Сказ о скарлатине

Дни лечения пролетали один за другим, и несмотря на, казалось бы, нескончаемый поток уколов, день выписки приближался семимильными шагами. Больным, конечно, лечение было не совсем по душе, однако с каждой процедурой терпеть становилось всё легче и легче. Да, конечно, приятного было мало, однако до истерики никто не доходил, и большинство, ну точнее все кроме Цветика, смирились со своей участью и не сильно возникали, когда Медуница со Скакалочкой заходили в палату. Знайка пару раз пытался пробиться к младшим, так как очень переживал за брата с сестрой, надеясь на снисходительность Медуницы, однако малышка придерживалась такого же мнения, что и Пилюлькин, поэтому Знайку в больницу так и не пустили. Пилюлькин тоже немного поутих, всё же присутствие Медуницы дало свои плоды, поэтому он тоже уверенно шёл на поправку, в душе проклиная антибиотик, который исправно колола ему возлюбленная каждые шесть часов, дабы поставить доктора на ноги быстрее. Несмотря на лёгкую руку Медуницы, лекарство было не из приятных, благодаря чему доктор сильно проникся жалостью к своим пациентам, к Незнайке в частности, так как последний только за последний год из-за своей глупости болел раз пять минимум. Самое неприятное со стороны доктора были, конечно же, ночные подъёмы для постановки лекарства. Мало того что это больно, так это ещё и дважды за ночь! — Медуница, имей совесть, дай поспать! — закатив глаза, шипел он. — Уволь, Пилюлькин, мне тоже не комильфо вставать поздно ночью… — зевнув, отвечала ему она. — Ложись давай, сам ведь понимаешь, что «надо». Ты же сам «доктор»… — саркастично улыбнувшись, говорила она. Обычно Пилюлькин просто вздыхал и, обдумав разумность ситуации, ложился и давал девушке работать. *** Так и проходили больничные будни, и спустя полторы недели Пилюлькин был вполне себе в состоянии работать, ну точнее он так считал, однако Медуница настояла на паре дней отдыха после болезни, говоря, что долечит и выпишет остальных больных сама. Пилюлькину не осталось ничего, кроме как согласиться со своей возлюбленной и по совместительству лечащим врачом, так как одной вещи Скальпель его всё же научил: «Малышки всегда правы, даже если не правы. Поэтому лучше не спорить и просто плыть по течению, ведь они останутся правы в любом случае. Разница лишь в том, останется ли след от леща на щеке или нет». *** Наконец подошёл долгожданный день выписки. Совет троих докторов проводился в законно принадлежащей Пилюлькину ординаторской. Медуница и Скакалочка чинно сидели на диване, пока главврач ходил из стороны в сторону, обдумывая последующие действия, а также возможные риски. — Пилюлькин, прекращай уже! У меня голова кружится, — закатила глаза Медуница, глядя на доктора исподлобья. — Я думаю… — бросил ей в ответ Пилюлькин. — А ты можешь думать сидя? — недовольно протянула она, но он лишь закатил глаза, садясь на диванчик напротив. — Пилюлькин, а чего ты так нервничаешь-то? Ты их лечащий врач, назначил им лечение. Ты знаешь, что оно необходимо, — она остановилась, глядя на него. — Ну да, неприятно, конечно. Но честно, кого это волнует, если от этого зависит их здоровье? — Скакалочка, ты вот вроде умная малышка, а такую чушь несёшь… — выдохнул доктор, а потом, увидев лицо Медуницы, поспешил объясниться. — То, что лечение обязательно, я знаю и менять его не планирую, то, что оно болезненное, меня тоже мало волнует, потерпят минуту — ничего им не сделается… — Так к чему тогда это всё? — приподняла бровь она. — Я боюсь, что игла сломается, если они дёргаться будут… — ответил ей доктор. — А если Медуница будет делать? Она ведь не больно ставит? — кивнула в сторону подружки Скакалочка. — А давай она тебе и расскажет. Травница, Скальпель больно уколы колет? — хмыкнул Пилюлькин. — Нет, — закатила глаза Медуница, зная, куда это всё идёт. — Из этого выходит мой второй вопрос: если бы он тебя не держал, то ты бы дёргалась? — он остановился, а потом добавил. — То, как ты кричала на весь коридор, я помню до сих пор. — Да, это лекарство не из приятных… — подтвердила малышка. — А колоть я ему бы и так не дала, руки надо местами поменять, авось заработают… — хмыкнула Медуница. — Так а в чём проблема их удержать? Уложить через колени и дело