Night riders

Пренеприятная весть дошла до Минхо — мать скончалась в стенах больницы. Причиной послужил рак поджелудочной, если быть точнее. Минхо, нынче сироту, вынуждено отправили в деревушку Доримни, к бабушке с материнской линии, чтоб мальчишке не пришлось приживаться к детскому дому. Наверное, для шестнадцатилетнего подростка, такой исход событий лучше. В любом случае, все решили за него. Не оставили выбора. И времени. Даже поплакать. — Когда мы доедем? Минхо непрерывно задает один и тот же вопрос помощнику машиниста. Возможно, будь у бедного мужчины воля, он бы прогнал Минхо из вагона. Но, к сожалению, приходится слышать одно и то же из уст сиротливого мальчишки. — В скором времени поезд заедет в туннель. — отвечает помощник. Поезд проезжает чрез извилистые дороги, рельсы издают протяжный и неприятный скрип. Похоже, в ремонте они были далеко в прошлом десятилетии. Зато панорама, открывающаяся из окна, выглядит воодушевляюще. По сторонам таинственные деревья почти касаются вагона, словно вот-вот проберутся внутрь и заберут в лестную глушь. Изредка виднеются воробьи, перелетающие с ветки на ветку. Где-то впереди густая зелень заканчивается. — Как выглядит деревня? Там хотя бы красиво? — скучающе спрашивает Минхо, даже не соизволив оторвать взгляда от соседнего оконца. — Юноша, моя работа не заключается в том, чтобы отвечать на подобные вопросы. Наберитесь терпения и ожидайте. — не выдержал он. Минхо больше некому докучать. Пришлось прикрыть веки и ненадолго прикорнуть. Во сне время идет быстрее. Не чувствуется. *** Надежды Минхо оправдались в последний миг. Воздух чистый-чистый, почти выжигает легкие и замедляет дыхание. Привыкнуть можно. Минхо изучающе оглядывает старенькие дома с облезлыми крышами, а затем опускает голову к своему единственному новенькому чемодану, который совершенно не вписывается в деревенскую суету. С любопытством смотрит не только Минхо — он и сам получает несколько нечитаемых взглядов. Нечасто здесь бывают гости из центра города. По звонку Кэйт, — бабушка Минхо, — сообщила, что у входа в деревню его встретит соседский мальчишка. Добрый, с лучезарной улыбкой и всегда помогает ей перетаскивать фрукты с рынка вплоть до двери. Где-то спереди виднеется силуэт, что не глядя под ноги, бежит прямо к нему —парень среднего роста с относительно худощавым телосложением и неопрятными кудряшками. — Ты… вы Минхо? — спрашивает он сквозь сбитое бегом дыхание. — Мы, кажется, ровесники. Можно и на ты. — натягивает вежливую улыбку Минхо. Хочется построить с здешними жильцами хорошие отношения. Все-таки, жить ему здесь еще долго, если не всю жизнь. — Я Джисон, — парень неуверенно протягивает ладонь Минхо, который не медля хватается за нее и пожимает. — Рад знакомству. — Взаимно. Джисон кивает в сторону, где вдоль расположились на вид одинаковые дома. Придется знатно помучиться, чтобы запомнить дорогу сразу и не потеряться, надеясь на чужую помощь. — Ты здесь впервые? — нарушает молчанку Джисон, когда они проходят возле местного рынка. — Здесь не всегда так шумно, — зачем-то оправдывается Джисон, стараясь не обращать внимания на звонкие голоса старушек, настойчиво сбивавших цену на картошку. — Впервые. — коротко выдыхает Минхо. — Почему переехал? Если не секрет, конечно. Джисон останавливается и приседает на корточки, чтобы погладить рыжего кота. Тоже местного, видимо. Минхо первое время молчит. Думает, насколько правильно делиться своей трагичной историей, если он знаком с Джисоном от силы десять минут. Почти незнаком. С незнакомцами делиться легче. — Мама умерла. Отца не видел с самого моего рождения. Вот и отправили в деревню, чтобы органы опеки не забрали. — с ноткой печали выдает Минхо. — Ой… извини, что… — Все нормально, я мог бы и не рассказывать, если бы не захотел. Так куда нам? — спрашивает Минхо, когда Джисон встает с корточек