«Не пряча голос»

В общежитии наконец-то наступила та долгожданная, глухая тишина, которая случалась только глубокой ночью. Напряжённый график камбэка, бесконечные репетиции и вспышки камер остались позади, запертые за тяжёлой дверью их комнаты. Здесь, в слабом полумраке от уличных фонарей, пробивающемся сквозь неплотно задвинутые шторы, мир сужался до размеров одной кровати. Рюджин сидела на матрасе, прислонившись спиной к стене, и устало тёрла глаза. Мышцы приятно поднывали после многочасовых танцев, но сон не шёл. В мыслях всё ещё крутился сумасшедший ритм прошедшего дня. Дверь ванной тихо приоткрылась, и в комнату вошла Йеджи. От неё пахло привычным гелем для душа с ароматом персика и свежестью. В простой оверсайз-футболке и с собранными в небрежный пучок волосами она выглядела совсем домашней, хрупкой и такой родной, что у Рюджин на мгновение перехватило дыхание. Йеджи посмотрела на неё, и её кошачьи глаза мягко сощурились в улыбке. Она подошла к кровати и без лишних слов скользнула под одеяло, сразу же прижимаясь к боку Рюджин. — Ты всё ещё не спишь, — тихо, почти беззвучно проговорила Йеджи, утыкаясь носом в шею младшей. — Ждала тебя, — Рюджин обвила руками её талию, притягивая к себе почти судорожно, словно до этого момента ей не хватало воздуха. Йеджи тихо вздохнула от этого жеста и обняла Рюджин за плечи. Они замерли, просто слушая дыхание друг друга. Это было их личное убежище — пространство, где больше не нужно было быть идеальными айдолами, держать дистанцию перед фанатами и прятать свои чувства. Здесь они были просто двумя безумно влюблёнными девушками. Рюджин повернула голову, и её губы коснулись виска Йеджи, затем медленно спустились к скуле. Йеджи чуть приподнялась, перехватывая её взгляд. В темноте комнаты их глаза встретились, и слова стали не нужны. Всё, что копилось неделями — усталость, напряжение, скрытые взгляды на сцене и отчаянное желание быть ближе — требовало выхода. Йеджи первая подалась вперёд, накрывая губы Рюджин своими. Поцелуй начался как мягкое, ленивое приветствие, но быстро изменился. Рюджин ответила сдерживаемой страстью, углубляя его, сминая чужие губы с голодной нежностью. Её ладони скользнули под футболку Йеджи, обжигая пальцами прохладную гладкую кожу на талии. Йеджи вздрогнула от этого прикосновения и тихо выдохнула прямо в поцелуй, сплетая свой язык с языком Рюджин. Этот звук стал триггером. Рюджин аккуратно повалила Йеджи на спину, нависая сверху, но не разрывая поцелуя ни на секунду. Ладонь Йеджи поднялась к затылку Рюджин, пальцы запутались в её коротких волосах, притягивая ещё ближе, словно пытаясь раствориться в этом моменте. Поцелуи становились всё более горячими, требовательными. Рюджин оторвалась от губ старшей, оставляя влажную дорожку поцелуев на подбородке, а затем спустилась к шее, находя чувствительную точку прямо под ухом. Йеджи выгнулась навстречу, прерывисто вздыхая. — Рюджин-а… — сорвалось с её губ тихим, умоляющим шёпотом. Руки Рюджин продолжали изучать тело Йеджи, поднимаясь выше, оглаживая рёбра и заставляя старшую трепетать от каждого прикосновения. Оверсайз-футболка Йеджи вскоре оказалась на полу, за ней последовала и одежда Рюджин. Теперь между ними не осталось никаких преград. Свет фонарей из окна мягко очерчивал изгибы их тел. Рюджин смотрела на Йеджи сверху вниз, и её взгляд был полон такого обожания и нежности, что у Йеджи защемило в груди. Она протянула руки, обнимая Рюджин за шею и утягивая её вниз для нового, глубокого и сладкого поцелуя. Их бёдра соприкоснулись, и волна чистого, концентрированного жара прошлась по телу обеих. Рюджин действовала неторопливо, бережно, несмотря на бушевавшее внутри желание. Её пальцы медленно спустились вниз, лаская внутреннюю сторону бёдер Йеджи, заставляя ту судорожно вздыхать и крепче сжимать плечи Рюджин. Когда пальцы Рюджин коснулись самой интимной, уже влажной плоти, Йеджи закусила губу, сдерживая рвущийся наружу стон. — Не прячь голос, — прошептала Рюджин ей в самые губы, прежде чем снова поцеловать, заглушая тихий, прерывистый всхлип Йеджи. Первое движение пальцев внутрь заставило Йеджи резко податься вперёд, её пальцы до боли впились в спину Рюджин. Темп был медленным, дразнящим, сводящим с ума. Рюджин двигалась плавно, прислушиваясь к каждому вздоху, к каждому изменению в дыхании любимой. Она соскальзывала губами к груди Йеджи, лаская соски языком и губами, пока её рука внутри продолжала ритмично и тягуче дарить наслаждение. Йеджи теряла контроль. Мир вокруг перестал существовать, сузившись до этих горячих прикосновений, до пальцев Рюджин, которые двигались внутри всё быстрее, и её бёдер, которые теперь сами непроизвольно двигались навстречу руке младшей. Каждое движение отзывалось электрическим разрядом внизу живота. — Рюджин, пожалуйста… — выдохнула Йеджи, её глаза были подёрнуты дымкой наслаждения, а на щеках горел яркий румянец. Рюджин добавила второй палец, ускоряя темп и одновременно нажимая большим пальцем на чувствительный клитор. Это было слишком сладко, слишком интенсивно. Йеджи судорожно схватила ртом воздух, её тело натянулось как струна. Она крепко обхватила ногами бёдра Рюджин, полностью отдаваясь её власти. Несколько быстрых, глубоких толчков — и Йеджи содрогнулась в мощном, оглушительном оргазме, утыкаясь лицом в плечо Рюджин и шумно, прерывисто дыша. Внутренние мышцы судорожно сжимали пальцы младшей, продлевая удовольствие. Рюджин не дала ей отдалиться. Она аккуратно извлекла руку, сразу же прижимаясь к Йеджи всем телом, укрывая её поцелуями, стирая капельки пота со лба. — Я люблю тебя, — шептала Рюджин между поцелуями. — Так сильно люблю. Йеджи всё ещё слегка дрожала, восстанавливая дыхание. Она улыбнулась, открывая глаза, полные безграничного доверия. Перевернув Рюджин на спину, она устроилась сверху. Теперь была её очередь дарить нежность. Ладонь Йеджи скользнула вниз по животу Рюджин, заставляя ту нетерпеливо выдохнуть. Их ласки перетекли во вторую волну — такую же горячую, но теперь наполненную упоительной истомой. Йеджи двигалась уверенно, зная каждое чувствительное место на теле Рюджин, заставляя её выгибаться на простынях и тихо, хрипло звать её по имени. Когда Рюджин достигла своего пика, судорожно сжимая Йеджи в объятиях, комната словно растворилась в финальном аккорде их общей нежности. …Через полчаса они лежали, накрытые одним большим пледом. Рука Рюджин покоилась на талии Йеджи, а сама старшая дремала, положив голову ей на грудь и мерно дыша. За окном начинал брезжить едва заметный, прохладный рассвет, но здесь, в их тесной постели, было абсолютно тепло и спокойно.