Если бы Сириус Блэк был Пожирателем Смерти 6. Слезы Лунного Тельца.

В воздухе огромного зала витал густой запах озона и старинного пергамента. Длинные, искаженные мерцающими зелеными языками пламени очага тени танцевали на лицах собравшихся. Лорд Воландеморт, фигура леденящей элегантности, осматривал свой ближайший круг. Его багровые глаза, обычно горящие холодной яростью, сверкали неподдельным раздражением, стоило ему остановить свой взгляд на долговязом темноволосом волшебнике, сгорбившемся в кресле с высокой спинкой и ковыряющем торчащую нитку на мантии. – Сириус, – пронзительный шепот Темного Лорда прорезал гнетущую тишину. Сириус Блэк, с ухмылкой на губах, поднял взгляд. – Да, мой Лорд? Просто восхищаюсь изысканным мастерством драпировок, украшающих это подземелье. Вы приобрели их у… Из уст Люциуса Малфоя раздался низкий рык, его бледное лицо напряглось. – Тишина, Блэк! Воландеморт поднял руку, жест, который мгновенно заставил Люциуса замолчать. – Твое последнее задание, Сириус, заключалось в том, чтобы достать книгу с секретным заклятьем из библиотеки. Ты вернулся с первым изданием книги «Как испечь идеальный паточный пирог» и привел за собой довольно восторженную, хотя и растерянную, библиотекаршу, которая считала, что ее похитила особенно экстравагантная театральная труппа. Сириус резко усмехнулся, издав при этом пронзительный смешок. – Мой Лорд, она была довольна драматичной в своих эмоциях. А рецепт паточного пирога? Это же просто гениально! Это блюдо могло бы произвести революцию на наших фуршетах после собраний. Представьте, Темный Лорд подает изысканную выпечку своим соратникам! Беллатриса Лестрейндж, свернувшись, как змея, рядом с Воландемортом, прошипела, ее глаза были безумны. – Он издевается над нами, мой Лорд! – Просто предлагаю конструктивную критику, Белла, – возразил Сириус, пренебрежительно махнув рукой. – Всегда есть куда стремиться, даже в вопросах мирового господства. К тому же, цель миссии звучала довольно расплывчато: «Забрать что-нибудь ценное из архивов магической библиотеки». Думаю, поистине великолепный рецепт десерта попадает под критерий «ценный». Взгляд Воландеморта стал жестче, на его виске заметно пульсировала вена. – Твоя некомпетентность, Сириус, стала легендарной. Твои миссии неизменно превращаются в зрелища хаоса, оставляя за собой след из растерянных маглов, взрывающихся котлов и довольно нелестных отчетов Министерства. – Ах, но я всегда получаю что-то взамен, мой Лорд, – заметил Сириус, и на его лице расплылась яркая, нераскаявшаяся улыбка. – Та же развлекательная сторона вопроса. Считайте, мои миссии перфомансом. В конце концов, Темному Лорду просто необходим придворный шут. – Ты не шут, Блэк. Ты просто заноза в заднице, – заявил Волнадеморт, понизив голос до опасного шепота. – Однако у меня есть задача настолько критически важного значения, что даже твой уникальный… вид деструктивности может быть терпим, если результат окажется успешным. В рядах собравшихся Пожирателей Смерти прокатилась волна беспокойства. Если Воландеморт доверил Сириусу что-то критически важное, это означало, что задача либо невероятно сложная, либо совершенно отчаянная. – Интригующе, – протянул Сириус, наклонившись вперед, в его глазах мелькнуло искреннее любопытство. – Расскажите. Мне предстоит выяснить секрет вечной молодости? Или, может быть, достать действительно удобные боевые ботинки для Пожирателей? – Нам нужны слезы Лунного Тельца, – объявил Воландеморт, окинув взглядом лица перед собой, оценивая их реакцию. – Для финальной фазы Воскрешающего Зелья. Без них наши усилия… застопорятся. По комнате прокатился коллективный вздох. Слезы Лунного Тельца. Мифический ингредиент, о котором только шепчутся, говорят, что его можно найти в самых отдаленных, нетронутых уголках магического мира. – Слезы