и стряхивает слегка загрязнившиеся колени. — Еще немного. Идем. *** Старушка кинулась к Минхо с объятиями — тот даже опешил. Вроде не старый, а память подводит? Он точно видел эту женщину впервые. — Хоша! Как вырос-то, — запричитала она, прижимая его к своей груди. — Царствие небесное… Ох, жаль, жаль. Думала, вы с Сольюн вместе придёте, да где там. Проходи, милый. Мы с Ильдже уж заждались. — она уже тащила его за руку к дому. — Я тебе чайку, травяного, полезного. Минхо только и успел, что вздохнуть. Стены из деревянных досок и узорчатый красный ковер. На вид достаточно старый, благо чистый. Мебель в доме оставляла желать лучшего, но Минхо не жалуется. Он изучает. Изучает простую полу-прозрачную тюль, еле спасающую от наглых лучей солнца, что просачиваются сквозь окно с деревянными рамами. У правой стены диван. На вид трехместный и очень мягкий. Напротив телевизор — маленький, старый, но есть. Минхо решил не задерживаться на скромной гостиной и прошел дальше. Уверенно, словно бывал здесь сотню раз. В коридоре, который явно вел к спальням, его встретил мужчина. Видимо, тот самый Ильдже — муж старушки Кэйт. — Ах, совсем вымахал. — подмечает он. — Комнату свою ищешь? Минхо кивает. Обменявшись еще парой незамысловатых фраз, Минхо все же дергает ручку заветной двери. Яркого впечатления, конечно, комната не произвела, однако свежезастеленная кровать выглядела достаточно манящей. Минхо резко повалился на нее, а пружинистый каркас попытался его вытолкнуть. Глубоко вдохнув, Минхо все же прошелся глазами по интерьеру: одинокий стул в углу, явно отделенный от письменного стола. Тоже деревянного. Такие же белые тюли и еще один маленький телевизор. Телевизор. Минхо радостно вскочил с кровати и принялся искать пульт. Сыщиком быть долго не пришлось — пульт лежал в тумбе. Палец скользит к красной кнопке, но голос из-за двери заставляет замереть. — Идем, на улице чайку попьем. Погода хорошая. Заодно и поговорим. — кричит Кэйт. *** Глаз сомкнуть не удалось. В голове куча мыслей, но ни одна не усваивается как положено. Наоборот, крутится вихрем. Минхо не до конца осознает, насколько же сильно изменилась или изменится его жизнь. Все ощущается не по-настоящему. Будто он приехал погостить к дальней родственнице на выходные, а через пару дней сядет на поезд и будет докучать помощника машиниста до тех пор, пока не доедет до любимого дома, где его ждет мама. Только его никто не ждет. И дома у него больше нет. Есть только богами забытая деревушка, бабушка с дедушкой, о существовании которых он узнал пару часов назад, и до странности милый соседский мальчишка. Минхо пытается воспроизвести его образ в голове. Вспомнить, кого он ему напомнил. Веки болят, конечности ломит. Так, словно он устроил марафон по бегу. Вдобавок ко всему разболелась голова. От непривычно сухого горного воздуха першит в горле, а непривычная чистота кислорода кружит голову. К этому надо привыкнуть. Так сказал его не родной дедушка Ильдже. Минхо поднимается и решает размяться. Может, это поможет унять боль, с каждой секундой нарастающую все больше. Словно кто-то беспрерывно стучит молотком. И все же августовская духота дает о себе знать. Минхо открывает окно — и тут же в лицо ударяет тяжелым теплым воздухом. За окном темень страшная. Не видно ничего, кроме торчащих вблизи веток. Минхо задается вопросом, почему же никто не додумался поставить рядом фонарь, но тут же понимает: деревня, забытая богами, — какой тут фонарь. Он щурится, пытается разглядеть что-то дальше метра. И жалеет об этом. В тишине любой шорох слышится громче. Кто-то пробегает, Минхо не успевает провести силуэт взглядом. — Лиса? — шепчет он неуверенно. — Слишком большая для лисы… Силуэт проносится в обратную сторону и исчезает за еле видным деревом. Минхо стоит у окна еще некоторое время, надеясь вновь увидеть пробежавшее