Не по крови родной

      Приборная панель старого, побитого внедорожника давно лишилась стёкол, и в пустые глазницы датчиков набилась серая, как пепел, пыль. Капитан называл её седой гнилью. Она скрипела на зубах, забивалась под ногти и въедалась в складки брезентовых курток.       Уолт сидел на пассажирском сиденье, поджав под себя худые ноги в залатанных ботинках. Ему было тринадцать — возраст, когда в Старом Мире (до появления сумрачников) дети учат дроби, а в Новом — учатся отличать по звуку писк голодного крылана от свиста приближающегося дрона. Хотя, уже научились. В руках мальчик сжимал латунную гильзу, начищенную до блеска куском шерстяной ветоши. Это была его главная драгоценность, его игрушка и его талисман.       Капитан держал руль одной рукой. Вторая, закинутая на спинку соседнего сидения, мерно подрагивала в такт перебоям старого дизеля. Тяжелый кожаный плащ кэпа пах машинным маслом, табачным дымом и тем особым, едва уловимым теплом, которое Уолт ассоциировал исключительно с безопасностью, когда как его ровесников он пугал.       — Перестань тереть, — не поворачивая головы, глухо произнес капитан. Его голос напоминал шуршание гравия, перекатываемого прибоем. — Дырку протрёшь. Лучше смотри в правое зеркало. Что я тебе говорил про мертвую зону?       — Если там чисто, это не значит, что там никого нет, — послушно отчеканил Уолт, но гильзу всё же спрятал в карман разгрузочного жилета. — Кэп?       — М-м?       — А Мёртвые Города действительно мёртвые?       Капитан на секунду скосил на мальчика свои выцветшие, почти прозрачные серые глаза. В глубине этих глаз, окруженных редкими морщинами-трещинами, на мгновение мелькнуло что-то похожее на грустную усмешку.       — Города не умирают, Уолт. Они просто меняют хозяев. Раньше там жили люди, теперь — крысы. Да и выжившие всегда находят там временное пристанище. Наша задача — забрать груз с фильтровальной станции и уйти до того, как солнце упадет за Лысую гряду. Понял?       — Понял, — кивнул мальчик.       Капитан протянул тяжелую, мозолистую ладонь и коротко, но крепко сжал плечо Уолтера. Этот жест стоил тысячи слов. В мире, где сухие пайки ценились выше человеческой жизни, эта тяжелая ладонь на плече была для Уолта единственным якорем, не позволяющим сойти с ума от страха.       Машина медленно вползла под провисшие бетонные перекрытия эстакады. Город встретил их тишиной — той звенящей, опасной тишиной, которая обычно предшествует буре. На облупившихся стенах домов виднелись старые, выцветшие дорожные знаки и более свежие, криво намалёванные дегтем морды сумрачников — метки, которыми люди предупреждают друг друга об актуальной ситуации.       Кэп заглушил двигатель. Машина замерла, тяжело вздохнув пневматикой.       — Сиди тут. Запрись изнутри на засов. Если услышишь стрельбу — перелезай на водительское, жми эту красную кнопку и дави на газ. Назад не смотри. К Силосам выйдешь по компасу.       Уолт почувствовал, как к горлу подступил липкий ком. Он порывисто схватил кэпа за рукав плаща.       — Я с вами. Я могу нести сумку для фильтров. Я маленький, я пролезу в вентиляцию, если заклинит дверь. Вы сами говорили, что у меня пальцы цепкие!       Капитан остановился, уже закинув за спину тяжелый карабин. Он обернулся, посмотрел на бледное, испачканное мазутом лицо мальчика. В его взгляде не было строгости — только бесконечная, скрытая глубоко внутри тревога за это хрупкое существо, которое судьба подбросила ему два года назад на пепелище южного форпоста.       — Слушай меня сюда, парень, — кэп терпеливо присел так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он аккуратно поправил воротник куртки Уолта. — Ты — мой главный калибр. Мой тыл. Если я буду знать, что ты в безопасности здесь, у меня руки не будут дрожать там. Понимаешь? Ты охраняешь машину. Это самый важный пост. Не заставляй меня жалеть, что я не взял ещё кого-то смотреть за тобой.       