично складывал штаны и трусы, Илья часто стоял уже абсолютно голый, беззастенчиво пялясь на его задницу. Но у Шейна будет фора, вряд ли так легко выпутаться из этой косынки. Хотя, он не против, чтобы Илья всегда носил эту косынку. Она делала его лицо… милым. Да, ванильно. Да, совсем на него не похоже. Но эти кудряшки, золотившиеся около щёк... Илья выглядел милым. Будет ли он таким же, если снимет всё, кроме косынки? А что с грибами? Они же пойдут купаться и оставят пакет у берега – вдруг кто-то украдет их грибы… - Много будешь думать, скоро состаришься, - Илья смотрел на него с тревогой. - Я и так уже старый. По хоккейным меркам – древний. - Ты мужчина в самом расцвете сил, - было ошибкой представлять Шейна с пропеллером, Илья не смог удержаться от смешка. За деревьями блеснуло озеро. - Это отсылка, которую тебе только предстоит понять, - Илья схватил Шейна за руку. – Купаться! Держась за руки, они побежали к воде. В этом было что-то странно-детское: взрослые не бегают, а степенно ходят. Но рядом с Ильёй невозможно сохранять привычную серьезность, она растворялась в уголках его улыбки. А улыбался он последнее время часто. Шейн чувствовал, как маленькие ветки кустарника хлещут по ногам, как под подошвами хрустит осыпавшаяся кора. Послышался возмущенный крик птицы. Кажется, их забег нарушил ее размеренную птичью жизнь. Вырвавшись из прохлады леса, они погрузились в солнечное марево. Мгновенно стало жарко. Илья скинул ветровку прямо на землю. Шейн укоризненно посмотрел на него. - Раздевайся, я потом лично проконтролирую стирку, - сказал Илья, стаскивая кроссовки. Шейн пытался сложить одежду в аккуратную стопку, но от желания поскорее погрузится в прохладную воду дрожали руки и заплетались пальцы. Он озадаченно рассматривал неопрятный клубок ткани. Илья точно на него плохо влияет. - Что стоим? Кого ждем? – на Илье были только косынка и трусы. Даже в них ему удавалось выглядеть уверенно. Шейн неловко отвернулся. - Чего ты там не видел? – Илья веселился. Неожиданно он ткнул Шейна в плечо и на русском крикнул, - Кто последний, тот лох. Они ворвались в воду. Тишина леса взорвалась брызгами, счастливым смехом и радостным: «Берегись». - Откуда ты знал, что нужно было бежать? – спросил Илья, выплёвывая воду, - или русский уже второй, ой, простите, третий родной? - Ты побежал, ну и я за тобой, - фыркнул Шейн, пытаясь повернуться в воде на спину, - кстати, кто такой лош? Лох? - Лох, - Илья задумчиво протянул последнюю букву, - высокоинтеллектуальный человек. Хантер, например, точно лох. - Издеваешься? - Разумеется. Шейн плеснул воду прямо в лицо Илье, который на секунду застыл в недоумении. Шейн продолжил стремительно нападение, прыгнув в отчаянной попытке то ли обнять, то ли потопить. С ним никогда нельзя быть уверенным. Илья вынырнул, бормоча что-то про тихую воду и чертей. Его месть последовала незамедлительно: теперь уже Шейн пытался уплыть, но был настигнут и потоплен. - Это посягательство на мою жизнь и здоровье, - настала его очередь выплёвывать воду. - Это праведная месть. Солнце жгло раскрасневшиеся лица. Илья надеялся, что это как-то повлияет на количество веснушек на лице Шейна. Чем больше, тем лучше. Несмотря на жару, зубы стучали. В горле стоял горький привкус озерной воды. Пришло время возвращаться на берег. Шейн сидел на ветровке Ильи и дрожал, наблюдая, как Илья прыгает на одной ноге и трясёт головой. - Это какой-то народный способ согреться? - А? Что? – под ноги Илье попался какой-то камушек, - Блять. Понараскидывают. Что ты сказал? - Зачем ты прыгаешь? - Так вода из ушей быстрее выходит, - он уселся рядом с Шейном, - не знаю более эффективного способа. - Нырять поменьше тебе в голову не приходило? - Я бы вынужден отражать подлую атаку, - Илья выглядел