животное. Когда время начинает тянуться вечностью, а ночь за окном не угасает, приходится лечь в кровать. *** Утро встретило его кукареканьем петуха. Минхо еле разомкнул веки — понятия не имеет, сколько спал, и спал ли вообще. Вокруг все плывет от недосыпа. Хочется поскорее выпить чашку горячего кофе с двумя ложками сахара. Приходится встряхнуть головой в разные стороны и напомнить, что теперь в его рацион входит горький травяной чай. — Может, я неправильно запомнил вкус. Может, в этот раз мне понравится… — говорит Минхо самому себе. Это помогает ему оставаться в рассудке. Чувствовать, что он здесь и вполне живой. Настоящий. Завтрак оказался вкусным. Свежеиспечённый хлеб приятно контрастировал с подтаявшим маслом и тонким слоем мёда. В городе Минхо привык начинать день дешёвыми шоколадными хлопьями или вовсе пропускать еду. Бутерброд с мёдом, возможно, и не был чем-то особенным, но после вчерашнего скромного обеда желудок благодарно отозвался на простую, тёплую пищу. — Спасибо… бабушка, — неуверенно проговорил Минхо. Он не знал, может ли так её называть. Вдруг Кэйт сама не считает его внуком? Как-никак, он видел её впервые, тогда как женщина помнила его ещё совсем малышом. — Мне пора в лес. Нужно успеть, пока не стемнело. — Ильдже аккуратно протер рот тканевой салфеткой и покинул веранду. Пока не стемнело. Минхо слышит эту фразу второй раз и неосознанно очередной раз сравнивает деревенскую жизнь с городской: после школы он мог бродить с друзьями по улицам до поздней ночи. Пока мама не позвонит и не наругает. Эти мысли отозвались внутри неприятной тоской. — Пожалуйста, Хо. — Кэйт одарила его мягкой улыбкой. — Ты привыкнешь к новой жизни, это дело времени. В какой-то момент все становится привычным. — заметив взволнованность Минхо, Кэйт попыталась его подбодрить. — Спасибо. — клонит голову Минхо. — Давайте я помогу прибрать со стола. Женщина не смогла скрыть улыбки. — Надо донести посуду до кухни. Дальше разберусь сама. И все же Минхо настоял на том, чтобы самому помыть посуду. Не так его воспитывали. Он здесь гость, уживается в чужом доме, питается чужой едой. История у него трагична, но никто не виноват в обстоятельствах, к которым привела его жизнь. — Я выйду прогуляюсь, хорошо? — закончив с «уборкой», говорит Минхо. — Не потеряешься? Лучше предложи Джисону сходить с тобой. Пусть устроит тебе экскурсию. Подружитесь может. Одногодки все же. Минхо согласился. Вдвоем лучше. В одиночестве есть своя особенность и нечто романтичное, но сейчас Минхо не в том состоянии, чтобы не принимать ничью помощь. Он всего лишь шестнадцатилетний подросток. Сирота, вынужденный отказаться от привычной комфортной городской суматохи. *** Минхо проходит по узкой вытоптанной тропинке, вновь оглядываясь вокруг. Поодаль от деревни виднеются горы, возвышаются, словно тени забытых великанов. Кажется, будто до них можно добежать, будто они совсем близко. Вокруг люди, совершенно не обращающие на Минхо внимания. Даже если он отличается. Не вписывается в чужое общество. Рядом проходит женщина с пустым ведром: Минхо вспоминает примету, в которую верила его мама. Что к несчастью такое. Он всегда убеждал маму, что приметы не сбываются, если в них не верить. Минхо вдыхает глубже обжигающе свежий воздух и, опуская голову вниз, под ноги, замечает кота. Того самого — рыжего. Минхо прикидывает, чем он может его покормить, и есть ли у бабушки Кэйт что-то подходящее. Из недолгих мыслей его вырывает еле слышное «кыс кыс». Взгляд падает на чужие потрепанные вьетнамки и тут же поднимается вверх, сталкиваясь с уже знакомыми и немного наивными глазами. — Ой, доброе утро. — улыбается Джисон. — Я каждый день его подкармливаю, не волнуйся. Покупаю ему дешевый кошачий корм в лавке. Карманных денег на большее не хватает. — грустно проговаривает он. — Давай чередоваться. Я тоже буду вкладываться в пропитание кота. Скоро бабушка оформит документы об опекунстве, так что я буду получать небольшие пособия. — Минхо присаживается на корточки и гладит кота, пока тот ластится к его руке. — Позволь мне пожать твою руку. — А? — Без ежедневной траты на корм, я смогу иногда баловать себя мороженым. — Это звучит печально. Ты слишком добрый. — поднимается Минхо с корточек. — Проведи мне экскурсию по деревне. А я куплю тебе мороженое. Любое. У меня еще остались сбережения от матери. Взаимовыгодно, скажи же?