Уолт шмыгнул носом и медленно разжал пальцы, выпуская плотную ткань плаща.       — Ладно. Но возьмите это.       В протянутой руке меж едва сжатых пальцев поблёскивала его драгоценная гильза. Мужчина принял её молча, спрятал в нагрудный карман, как раз против сердца, и коротко щелкнул Уолта по носу.       — Принято. Жди.       Дверь захлопнулась с тяжелым металлическим стуком. Засов встал на место. Уолт остался один. Противно зашипел радио-приёмник.       Время с каждым днём текло иначе. Оно не измерялась больше минутами — оно измерялось ударами сердца и шорохами снаружи. Мальчик прижался лбом к холодному стеклу, провожая взглядом широкую спину кэпа, пока тот не растворился в темноте разбитого дверного проема насосной станции.       В машине пахло ним — капитаном, его махоркой и старой кожей. Уолт забрался на водительское сиденье, чувствуя себя совсем крошечным в огромном кресле. Его ноги едва доставали до педалей. Он положил руки на руль, пытаясь представить, как они с кэпом когда-нибудь доедут до океана и осядут. Он обещал! Обещал, что там, за полосой выжженных земель, есть вода, которая не пахнет химикатами, и небо, из которого не падает вонючий дождь.       «Мы доберемся, Уолт. Обязательно доберемся. Только нужно набрать чистых фильтров для общины», — так говорил он у костра.       Вдруг снаружи раздался звук. Это не был ветер. Это был отчетливый, металлический скрежет — словно кто-то вел железным прутом по борту цистерны.       Уолт замер, боясь даже вздохнуть. Он медленно сполз на пол, спрятавшись под приборную панель, туда, где из пучков проводов торчали предохранители. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышен снаружи.       Скрежет повторился, ближе. Затем кабина слегка качнулась. Кто-то встал на подножку.       Сквозь щель в уплотнителе двери Уолт услышал хриплый шепот:       — Чисто... Внедорожник пустой. Давай проверим багажник, может, жратва есть или патроны.       Уолт зажал рот ладонями. Мародёры. Они караулили станцию. Капитан зашел внутрь, не зная, что они устроили засаду снаружи.       Ручка двери дернулась раз, другой. Засов выдержал, но металл жалобно звякнул.       — Заперто изнутри, — прошипел голос снаружи. — Эй, внутри кто-то есть! Ломай стекло!       Уолт понял: времени нет. Если они разобьют стекло, они доберутся до него, а потом устроят ловушку для кэпа. Мальчик посмотрел на приборную панель. Красная кнопка, про которую говорил Капитан. Система аварийного пуска и продувки турбины, которую инженеры внедряли в машины отряда на случай, если придётся вести ребёнку. Случай, как этот. Она издавала дикий, оглушительный рев, способный напугать даже стаю мутантов.       Уолт потянулся к кнопке, но в этот момент со стороны насосной станции раздался глухой хлопок, а затем — знакомый, раскатистый треск карабина.       Бах! Бах! Бах!       Залп над головами, чтобы отвлечь, а не убить. Убивать без нужды нельзя — таковы новые законы. Каждый выживший был надежной человечества.       — Засада! Сиплый, сзади! — крикнули у двери грузовика. Подножка освободилась — бандиты бросились на звук выстрелов.       Уолт не думал о собственной безопасности. В его голове вспыхнула только одна мысль: Капитан в беде.       Мальчик рванул засов на себя, толкнул тяжелую дверь и выскочил на подножку. Холодный воздух мертвой зоны ударил в лицо. В паре десятков метров, у входа в здание, двое мужчин в грязных бронежилетах из автомобильных шин вели огонь по окнам второго этажа. Из глубины здания отстреливался кэп, но его выстрелы становились реже.       — Эй, уроды! — сорвавшимся на фальцет голосом закричал Уолт.       Один из бандитов обернулся, удивленно вскидывая обрез. Но Уолт не собирался быть легкой мишенью. Он вспомнил всё, чему учил его капитан: «Если враг застал врасплох — делай то, чего он не ждет».       