оскорблённым до глубины души. Шейн только пожал плечами и попытался натянуть футболку через мокрую голову. Попытка провалилась. - Посушись сначала. - Но я голый. - Минусы будут? – Илья вопросительно поднял бровь. Он провёл пальцами левой руки по бедру Шейна, который моментально стукнул его по ладони. - Нас может кто-то увидеть. - Пускай тогда наслаждаются, - Илья нарочито медленно наклонился и поцеловал его в губы. Теплая рука легла на плечо и уверенно скользнула ниже. - Как банально, - выдохнул Шейн. - Будто тебе это не нравится. Илья, не прерывая поцелуя, аккуратно надавил на плечи Шейна. Сопротивляться его почти хищному выражению лица было невозможно. Шейн откинул голову назад. Травинки щекотали шею. - Почему ты такой довольный? Случилось что-то хорошее? – Илья провел пальцами по ключице Шейна, на что тот смог только рвано выдохнуть. Другого ответа у него не было. Поцелуи становились отчаяннее, пальцы Шейна запутались в мокрых волосах Ильи. Не рассчитав силы, он дернул слишком резко. - Не терпится? – Илья провел рукой по мышцам плеч Шейна. Он помнил, как Шейн раньше дёргался от любого прикосновения. Пытался как можно скорее перейти к сексу. Илье было не на что жаловаться. Первые годы это, в конце концов, был только секс, гормоны, недели, а то и месяцы воздержания. Со стороны Шейна, конечно. Илья над собой так не издевался. Шейн мог сколько угодно убеждать себя в том, что их встречи – это просто интрижка. Один раз он сморозил что-то вроде «удовлетворения физиологических потребностей». Это была бы неплохая шутка, если бы хоть кто-то из них искренне верил в правдивость сказанного. И сейчас этот человек, до последнего убеждавший себя в том, что Илья – его «физиологическая потребность», – человек, начавший роман с девушкой, просто чтобы сделать иллюзию чуть более реальной, дрожал от его прикосновений. Не дергался от неожиданности, а дрожал в предвкушения. И смысла было комедию ломать? Илья оторвался от губ Шейна и, глядя ему в глаза, наконец-то коснулся члена Шейна. Тот глухо застонал. Илья догадывался, через сколько тот может кончить, если он продолжить дрочить Шейну в том же темпе, и замедлился. - У меня с собой ничего нет, - смущенно прошептал Шейн и поморщился от того, как клишировано это прозвучало. Зачем он думал про нож и спички, если единственной действительно важной вещью в этом походе оказался презерватив. - Мне он не понадобится, - Илья сполз ниже. Его пальцы нежно очерчивали напряженные мышцы живота Шейна, пока не добрались до резинки трусов. Мокрая ткань прилипала к коже, - но мне понадобится помощь. Шейн вынырнул из транса, поднял бедра и неловко попытался поддеть трусы дрожащими пальцами. - Какой же ты бесполезный, - Илье пришлось сесть на колени рядом с Шейном и стянуть уже наконец мешающие трусы. Не дав ему опомнится, он вжал голые бедра в земли, нагнулся и обхватил член Шейна губами. По традиции, это закончилось быстро. Слишком быстро. Может, спустя годы, Шейн научится не кончать в первые 30 секунд. Но только не сегодня… Илья подтянулся на руках и большим пальцем разгладил морщинки между его бровей. - А ты сегодня долго, - Шейн ударил его по руке, но Илья только отмахнулся, и крепко обнял его, - хорошо, что мы можем продолжить дома.

…

В голове Шейна не было мыслей. Навязчивое беспокойство о настоящем и будущем, преследующее его постоянно растворилось в тишине комнаты, нарушаемой мерным сопением Ильи рядом. Это была не горячечная галлюцинация при температуре 39, не липкая подростковая фантазия. Это была реальность, в которой он лежал на своей кровати рядом с самым невыносимым мужчиной на земле. И по непонятной для него причине этот мужчина обнимал его во сне. Когда Шейн открыл глаза рядом с его подушкой лежал маленький букет из полевых цветов.