Лунного Тельца? – повторил Сириус, нахмурив брови от искреннего недоумения. – Вы имеете ввиду бычьего аналога волшебного единорога? Того, который плачет слезами чистой, концентрированной меланхолии? – Именно, – подтвердил Воландеморт. – Это существа с огромной магической чувствительностью, обитающие в Шепчущем болоте, глубоко в древних лесах Северной Скандинавии. Их слезы проливаются только в моменты глубокой скорби, а именно, когда они подвергаются воздействию определенной длины волны звука – редкой, печальной мелодии. Нам нужен всего один флакон. Люциус, как всегда прагматичный, шагнул вперед. – Мой Лорд, со всем уважением, отправлять Блэка на эту миссию… это риск. Может быть, я мог бы возглавить команду? Мой опыт в деликатных извлечениях веществ хорошо известен. – Твоя специализация, Люциус, заключается в добывании артефактов из тщательно охраняемых хранилищ, а не в выжимании слез из чрезмерно чувствительного магического зверя, – отмахнулся Воландеморт. – Кроме того, у Лунного Тельца есть уникальный защитный механизм. Любая явная агрессия, любой намек на злобу – и он просто… исчезает. Для этого задания требуется определенное… легкое прикосновение. Полное отсутствие настоящей угрозы. Он сделал паузу, а затем уставился прямо на Сириуса. – А ты, Блэк, пожалуй, единственный Пожиратель Смерти, которого действительно можно принять за глуповатого, но в конечном счете безобидного туриста. Сириус выпятил грудь. – Я восприму это как комплимент, мой Лорд. Итак, моя миссия: отправиться в заснеженные пустоши, найти грустную корову-единорога и заставить ее плакать. И все это, не напугав ее до смерти. Как палец о палец ударить. – Не подведи меня, Сириус, – предупредил Воландеморт, прищурив глаза. – Последствия провала этого задания будут… поучительными. – Понял, мой Лорд, – сказал Сириус, на его лице расплылась широкая, уверенная улыбка. – Слезы Лунного Тельца. Считайте, что они уже пролиты. Он отдал насмешливый салют, затем повернулся. Его мантия драматично развевалась, когда он вышел из зала, оставив позади растерянное собрание Пожирателей Смерти и Темного Лорда, у которого почти незаметно дернулся глаз. *** Шепчущее болото было скорее не болотом, а замерзшей древней топью, усеянной корявыми, покрытыми снегом деревьями, которые цеплялись за вечно пасмурное небо. Свежий пронизывающий воздух нес слабый, землистый запах влажного мха и чего-то дикого, необузданного. Сириус, закутанный в несколько слоев зачарованных мехов, которые мало защищали от холода, брел по колено в снегу, его дыхание поднималось в воздухе морозными клубами. – Черт возьми, здесь так холодно, что можно заморозить сопли тролля, – пробормотал он себе под нос, его голос зловещим эхом разносился в бескрайней тишине. Он сверился с потрепанной, нарисованной от руки картой, которую украл из личной коллекции Снейпа – картой, на которой, к его раздражению, было больше каракулей с недовольными ингредиентами зелий, чем настоящих географических ориентиров. – «Следуйте по тропинке плакучей ивы, затем поверните налево у вечно растерянных гномов»… М-да, представление Снейпа о направлениях такие же ясные, как и его патлы после особенно интенсивной варки Оборотного зелья. Он отодвинул завесу из ледяных ветвей, открыв небольшую поляну. В ее центре на мерцающем мху паслось существо неземной красоты. Оно напоминало молодого теленка, но его шерсть была цвета лунного света на свежем снегу, глаза большие и светящиеся, как отполированный обсидиан. Из его лба изящно спиралевидно ниспадал единственный перламутровый рог. Это был Лунный Телец. – Ну, привет, Зорька, – прошептал Сириус с искренней ноткой благоговения в голосе. – Какой ты красавец, не так ли? Лунный Телец поднял голову, его темные глаза медленно моргнули. Он посмотрел на него с выражением глубокой, почти космической, печали. – Ладно, с