Уолт нырнул под брюхо внедорожника, схватил лежащий там тяжелый гаечный ключ, и с силой ударил по баку с остатками горючего смеси. Раздался громкий, резонирующий гул. Сверху, прямо из разбитого окна второго этажа, пролетела грузная фигура. Кэп, сбив на лету одного из нападавших, покатился по бетонной крошке. Его плащ был разорван, на бедре расплывалось темное пятно. Но в руке он по-прежнему сжимал карабин, и это было самое главное.              — Уолт! Назад! — рявкнул капитан, перекатываясь за бетонный блок.       Второй бандит поднял оружие, целясь прямо в голову взрослого. Уолт, не помня себя от страха и ярости, выскочил из-под машины и изо всей силы швырнул тяжеленный гаечный ключ в спину бандиту. Глухой удар. Инструмент попал точно в лопатку. Мужчина вскрикнул, его выстрел ушел в небо. Эмитированная секунда замешательства стоила ему жизни — капитан дважды нажал на спуск.       Наступила тишина. Только пар шел от ствола карабина и тяжело, со свистом дышал раненый кэп.       Уолт подбежал к капитану, падая перед ним на колени.       — Вы ранены... Эй, кэп, вы ранены! Извините, я не остался в машине, я...       Капитан тяжело дышал, его лицо было бледным, покрытым копотью и каплями пота. Он прижал руку к бедру, сквозь пальцы сочилась густая, темная кровь. Но вместо того, чтобы ругаться, он протянул руку и схватил Уолтера за затылок, прижимая его лоб к своему.       — Живой... дурак ты, Уолт, — прошептал он, и в его голосе слышалась не злость, а глубокое, рвущее душу облегчение. — Ты спас меня, парень. Если бы не твой ключ... они бы меня прижали. А если бы не моя рана, я бы тебя выдрал.       Уолт шмыгнул носом, по щекам, смывая грязь, текут слезы.       — Помоги мне встать, — капитан опёрся на плечо мальчика. Уолт подставил свою худую, но внезапно ставшую крепкой спину. Вместе, шаг за шагом, они доковыляли до машины.       Капитан с трудом залез на пассажирское сиденье, Уолтер помог ему перевязать ногу куском брезента. Пуля прошла навылет, не задев кость и артери — повезло. В их мире везение вообще было самой твердой валютой.       Из рюкзака, который кэп упрямо не выпускал из рук, послышался приятный стук. Капитан открыл клапан и показал Уолту четыре новеньких, блестящих цилиндра — фильтры. Настоящее сокровище. Улов, который теперь редкость отхватить.       Уолт вдруг закрыл глаза, но защита не сработала, из уголков просочились слёзы.       — Будет тебе, — смягчился кэп и шикнул, переставляя больную ногу на педаль. — Не переживай, справились. Только не делай так больше, договорились?       Уолтер вдруг покачал головой — то, что никто кроме него не мог себе позволить после приказа.       — Если надо, сделаю, вы мне слишком много наобещали, чтобы вот так терять вас, — обиженно буркнул он.       Хлоп!       Уолт ухнул от глухого, подгоняющегося садиться в машину шлепка. От штанов аж пыль полетела, и пацан всё же залез на заднее сидение.       Дизель внедорожника снова взревел, разгоняя тьму наступающих сумерек. Кэп вёл машину здоровой ногой, морщась от боли, но уверенно держа курс на запад.       Уолт сидел рядом. Напряжение прошедшего боя постепенно отпускало его, сменяясь тяжелой, сонной усталостью. Голова мальчика клонилась к спинке водительского сидения.       Кэп посмотрел на него спящего. Вся суровость, весь тот панцирь, который он ковал годами, чтобы выжить в разрушенном мире, таял. Он аккуратно, чтобы не разбудить, стянул с себя плащ и накинул его на Уолта. Близился холодный вечер.       Из кармана плаща кэп достал латунную гильзу. На ней осталась вмятина от падения, но она всё так же блестела в свете тусклой зеленоватой подсветки приборной панели. Капитан сжал её в кулаке и тихо, едва слышно, произнес в темноту салона:       — Когда-то мы доберемся до океана, сынок. Обязательно доберемся.       Машина ходко шла по разбитому асфальту, оставляя позади руины старого мира, а впереди, за горизонтом, медленно поднималась чистая, пускай и холодная, луна.