Перерезанная жизнь

Двадцать минут ожидания растянулись в вечность. Тишина в столовой стала почти осязаемой, густой и тяжёлой. Даже Зиго, обычно суетливый и громкий, молча сидел на спинке стула Лины, изредка поглядывая на дверь. Лина вернулась за стол, но к еде больше не притронулась. Она сидела прямо, сложив руки на коленях, а её сложенные крылья отбрасывали на стену позади неё причудливую, живую тень. Её розовые глаза были устремлены на дверь. Скрудж, устав от бездействия, встал и начал мерить шагами комнату. Его трость глухо постукивала по паркету, отсчитывая секунды. — Двадцать минут! — наконец не выдержал он, остановившись. — Они что, пешком идут из другого штата? Или собирают консилиум по дороге? — Скрудж, — мягко одёрнула его Делла. — Дай им время доехать. Вайолет нервно теребила салфетку. — А что, если они не поймут? Что, если они испугаются? — Они её родители, — спокойно, но твёрдо сказала Моргана. — Они любят её. А любовь не знает страха перед неизвестным. Поночка молча сжала руку Лины под столом. Девочка-ангел едва заметно улыбнулась ей в ответ, но её взгляд оставался тревожным. И в этот момент тишину разорвал резкий, требовательный звонок в дверь. Все вздрогнули и замерли. Скрудж оборвал свою тираду на полуслове. Билли, Вилли и Дилли переглянулись. Вайолет побледнела. Лина медленно поднялась из-за стола. Её крылья расправились на мгновение, выдавая внутреннее напряжение, и снова сложились за спиной. Она выпрямила спину и сделала глубокий вдох. — Я сама, — тихо сказала она. Она направилась к входной двери. Каждый её шаг эхом отдавался в замершей столовой. Скрудж и Моргана последовали за ней на небольшом расстоянии, готовые вмешаться, если что-то пойдёт не так. Остальные остались за столом, напряжённо вслушиваясь в звуки из холла. Лина открыла дверь. На пороге стояли Тай и Инди. Их лица были серьёзны и сосредоточены. Тай держал в руке свой медицинский чемоданчик — привычка, выработанная годами. Инди сжимал в руках сумку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Их взгляды сразу же встретились с глазами дочери. И замерли. Тай был врачом с двадцатилетним стажем. Он видел тысячи пациентов, сотни диагнозов. Он знал человеческую анатомию до последней клетки. И он точно знал: у людей не бывает таких глаз. Радужка не может быть цвета чистого розового кварца и при этом выглядеть живой и глубокой. Это противоречило всем законам биологии. Но глаза были не единственным изменением. Длинные, иссиня-чёрные волосы Лины, которых ещё вчера не было, густой волной спускались до самой её талии, контрастируя с бледной кожей. — Лина? — его голос прозвучал хрипло и напряжённо. В нём не было тепла, только профессиональный холод и тревога. — Что с твоими глазами? Что с твоими волосами? Что случилось? Инди стоял рядом, его лицо побелело как мел. Он инстинктивно потянулся к Таю, ища опору. Лина сделала шаг назад, жестом приглашая их войти. — Нам нужно поговорить. Это... это сложно объяснить по телефону. Тай шагнул через порог первым, Инди — за ним. Их взгляды метнулись по сторонам: на Моргану с её посохом, на Скруджа с его неизменным цилиндром и тростью, на напряжённые лица детей в дверях столовой. — В чём дело? — Тай снова обратился к дочери, его голос стал строже. — Ты попала в аварию? Тебе нужна помощь? Лина глубоко вздохнула и посмотрела прямо в глаза своему — Тай... Инди... Я должна вам кое-что рассказать. О том, кто я на самом деле. Она начала говорить. Тихо, но уверенно. Она рассказала им всё: о Магике, о тенях, о её способностях и о том, как она жила всё это время. Она рассказала о вчерашней ночи, о битве с магом Совета и о том, как её истинная природа пробудилась окончательно. В столовой повисла мёртвая тишина. Никто не смел перебить её. Когда Лина закончила свой рассказ словами о том, что она — ангел, она сделала паузу. А затем медленно расправила крылья за спиной. Огромные белоснежные крылья заполнили пространство холла. Они были прекрасны и пугающи одновременно. Тай отшатнулся. Его лицо исказилось от смеси ужаса и неверия. — Нет... Нет-нет-нет... Это... это бессмыслица! — его голос сорвался почти на крик. Он выставил перед собой руку, словно пытаясь отгородиться от этого зрелища. — Такого не бывает! Это какой-то бред! Ты бредишь! У тебя просто шок! Он резко повернулся к Инди и Скруджу. — Вы что, все с ума сошли? Какая магия? Какие ангелы? Это какая-то опасная мутация или галлюцинация! Она явно не в себе! Её нужно немедленно обследовать! Срочно! В клинику! Полное обследование мозга! Он был в панике. Его рациональный мир рушился на глазах, и он цеплялся за единственную понятную ему реальность — медицину. Инди быстро подошёл к нему и мягко взял его за плечи. — Тай... Тай, посмотри на меня. Дыши глубже. Она наша дочь. Она жива и стоит перед нами. Он перевёл взгляд на Лину, в его глазах стояли слёзы, но голос был полон нежности: — Мы разберёмся во всём этом вместе. Но сначала... нам всем нужно успокоиться. Он снова посмотрел на мужа: — Тай... просто обними её. Он стоял неподвижно ещё секунду, глядя то на мужа, то на дочь с её невероятными глазами и крыльями. А потом его плечи опустились. Профессиональная маска врача треснула, уступая место лицу отца. С тихим стоном он шагнул вперёд и крепко обнял Лину, зарываясь лицом в её волосы и в мягкое оперение крыльев. За их спинами Скрудж шумно выдохнул и снял цилиндр: — Ну вот... Я же говорил: без сопливых речей не обойдётся. Поночка улыбнулась сквозь слёзы облегчения: — Это хорошие сопли! А за окном занимался рассвет нового дня для Дакбурга. И для них всех.