частью про «глубокую меланхолию» уже разобрались, – пробормотал Сириус, шаря в своей сумке. – Теперь печальная мелодия. Он вытащил небольшую, искусно вырезанную флейту. – Воландеморт сказал, что нужна определенная звуковая длина волны. Думаю, эта старинная магловская флейта, которую я «одолжил» в музее, подойдет. Она определенно звучала печально, когда охранник преследовал меня. Он поднес инструмент к губам и подул. Раздался звук, который больше походил на серию сдавленных, фальшивых визгов умирающей банши, пытающейся освоить йодль. Лунный Телец вздрогнул, его светящиеся глаза расширились от тревоги. Он издал тихий, тревожный вой, а затем, с мерцающей рябью воздуха, просто исчез. – Черт возьми! – закричал Сириус, уронив флейту. Она разбилась о замерзшую землю. – Это не исчезающие слезы, это просто исчезающий теленок! Хорошо, план Б. План Б, как оказалось, включал в себя серию все более изощренных и разрушительных попыток вызвать у этих животных горе. Сначала он попытался рассказать трагическую историю. Он снова нашел Лунного Тельца, мирно пасущегося у замерзшего водопада. – Итак, Борька, послушай-ка историю. Жил-был когда-то волшебник, – начал Сириус, его голос был на удивление мягким, – по имени Барнаби. И Барнаби любил своего питомца, книзла по кличке Варежка, больше всего на свете. Но однажды Барнаби случайно аппарировал вместе с Варежкой в особенно агрессивную стаю пуделей. И Варежка… ну, Варежка, не выжил. Барнаби был убит горем. Он плакал несколько дней. Он даже написал об этом очень плохое стихотворение. Оно звучало так: «О, Варежка, мой друг, из шерсти белой, Тебя ветрами унесло за синий передел, Твой образ в памяти, как тихий, скорбный звон, Где каждая шерстинка – сплетенный небосклон». Лунный Телец моргнул. Слез не было. – Ладно, может быть, рифма была немного чересчур, – проворчал Сириус. – Слишком легкомысленно. Нужно что-то по-настоящему душераздирающее. Он попробовал еще раз, на этот раз поведав историю своей семьи Блэков – сагу о давних обидах, темной магии и всеобщей неприязни. Он нарисовал картину детства, проведенного под суровыми портретами предков, которые осуждали каждый вздох, кульминацией которого стал его собственный драматический, бунтарский побег. Он закончил с размахом, ожидая потока слез Лунного Тельца. Но зверь лишь жевал мох, его выражение лица все еще выражало глубокую, но сухую меланхолию. Казалось, ему было почти… скучно. – У Борьки оказался даже более высокий эмоциональный порог, чем у дементора в комедийном клубе, – пробормотал Сириус, чувствуя нарастающее раздражение. – Так, хватит рассказов. Время действовать. Как насчет эмоционального манипулирования? Он достал из кармана небольшой зачарованный медальон. – Здесь, мой дорогой, Борька, содержится последняя известная фотография особенного красивого, но трагически погибшего Лунного Тельца. Может быть это даже твоя любимая? Или сестра? Он открыл медальон. Внутри было нелепо нарисованное изображение коровы с одним рогом. Лунный Телец наклонил голову, затем тихонько, почти сочувственно фыркнул. Он повернулся и неторопливо удалился, исчезнув за зарослями, покрытых инеем сосен. – Он фыркнул на меня?! – воскликнул Сириус, совершенно оскорбленный. – Какая наглость! Ладно. Хотите слез? Будут вам слезы. Только теперь уже на моих условиях. Его «условия» включали в себя серию все более разрушительных попыток. Он попытался создать искусственную грозу – заклинание пошло не так, вызвав локальную метель, которая засыпала его по пояс и чуть не обморозила ему конечности. Он попытался вызвать, гигантское, печально выглядящее облако, которое следовало бы за Лунным Тельцом, но облако внезапно обрело чувство юмора и начало сбрасывать на радость зверю вкусные яблоки. Он даже попытался исполнить особенно неудачный интерпретационный танец