— предлагает Минхо. — Клубничное. Минхо улыбнулся и пожал Джисону руку. Крепко, словно они только что заключили важный договор. Хотя он и был важным. *** Минхо предложил сначала показать ему местонахождение единственного магазинчика, и как раз сразу купить мороженое Джисону. Джисон не согласился. Сказал, что он еще не заслужил вознаграждения. Однако Минхо утвердил, что сам не против вкусить мороженого. Погода очень даже позволяет. Так они и оказались у источника воды. Минхо испачкал белую футболку в клубничном мороженом, которое невольно растаяло под напором палящего солнца. Возможно, ему было бы плевать на пятно. Но Джисон так красноречиво рассказал об источнике воды — чуть выше деревни, ближе к горам, — и любопытство взяло над Минхо верх. — Тут красиво. — Минхо пинает камушек, который с характерным звуком отскакивает по воде, пока не оказывается на дне. — Теперь это мое любимое место в деревне. — Не спеши с выводами. Вот сходим в лес весной, сразу передумаешь. — Джисон неосознанно зеркалит движения Минхо. Минхо разворачивается, чтобы поглядеть на Джисона, придумать нечто саркастичное, в его стиле, как слышится шорох. Он моментально напрягается, натягивая обеспокоенное выражение лица. Все же источник находится дальше от цивилизации, и никто не может гарантировать безопасность. Из-за деревьев выбежала лиса. Явно, чтобы выпить воды, но вынужденная сменить маршрут из-за нежеланных гостей. Минхо инстинктивно хватает Джисона за запястье и тянет к себе, норовя побежать. — Эй, ты совсем не знаешь правила поведения в таких ситуациях? — тихо говорит Джисон. — От лис убегать не стоит, а то кинутся в погоню и укусят. Тем более, она уже ушла. Воды попить хотела, но мы ее напугали. Бедняга. Минхо удивился. Джисон очередной раз демонстрирует чистую душу, наполненную искренностью. Он печется даже о диких животных, которые явно в силах прокормить самих себя. — Кажется, ночью я тоже видел лису. У домика. Не успел разглядеть. — делится Минхо, медленно сворачивая в сторону. Пора обратно в деревню — небось вся экскурсия сведётся к местному магазину да источнику. А хотелось бы побольше про здешнюю жизнь узнать и рыжего кота снова найти. — Ночью?! — резко отвечает Джисон, сам не ожидая от себя такого тона. — Ты ночью бродил по улице? Один? — Нет-нет, — оправдывается Минхо, хоть и не видит ничего плохого в ночной прогулке. — Перед окном пробежала. — Минхо, — серьезно проговаривает Джисон. — Никогда не подходи к окну ночью. И ни в коем случае не вглядывайся в силуэты. Ради своего же блага. Минхо не находится с ответом, непонимающе хлопает глазами и дает себе время на размышления, пока переступает через упавшие ветки, не желая портить подошву чистых кроссовок. Подумывает, что неплохо было бы и ему перейти на вьетнамки. — Ты боишься? — почти насмешливо спрашивает Минхо. Будто страхи — это что-то плохое. — Или пытаешься напугать меня? У Джисона раздуваются ноздри. Кулаки сжимаются. Он хотел как лучше. Хотел защитить Минхо от столкновения с ночными монстрами. Но его выставили трусом и лжецом. — Ничего я не пытаюсь. Не веришь — и не надо. Но я предупреждал. — Джисон выдыхает, сдерживая резкость в голосе: всё-таки Минхо не виноват, что не верит ему. Минхо городской — таким, как он, не понять жизни среди высоких гор, среди смазанных силуэтов, прячущихся за тонкими стволами