с концом? — предложила Скакалочка. — Он считает это «негуманным», — усмехнулась доктор. — Да и признаться честно, я тоже не сторонник, лежать на коленях у Скальпеля было по меньшей мере унизительно… В ординаторской повисла неловкая пауза, спустя несколько минут идею предложила Скакалочка, нарушив звенящую тишину. — А что если один будет держать руки, а второй ноги? Они и не дёрнутся, и вроде как не так унизительно? — Почему нет, мне кажется, вполне себе рабочая схема? — поддержала подругу Медуница. — Хорошо, но тогда другой вопрос: а что если наши многоуважаемые пациенты примут решение сбежать? Поверь мне, у меня опыт есть… — хмыкнул врач, вспоминая то, как они на пару со Знайкой гонялись за Незнайкой и Весной, когда последние болели ангиной. — Ну, можно Знайку позвать в целом? — пожала плечами Медуница. — Например, вы вдвоём держите, Скакалочка в коридоре на случай побега или паники. Из нас из всех она самая быстрая, если что — всех догонит… — хмыкнула врач, дав подруге пять. — Я боюсь, Знайка не будет рад меня видеть после того, как я его к мелким не пустил… — прыснул Пилюлькин. — Но в общем и целом его мнение никто не спрашивал, пойду-ка ему позвоню… — доктор встал и ушёл к себе в кабинет, дабы набрать друга и попросить его прийти и помочь. Знайка на той стороне провода подскочил буквально через миллисекунду и, бросив трубку, направился прямиком в больницу. Пилюлькин лишь усмехнулся, учёного даже уговаривать не пришлось, так как слова «прийти, помочь» и «с детьми» делают чудеса. *** В палате, однако, пациенты, ничего не подозревая, вернулись к истокам и вновь донимали творческих, дабы подростки помогли им с написанием песни. Головная боль прошла, сыпь побледнела, а горло перестало драть словно наждачкой. Можно было вновь веселиться, резвиться и играть. — Хорошо-хорошо, а если так? — предложил Цветик. — «Рано я люблю вставать, чтобы с другом поиграть!» — Не, я скорее не люблю рано вставать, потому что люблю спать… — улыбнулась Весна. — А что если что-то вроде: «Вместе любим мы играть: веселиться и резвиться, ну и в салочки гонять!»? — Звучит! — усмехнулся Тюбик, дав пять девочке. — Она ещё тебя с места насиженного сдвинет, Цветик… — хмыкнул художник, в то время как поэт закатил глаза. Они пели свой новый хит, хитренько поглядывая на Гуслю и смеясь, говоря, что их песня даже знаменитого Кузнечика переплюнет. Музыкант лишь усмехался, говоря, что молоко на губах ещё не обсохло, чтобы хвостом перед ним вертеть. Больные, ну точнее уже здоровые, громко смеялись и уже заправили кровати в ожидании долгожданной выписки, совершенно не подозревая того, что их ждало впереди… *** В дверь больницы громко постучали, и Скакалочка направилась впустить Знайку внутрь. Учёный был невероятно рад тому, что его наконец-то пустили к детям, однако пока что увидеть их ему не дали и повели сразу в процедурную. — Здравствуй, Знайка, — усмехнулся Пилюлькин зашедшему другу. — Не будь ты моим другом, Пилюлькин, я бы тебя придушил… — хмыкнул Знайка, пожимая руку доктора. — Ты мог хотя бы дать мне с ними по телефону поговорить? — Поверь мне, мой дорогой друг, я и сам с температурой в постели валялся. Мне было немного не до этого… — Верю… — выдавил учёный, закатив глаза. — Конечно! Конечно… Конечно… — покачал головой Знайка. — Ой, всё, королева драмы! — отмахнулся Пилюлькин. — Давай завязывай… — Конечно-конечно! — усмехнулся Знайка. — Конюшня! — проворчал врач. — Ладно, с чем там нужна была помощь? — Знайка улыбнулся. Объяснив другу, что надо делать, а также уговорив его на сию не самую приятную авантюру, доктора направились проводить последние приготовления к процедуре. Наконец, разложив всё, что было нужно, по местам, Пилюлькин вместе со Скакалочкой пошли за первым по очереди на выписку. — Ну, здравствуйте! — улыбнулся Пилюлькин, входя в палату. Пациенты его не видели с момента его крайне драматичного обморока. — Пилюлькин! — обрадовались дети и чуть ли не сбили друга с ног, крепко его обняв. Гусля с Тюбиком дружелюбно поздоровались, а Цветик стыдливо отвёл глаза, так как считал себя виноватым за абсолютно необоснованный скандал. — Так, в общем! Проходите последний медосмотр и дуйте домой. Идёт? — спросил доктор. — Нет, ты нам желание