отчаяния, сопровождавшийся завываниями и драматическими падениями в снег. Лунный Телец, наблюдавший с безопасного расстояния, просто смотрел с той же самой, немигающей, космической печалью. Он был невосприимчив к его выходкам. – А ты крепкий орешек, не так ли, Буренка, – крикнул Сириус, грозя кулаком удаляющемуся Лунному Тельцу. – Хорошо! Хочешь настоящей печали? Я тебе ее покажу. Он вытащил свою палочку, в его глазах сверкнул дикий блеск. – Акцио… эта особенно большая, неустойчиво балансирующая сосулька! Со стоном огромная сосулька длиной в несколько десятков сантиметров отделилась от нависающего выступа и начала падать на животное. Существо, почувствовав опасность, издало испуганный крик и бросилось бежать, снова исчезнув. Сосулька рухнула на землю, подняв град ледяных осколков и едва не задев Сириуса. – Хорошо, – сказал он, отряхивая снег с волос. – Агрессия исключена. Эмоциональные манипуляции исключены. Флейта исключена. Что же осталось? Он рухнул в сугроб, совершенно побежденный. Холод пронизывал его до костей, и глубокое чувство неудачи начало охватывать его. В его голове промелькнули «воспитательные» последствия от Темного Лорда. Он представил, как его заставляют вечно наводить порядок в ящике с носками Снейпа. Ужас. – Я полный неудачник, – пробормотал он, глядя на свое отражение в ледяной сосульке. – Бесполезный, хаотичный, совершенно некомпетентный Пожиратель Смерти. Я даже не могу заставить грустную корову плакать. Какая от меня польза? Из него вырвался искренний вздох, полный истинного отчаяния. Он почувствовал укол чего-то, чего не испытывал очень давно – настоящую, неприкрытую жалость к себе. Он, Сириус Блэк, известный шутник, бунтарь, тот, кто всегда находил выход, был совершенно в тупике. Он долго сидел там, тишина болота давила на него, нарушаемая лишь мягким шепотом ветра в деревьях. Он думал о своих жалких попытках, о разбитой флейте, о сладких яблоках, о фыркающем звере. Все это было так… унизительно. Тихое шмыганье носом прервало его размышления. Он поднял глаза. Перед ним стоял Лунный Телец, его большие темные глаза были устремлены на его лицо. И на этот раз одна большая слеза скользнула по его белоснежной щеке. Потом еще одна. И еще одна. – Ты… ты плачешь? – Сириус смотрел на животное ошеломленно. Лунный Телец тихо, печально промычал. Его слезы, перламутровые и мерцающие, падали на снег, мгновенно замерзая в крошечные светящиеся бусинки. – Вот мое истинное заразительное отчаяние! – воскликнул Сириус, и на его лице внезапно расплылась торжествующая ухмылка. – Моя абсолютная, неприкрытая, душераздирающая некомпетентность! Это сработало! А ты, Белка… ты почувствовала всю мою боль! Он вскочил на ноги, шаря в поисках маленького, зачарованного флакона, который дал ему Воландеморт. Он осторожно, почти благоговейно, собирал драгоценные слезы, падающие на него, каждая из которых была крошечной светящейся жемчужиной. Лунный Телец продолжал плакать, его печаль была тихим, нежным ручейком, отражающим мимолетный момент истинного уныния Сириуса. – Кто бы мог подумать, – размышлял Сириус вслух, закрывая флакон крышкой, – что моя величайшая сила – это мои жалкие неудачи? Это гениально! Воландеморт будет в ярости. И в восторге! Настоящий парадокс. Он благодарно погладил Лунного Тельца по голове. – Спасибо, Белка. Ты была звездой. Хотя, должен признать, соотношение твоих слез и грусти немного не в порядке. Не стоит так убиваться из-за некомпетентности постороннего человека. Животное издало последний тихий вздох, а затем, снова мерцая, исчезло в эфирной пустоте, откуда и появилось. Сириус, крепко сжимая флакон в руке, повернулся, чтобы покинуть болото. Он почувствовал прилив восторга, смягченный осознанием того, что объяснять успех его миссии будет весело. Он озорно рассмеялся, представив лица Пожирателей Смерти.