деревьев и исчезающих так внезапно, что начинаешь сомневаться в собственной здравости. — Не обижайся, Джисон, — Минхо заметил внезапную смену настроения Джисона. Наверно, по спавшей улыбке. — Тебе тоже не стоит верить в эти сказки. Это обман для детишек, дабы те ложились спать пораньше и не блуждали по улицам в темень. — Сказки?! — Джисон едва не срывается на крик. — Я живу в этой глуши всю свою жизнь. Если бы я знал, что это сказки, то не рассказывал бы их тебе! Минхо выдыхает, понимая, что задел чувства Джисона. До конца дороги они молчат. Не решаются сказать и слова. Под ногами изредка хрустят ветки, пока приближающийся вечерний ветерок слабо покрывает кожу мурашками. Минхо соврет, если скажет, что здесь некрасиво. Ему нравится слышать щебетание птиц, глядеть на зеленые макушки деревьев и дышать свежим воздухом. Здесь витает особая атмосфера. Совсем не та, к которой он привык. Небо покрылось оранжевой пеленой. Солнце было готово скрыться за горизонтом, оставив после себя лишь непроглядную тьму. Впереди показались домики — всё те же, с деревянными крышами. Людей почти не было: оставшиеся суетливо прятались за дверями, создавая себе иллюзию безопасности. Ведь если Ночной Всадник захочет стереть тебя с лица земли, ничто не сможет ему помешать. — Спасибо за сегодня, Джисон. — Минхо натягивает улыбку и в знак благодарности склоняет голову. — Ты не думай, что я считаю тебя выдумщиком или что-то в этом роде. Просто… в моих краях такое посчитали бы… неестественным. — Ничего. Я понимаю, что ты здесь всего первый день и ещё не осознаёшь всей серьёзности. Просто не выходи на улицу ночью. Не знаю, как было у тебя в городе, но здесь это чревато последствиями. — Ладно, так уж и быть, послушаюсь тебя. — Минхо усмехается, вызывая у Джисона такую же улыбку. — У нас впереди ещё весь август. Я даже познакомлю тебя со своими друзьями. Правда, идти до них неблизко. Они живут прямо у школы. — А где находится школа? — Внизу. В тридцати минутах отсюда. — Чёрт, тогда и на занятия придётся вставать раньше… — Минхо прикрывает глаза. Раньше он мог воспользоваться метро или, в крайнем случае, машиной. Шагать утром полчаса, когда ты едва проснулся, — звучит тяжко. — Ты ко всему привыкнешь, Минхо. — проговаривает Джисон, кидая быстрый взгляд на небо. — Мне пора. Увидимся? — До завтра. — кивок. Джисон треплет Минхо по плечу и одаривает его утешающей улыбкой, после чего разворачивается и на глазах у Минхо скрывается в доме. *** Ночь выдалась нелёгкой. Почти такой же, как вчера. Суставы на ногах почему-то ноют, а сердце странно быстро колотится, будто чувствует тревогу и приковывает Минхо к кровати. Он прокручивает в голове сегодняшний день и снова невольно сравнивает всё со своей прежней жизнью. С той, которую уже не вернуть. Эти навязчивые мысли заставляют слёзы скапливаться в уголках глаз. Но Минхо хочет казаться сильным. Даже самому себе. В голове невольно мелькает образ Джисона. Минхо считает его милым. Особенно после того, как тот обиженно надул губы из-за его слов, а позже улыбнулся и сказал, что всё нормально. Когда Джисон злится, его голос звучит забавно — немного пискляво. А ещё он напоминает Минхо хомяка. У него такие же круглые чёрные глаза-бусины. Минхо жмурится, стараясь выгнать незваного гостя из мыслей, но попытки оказываются чреватыми, поэтому он встает и подходит к окну, чтобы провериться. Теперь он снова думает о Джисоне. О его предупреждении, что ночью таким не стоит промышлять, и о каких-то монстрах, в существование которых слабо верится. Он глядит вдаль — вновь на зловещие деревья, покачивающиеся от слабого ветра, на пустую, едва заметную тропинку и на неестественно длинного мужчину. Что? Показалось? Минхо интенсивно моргает, будучи уверенным, что это всё игры его уставшего разума. Однако ничего не меняется. Длинный силуэт неудачно пытается спрятаться за