должен! — воскликнул Незнайка. — Даже два! — вторила ему Весна. — Ах, а я так надеялся, что вы забыли! — наигранно протянул врач. — Хорошо, будет вам желание! — усмехнулся он. — Два! — Ну, раз обещал два, то будет два… — Три! — Так, давайте не наглеть… — пригрозил пальцем доктор. — А то сейчас как в сказке про золотую рыбку всё растеряете! — Всё-всё! Два так два… — Ты пыталась… — подбодрил её младший брат. — Всё, давайте быстрее начнём, быстрее закончим! Гусля, давай, ты — первый… — кивнув музыканту, Пилюлькин развернулся и пошёл в сторону кабинета, а пациент последовал за ним. Пропустив Гуслю внутрь и закрыв дверь, Пилюлькин направился было взять свои инструменты, но был отправлен на место наблюдателя рядом со Знайкой звонким подзатыльником от Медуницы. Зайдя в процедурную, Гусля поздоровался со всеми присутствующими, включая с мордент знает откуда взявшимя Знайкой. Он немного напрягся от такого количества коротышек в помещении, чувствуя, что что-то здесь не чисто… Медуница очень быстро провела осмотр, а затем скрылась за шторкой. — Гусля, понимаешь… — Пилюлькин, не пугай меня… — В общем, осталось поставить один укол…чик? — отвёл глаза Пилюлькин. — К чему такая интрига? Я уже испугался… — закатил глаза музыкант. — Поверь мне, за последние, сколько там их было, дней их уже было столько, что… — Ты привык? — Нет, но они настолько страшные и болезненные… — Пилюлькин лишь покивал головой, скрепя сердцем и понимая, что Гусля о своих словах очень скоро пожалеет. Не сопротивляясь, Гусля лёг на кушетку и приспустил штаны. Однако каково было его удивление, когда Пилюлькин взял его за кисти, прижав их к кушетке, а Знайка — за ноги, в то время как Медуница протирала место укола. — Э-э-эй, Пилюлькин, мы так не договаривались! — воскликнул музыкант. — Отпусти немедле… АЙ! ЛЯ-Я-Я! ЧТО ЭТО?! — закричал от боли музыкант, когда толстая игла вошла в мышцу. — Прости, Гусленька, так надо, — виновато ответил Пилюлькин. — Твою каденцию, Медуница, прекрати! Больно! — срывал голос он. Крики Гусли было слышно во всей больнице и, вероятно, за её пределами. Учитывая тот факт, что Гусля даже слезы не обронил на предыдущих уколах, остальные больные очень сильно насторожились и стали паниковать. — Твой перекидной… — сморщилась от крика Скакалочка. — Мамочки! — воскликнул Незнайка. — Я не хочу туда идти! — затрясся Цветик. *** В это время шприц был доведён до конца, и Гуслю наконец отпустили. Его потряхивало, а лицо впервые за долгое время было заплаканным. — Гусля, ну прости пожалуйста… — успокаивал друга врач. — Ну, это было необходимо… — Пилюлькин, ты мог предупредить хотя бы? — выдохнул музыкант. — Я пытался, — почесал затылок доктор. — но ты меня не слушал… Зато теперь ты полностью здоров и я тебя выписываю! — улыбнулся Пилюлькин. — Я хочу тебе вмазать… — Не надо пожалуйста… — Гусля, а в какой октаве ты кричал? — внезапно спросила музыканта Медуница. — В третьей… — хмыкнул Гусля. — Я сам не знал, что мой голос туда достаёт… — усмехнулся он. Гусле дали ещё пару минут, чтобы успокоиться, а потом разрешили отправиться домой, хотя музыкант настоял на том, что подождёт друзей перед тем, как идти. Следующим должен был идти Тюбик, которого конкретно так потряхивало, но ободряющий взгляд товарища немного его подуспокоил, и он удручённо последовал за своим экзекутором, ну вернее лечащим врачом! Скажем так, художнику тоже это было очень-очень-очень, да настолько всё плохо, неприятненько. Цветику от истерик друзей уже начинало сильно плохеть… Если они так реагируют, то что же будет с ним? Дети тоже были на грани слёз и пытались найти пути отступления, но окна были закрыты, а дверь сторожила Скакалочка. Внезапно Цветик потерял сознание от страха и криков друга, а девушка подскочив попыталась привести поэта в чувство. В палату как раз зашёл доктор. — Пилюлькин, он сознание потерял! — воскликнула Скакалочка. — Когда? — спросил её доктор. — Только что… Врач попытался привести Цветика в чувство, а потом его осенило. — Стой, ничего не делай! Сейчас воспользуемся тем, что он пока что без сознания… Помоги мне его притащить! Медики подняли поэта и аккуратно донесли его до процедурной, где, наверное, впервые за всю историю медицины от Цветика не слышалось никаких воплей