Дела давно минувших дней

      5 лет до начала войны, Кибертрон, Праксис       Арси выписали через три дня. Лечащий врач на прощание равнодушно бросил, что для двухколесной она восстанавливается очень хорошо. Самой артистке не было никакого дела до мнения врача, после того как он сказал, что она полностью здорова. Ей не терпелось вернуться домой. И Саундвейв обеспокоенной напряженной тенью последовал за ней до самого отсека.       Лишь когда двери плотно закрылись и со стуком заблокировался замок, Арси позволила себе окончательно расслабиться. Этот случай сильно ее напугал, заставил четко осознать собственную беспомощность и слабость. Она робко приникла к корпусу друга, спрятав лицевую пластину у него на груди и обхватив руками мощную спину. Длинные крепкие руки спрятали Арси от остального мира за широкими закаленными пластинами, тонкие пальцы нежно коснулись затылка и талии.       Сейчас фембот чувствовала себя в полной безопасности. У себя дома и в объятьях Саундвейва, который может защитить от любой напасти. Она с радостью провела в таком положении всю оставшуюся жизнь, однако Арси понимала, что это невозможно. У них есть работа, которую надо выполнять, они даже живут в разных городах. Да и не хотелось артистке так сильно от кого-то зависеть. Какими-то базовыми настройками она чувствовала, что ни к чему хорошему это не приведет.       Арси медленно подняла голову, глянцевый визор был обращен в ее сторону, фембот ощущала на себе взгляд гладиатора. Никогда прежде он не демонстрировал так явно привязанность по отношению к ней. Похоже, происшествие напугало не только артистку.       — Ты говорил, что считаешь боевые навыки полезными, — в отражении Арси могла видеть каким умоляющим был ее взгляд, но так не хотелось брать выражение под контроль, казаться сильной, когда двухколесной так жестоко напомнили, что это не так. — Пожалуйста, научи меня. Я не хочу просто бояться каждого проходящего мимо бота, я хочу, чтобы у меня был хотя бы шанс дать отпор.       Она замолчала, не зная, как еще выразить отчаянное желание иметь контроль над своей жизнью. Чужие пальцы мягко погладили шлем, Саундвейв твердо кивнул. Арси слабо улыбнулась, чувствуя бесконечное облегчение и благодарность. Возможно, был некий замысел Праймуса в том, насколько хорошо они могут понимать друг друга без слов.       Так в их рутине появились тренировки на закате на пустынной крыше дома, в котором жила Арси. За несколько дней она успела понять и невесело посмеяться над мыслью, что друг с другом им не нужны слова. У артистки совершенно ничего не получалось. И фембот не могла понять, что именно она делает не так.       Саундвейв показывал ей базовые стойки, которые обеспечивают и устойчивость, и мобильность. Арси повторяла за ним, но всегда было что-то не так. Гладиатор пытался картинками и обрывками чужих фраз объяснить ошибки, но получалось у него совсем плохо.       Терпения артистки хватило на неделю. Она так гордилась своей способностью управлять собственным корпусом, и все же раз за разом фембот не могла повторить простое движение. Арси была раздражена и раздосадована. После очередной неудачной попытки воспроизвести прямой удар, она сорвалась.       — Это невозможно, — раздраженно выплюнула фембот, ее острый взгляд впился в темный визор, — я не понимаю, чего ты от меня хочешь. С голосовым модулем у тебя все нормально, так что или нормально объясни, что не так, либо больше не будем тратить на эту затею время.       Она устало прикрыла оптику и приложила руку к разогретому процессору. Арси была расстроена. Ей не хотелось принуждать Саундвейва делать то, что он не хочет, поэтому уже начала раздумывать, где артистка еще может найти учителя по борьбе. И во сколько ей могут обойтись эти уроки.       /Обет молчания/ — послышался ответ гладиатора. Арси обернулась к нему, не поверив сразу. Затем она тяжело прогнала воздух по системам.       — Ладно, хорошо, я не буду допытывать, почему ты принял такое решение, — фембот потянулась, собираясь спуститься домой. — Давай покончим с этим. Я поищу какие-нибудь курсы или просто преподавателя. Пойдем вниз.       Она неторопливо направилась к лифту, но Саундвейв остановил артистку, схватив за предплечье.       /Слова/Не имеет смысла/Только действия/Важны/       Арси поглядела на него и снова выгнала воздух из вентиляционной системы, она чуть изменила хватку, и теперь они держались за руки.       — Я понимаю твою логику. Знаю, что иногда бывает такое, что никто не хочет тебя слушать, как бы ты не кричал. Однако, если бы важны были только действия, мы все были бы немыми, — фембот всматривалась в пустой экран. — Слова тоже важны. Иногда без них не обойтись. Я не хочу осуждать твое решение, но мне кажется оно слишком радикальным.       Взгляд артистки чуть смягчился, и она попыталась разрядить атмосферу шуткой.       — Ну, к тому же, в госпитале ты уже нарушил свой обет. Или это тоже была чья-то речь?       Саундвейв не отреагировал, и Арси смутилась. Она чувствовала вину за то, что сорвалась на друге, который пытался ей помочь. Уже привычным движением она прильнула к чужому корпусу. Пластины предплечий гладиатора сомкнулись за спиной артистки. Он немного сгорбился и согнул шею, чтобы упереть подбородок в макушку двухколесной. Какое-то время боты стояли молча. Арси уже хотела было извиниться, как внезапно услышала:       — Ты права, слова иногда необходимы, — голос был чуть приглушен из-за визора, его грубость словно царапала аудиодатчики, посылая по всему корпусу тысячи мелких приятных разрядов. Тембр Саундвейва нельзя было назвать красивым в общепринятом понимании, но Арси он очень нравился. Она глупо заулыбалась, к счастью, гладиатор не мог этого увидеть.       — Я сильно испугался, когда увидел тебя тогда, — гладиатор продолжил говорить. — И я не хочу, чтобы в будущем ты столкнулась с такой же ситуацией. Если из меня и правда плохой учитель, то мы найдем тебе другого. Но дай мне еще один шанс.       — Сколько угодно, — фембот подняла голову, чтобы взглянуть на визор. Пускай это было бессмысленно, но каждый раз она пыталась установить зрительный контакт. И каждый раз артистке казалось, что у нее получается. Арси сначала почувствовала, как Саундвейв пошевелился, а потом увидела, как длинные пальцы потянулись к маске. Она замерла, широко открыв оптику, двухколесная не верила в происходящее.       С коротким тихим щелчком визор вышел из пазов, под ним скрывалась гладкая светло-серебристая лицевая пластина с тонким ртом и выразительными фиолетовыми окулярами. Впервые они увиделись так лицом к лицу. Гладиатор смотрел на нее почти что с нежностью, рот изогнулся в слабой улыбке. Он был безмерно доволен реакцией артистки.       — Тогда продолжим урок?