стволом дерева, держась длинными пальцами за ветку. Его рука свисает почти до лодыжки, лицо бледное, точно смерть. — На улице слишком темно. Я точно что-то путаю. Это как стул с одеждой по ночам, — пытается убедить себя Минхо, сковав самого себя на месте. Со лба скатывается капелька пота, когда силуэт трогается с места и внезапно исчезает. Пульс колотится где-то в ушах — Минхо чувствует, что напуган до чертиков. Он уверен, что это галлюцинация, плод дурной фантазии после странного диалога с Джисоном. Или сон. Возможно, осознанный. Поэтому он так отчётливо чувствует, как в горле застрял ком. Минхо опускает взгляд на свои руки и пересчитывает пальцы. На каждой — по пять. Он не спит. Очевидно, не спит. Значит, у него галлюцинации — силуэт за окном не может быть настоящим. Всё просто: он напуган, вот и представляет всякое. Самовнушение, как говорится. Уснуть не удалось. Пришлось укутаться в одеяло, спрятавшись в нём, будто в шалаше. Он послушал несколько позитивных песен, полистал видео с забавными котами, отчего неугомонное сердцебиение наконец успокоилось. В строке поисковика постепенно появляются ключевые слова: горы, жизнь в горах, деревня, галлюцинации, сонливость, переезд, после чего он натыкается на ещё один часто встречающийся запрос — галлюцинации в горах. «При нарастании высоты количества кислорода в окружающем воздухе уменьшается и уменьшается его количество в крови человека. Это состояние называется гипоксией и может вызывать галлюцинации». Бинго. Минхо мысленно ликует, ведь оказался прав. Высотная болезнь. Всё просто. Никаких монстров вовсе не существует. Он обязательно покажет эту научную статью Джисону и объяснит, почему людям на самом деле может мерещиться всякое. Вернувшись в более спокойное состояние, Минхо откладывает телефон и в очередной раз подходит к окну. На этот раз — уверенно, даже не мешкая. Будто хочет сказать: «Я никого не боюсь». Так и пролетает ночь — в попытках Минхо доказать что-то самому себе. С первым кукареканьем петуха ему приходится разлепить покрасневшие глаза и отправиться на кухню, чтобы успеть помочь бабушке. Ничего не изменилось: Ильдже уже собирается на работу, на столе стоит свежий чай, от которого исходит лёгкая дымка, а Кэйт сидит на веранде, наслаждаясь тёплой приятной погодой. Всё утро Минхо просидел вялым — сказывалась бессонная ночь. Голова была тяжёлой и слегка побаливала, но ближе к полудню он всё же заставил себя выйти из дома. Если быть точнее — направился к Джисону. Дверь ему открыла незнакомая женщина. Наверное, мама Джисона. — Здравствуйте, — неловко произносит Минхо. — Добрый день, — женщина окидывает его любопытным взглядом. — Ты к Джисону? — Да. Он дома? — Дома, конечно. Только я тебя раньше здесь не видела. Ты его одноклассник? — Нет, я недавно приехал. Мы соседи. На лице женщины сразу появляется улыбка. — Ай, так ты внук тётушки Кэйт? Проходи скорее. Только обувь сними, — она отходит в сторону. — Я сейчас позову Джисона. Минхо с интересом огляделся — дом Джисона выглядел чуть лучше дома бабушки Кэйт, но в остальном почти ничем не отличался. Даже планировка была такой же. Разве что внимание привлекла картина, висевшая над обеденным столом. На ней был изображён мужчина в ковбойской шляпе, сидящий на чёрном коне. Позади него бушевала буря, а рядом сверкала молния. Впечатляюще. — Это Ночной Всадник, — послышался хриплый голос Джисона. Он сонно трёт глаза и ждёт, когда Минхо повернётся к нему лицом. — Впервые слышу, — улыбается Минхо при виде соседа. Его волосы взъерошены, лицо немного пухлее, чем обычно, но самое забавное — на нём лёгкая тканевая рубашка с хомяками. — Какая у тебя крутая пижама. — Ещё бы, — Джисон усмехается и крутится вокруг своей оси, демонстрируя свой наряд во всей красе. Минхо смеётся в ответ. — У меня в комнате есть статья из газеты про Ночных Всадников. Покажу её