и криков! Да, немного неправильно было делать, пока пациент без сознания, но в случае с Цветиком это было намного гуманнее, чем если бы его откачали, а потом стали колоть… Так, очнувшись, у него лишь болела нижняя часть тела, но хотя бы он избежал стресса и животного ужаса самой инъекции. Медики однако не учли того факта, что, забрав единственного сторожа, буквально открыли дверь возможностей двоим рыжим сорванцам, которые со скоростью света прошмыгнули в коридор, где их попытались остановить Гусля с Тюбиком. Ну, пытаться-то они пытались, но выбежать за дверь малявкам не составило труда. Весна запрыгнула на близстоящий одуванчик и подняла младшего брата, когда его чуть не ухватил за ногу Гусля. Нет, музыкант не хотел, чтобы детям сделали больно, но заставлять врачей гоняться за мелкими в дополнение к их усталости он хотел избежать ещё сильнее. Тюбик в тот момент как раз позвал Пилюлькина и Знайку, притащив их на место нахождения двух сорванцов. Музыкант начал трясти цветочек, и, не найдя лучшего решения, дети перепрыгнули на крышу больницы, так как это было единственное безопасное место, что их окружало. Теперь цветок был недоступен, а других поверхностей, на которые можно было перепрыгнуть и сбежать, не наблюдалось… «Ну всё, пиши пропало…» — подумала Весна, глядя вниз на брата, доктора и двух своих творческих друзей. — И что вы снова устроили? Зачем сбегать-то надо было? — закатил глаза Пилюлькин. — Ещё как надо было, я думал, вы нас там убивать будете! — боязливо воскликнул Незнайка. — Я вас сейчас реально прибивать буду! — воскликнул Знайка. — Подожди, Знайка? А что ты тут делаешь? — выпалила Весна. Внезапное отсутствие Пилюлькина она не обнаружила. — Пришёл помочь, а потом забрать вас, но на месте Пилюлькина я бы закрыл вас ещё на недельку, чтобы болезнь хитрости полечить! — ответил ей Знайка. — Знайка, я так… Ай! — обоих рыжих резко схватили за шкирки сзади и потащили к пожарному выходу. — Пилюлькин, пусти пожалуйста! Ай, мы больше не будем! — затараторили дети. — Вы у меня касторку вместо чая хлебать будете, ясно? — буркнул Пилюлькин, когда они оказались на первом этаже, где их уже поджидал Знайка. — Пилюлькин! — резко воскликнула Весна. — Я предлагаю сделку! — Я с террористами не торгуюсь… — припечатал доктор. — Пожалуйста, давай нашим желанием будет то, что ты нас не убьёшь… Пожалуйста! Доктор долго посмотрел на неё и, выдохнув, сказал: — Так и быть, я согласен… Знайка, я даю прибить их тебе… — Нет! — запаниковали дети. — Шутка… — хмыкнул доктор. — А теперь марш в процедурную! — скомандовал он, и дети, оглядываясь на старших, последовали в комнату пыток. *** Надо ли говорить, что им всё равно помимо укола налили касторки? Ну, я в любом случае скажу! Дети сидели (хотя какое там сидели?) и отплевывались после лекарства от «воспаления хитрости», когда как по сигналу переглянулись и, вскочив, побежали обнять Знайку. Старший такого всплеска нежности не ожидал, но быстро среагировал и обнял мелких в ответ. — Знаечка, мы так скучали… Почему ты к нам не приходил? — протянул Незнайка. — Да, Знайка, нам было так плохо… — вторила Весна. — Ты что, нас бросил? — Я? Да нет, конечно! Это просто один… — доктор лишь закатил глаза. — Впрочем, это неважно… — Пилюлькин! — воскликнула Весна, немного отстранившись от Знайки, поддержкой которого она уже успела заручиться. — Я хочу использовать своё второе желание… — с озорной улыбкой протянула она, в то время как доктор громко сглотнул. Стоя на сцене в зелёненьком сарафанчике и с огромным салатовым бантом на голове, Пилюлькин чувствовал себя, мягко скажем, неуютно. Ему доверили первым исполнить хит сезона, а точнее первую песню группы «Веснайки»! Несмотря на внутреннюю неуверенность и хохот почти всего города, Пилюлькин начал: — Весело люблю я играть! — ему подыграл Гусленька, давясь от смеха. — Потому что веселиться — это… На удивление врача толпа начала громко хлопать и подпевать. Некоторые коротышки даже начали подтанцовывать! Пилюлькин в этот момент улыбнулся, глядя на счастливые лица Весны с Незнайкой, ведь как бы уморительно он ни смотрелся и что бы ему ни нужно было сделать или преодолеть, для своих пациентов Пилюлькин был готов на всё! Всё возможное, да и невозможное тоже!