позже. А сейчас я обязан съесть мамины блинчики. Следующий час Минхо просидел за одним столом с семьёй Джисона, уплетая вкусные блинчики. Они вели лёгкие светские разговоры: о погоде, о фруктах с рынка и о том, какой Джисон соня — может проспать до обеда, если его не разбудить. Минхо и сам не заметил, как перестал чувствовать себя чужим, хотя был знаком с ними совсем недолго. От этой семьи веяло теплом и уютом. В груди неприятно защемило — он невольно подумал, как было бы хорошо, окажись рядом мама. В какой-то момент Джисон резко встает, тащит тарелки в раковину и проворно их промывает, после чего проговаривает: — Мы пошли. Спасибо за еду. — он тянет Минхо за запястье, заставляя встать, и тащит в сторону своей комнаты. Джисон роется на полках, перебирает каждую книги по одному под непонятный взгляд Минхо. Когда находит желанную бумажку, его глаза загораются пламенем, и он оборачивается к Минхо и трясет газетой перед его лицом. — Ночные всадники. Садись, будешь слушать. И Минхо сам того не понимая, послушно садится на чужую кровать. Ночные всадники у северного перевала. Случаи исчезновений. В районе северного перевала за последние десятилетия зафиксирован ряд случаев исчезновения людей при схожих обстоятельствах. Пропавшие чаще всего выходили из дома поздним вечером или не возвращались после работы в горной местности. В большинстве случаев этому предшествовали сильный туман, гроза и резкое ухудшение погоды. По словам местных жителей, незадолго до исчезновений в окрестностях появлялись Ночные Всадники. Очевидцы описывают их как тёмные силуэты на чёрных лошадях, замеченные на удалённых тропах и перевалах. Официальные версии связывают исчезновения с несчастными случаями в горах: обвалами, срывами с троп, переохлаждением и сложными погодными условиями. Отдельно рассматривается влияние высотной дезориентации, способной приводить к панике и ошибкам в ориентации на местности. Тем не менее часть местного населения уверена, что появление Всадников и исчезновения людей связаны между собой, хотя доказательств этому не найдено. Джисон дочитывает текст и глубоко вдыхает, после чего поднимает взгляд на Минхо. — Ну, в статье буквально есть ответ. Исчезновения напрямую связаны с горной местностью. А Ночные Всадники — просто миф, которым люди объясняют чужую неосторожность. Ты сам их хоть раз видел? Хоть раз? — Их видят лишь перед исчезновением. — Ты то откуда знаешь? — Потому что несколько лет назад мой лучший друг пропал без вести. Он всё время указывал куда-то вдаль и говорил о Ночных Всадниках, но, кроме него, их никто не видел. А на следующее утро он просто не пришёл в школу. Я спрашивал всех, не видели ли они Кихо — моего друга, — но абсолютно все отвечали, что не знают, о ком я говорю. Даже его родители. Голос Джисона становится грубее, но в нём слышится сдержанная боль. — У меня в фотоальбоме была фотография с ним. Я хранил её как единственное доказательство, что он вообще существовал… пока не заметил, что он исчез даже с неё. Его будто стёрли. Иногда я думаю, что это моё воображение, но я не мог придумать столько подробностей. Выражение лица Минхо в одно мгновение сменилось на сочувствующее. Ещё недавно ему казалось, что Джисон — просто наивный ребёнок, верящий в любые истории, рассказанные взрослыми. Оказалось, всё гораздо сложнее. Джисон и сам сталкивался с тёмной стороной этой деревни. — Мне жаль… Я не знал. — Все нормально, я уже смирился… Да и ты тут толком не освоился. Это не твоя вина. — отвечает Джисон, складывая газету обратно на книжную полку. — У меня, кажется, ночью были галлюцинации. — почему-то делится Минхо. Джисон складывает бровки домиком и садится обратно рядом с Минхо. — Ты смотрел ночью в окно? — Джисон спрашивает почти с насмешкой. Будто говорит «А я предупреждал!». — Да, я снова не мог уснуть. — Минхо опускает взгляд в колени. — За деревом стоял какой-то мужчина. Неестественно высокий и до жути бледный. Прямо как Слендермен. — Слендермен? — удивляется Джисон такому сравнению. — Теперь и я хочу его увидеть. — Не стоит, — рассмеялся Минхо. — Жуткий тип. Недружелюбный явно. Джисон оголил свою фирменную и лучезарную улыбку, после чего продолжил: — Пойдем, пока моя роль экскурсовода действительна. Я собирался рассказать тебе еще несколько легенд и жутких историй. Надеюсь, тебе не скучно слушать меня. — Ужастики — мой любимый жанр. А ты экскурсовод отличный. Я попрошу твоего начальника дать тебе премию. Джисона переполняло счастье, ведь он редко мог с кем-то прогуляться и что-то обсудить вне учебного семестра. Как упоминалось ранее, его друзья жили в самом низу, где мрачная аура не окутывала дома от фундамента до самой крыши. Родители друзей были строги — запрещали подниматься выше в горы. Пытались максимально обезопасить своих детей. Хотя, если всадникам приспичит забрать кого-то из них, церемониться они не станут. Поэтому Джисон был рад найти нового друга, да ещё и соседа. Он старался не навязываться, хоть и был готов наброситься на Минхо с объятиями, когда тот сам пришёл к нему в гости ранним утром. Они идут по тропинке, по обе стороны которой тянется невысокая трава и растёт множество ромашек. Джисон любил их. Иногда он срывал пару цветков и вплетал их себе в волосы. Пока они шли, то и дело обменивались разными историями: Минхо рассказывал о городе, о своих старых друзьях и о неимоверном шуме, по которому всё ещё скучал. Джисон же в ответ подбадривал его. Говорил, что, если привыкнуть к деревне, то и деревня сможет привыкнуть к тебе. Минхо не совсем понял смысл этой фразы, но решил, что подумает об этом позже. — Гляди, это ферма. — гордо говорит Джисон, оказавшись у старой изгороди. Отсюда открывался вид на зелёное поле, по которому вовсю расхаживали овцы, коровы и куры. В самом конце стоял гигантский красный амбар, который отсвечивал яркое солнце, а неподалёку от него — конюшня. Джисон неожиданно заулыбался и помахал куда-то в сторону. Минхо изогнул бровь в вопросе, а потом заметил мужчину средних лет. Тот лениво перекатывал во рту колос пшеницы, держа в руках мешок, вероятно с зерном. — Это старина Грег. Он работает здесь, на ферме. И еще он хороший друг моей семьи. — поясняет Джисон. — Хочешь на коней посмотреть? — Давай. Здесь и вправду было красиво. Минхо никогда бы не подумал, что сможет стать частью чего-то такого. Но, видя Джисона, сияющего, пока он бежит, всё вставало на свои места. Конюшня изнутри оказалась чуть меньше, чем представлял себе Минхо. Здесь тянулся ряд стойл, в которых стояли лошади, иногда недовольно фыркая. — Разве им не тесно? — спросил Минхо. — Они же… прямо прикованы к одному месту. Даже развернуться нельзя. — К двум часам дня их выпускают на поле. Мы с тобой пришли немного рано. Но ты не волнуйся — за ними хорошо ухаживают. Особенно миссис Лили, жена Грега. Она их просто обожает. — М-м, понятно, — произносит он, проходя вдоль стойл и внимательно разглядывая каждую лошадь. — А что находится с той стороны? — Минхо указывает на второй выход. — Там загон для свиней. Но я туда боюсь заходить… — настроение Джисона заметно меняется. — Почему? Джисон на секунду замолкает, будто решает, стоит ли вообще это говорить. — Это… место у нас считается плохим. Раньше старина Грег работал здесь вместе с братом. И однажды ночью брат пошёл проверить загон один… — И? Что случилось? — С тех пор его больше не видели нормально. Утром нашли только следы у ворот… и всё. Минхо невольно хмурится. — Свиньи? Джисон пожимает плечами. — Никто точно не говорит. Но после этого туда стараются не заходить без нужды. Повисает короткая тишина. — Пойдём отсюда, — тихо добавляет Джисон. Здесь действительно творится чертовщина. Минхо не желает отходить от Джисона даже на метр.