Больше, чем Бен

Утро в трущобах наступало не по расписанию. Оно просто вползало в окно — серое, липкое, пахнущее чьим-то вчерашним карри и промышленным разочарованием. Собакка проснулся первым, что само по себе было дурным знаком: обычно первым просыпался тот, кому хуже. Хуже было ему. Голова гудела, как дешёвый усилитель на последнем издыхании. Во рту — будто кошки устроили вечеринку и забыли убраться. Он приподнялся на локте и оглядел комнату. Комната была не его. Комната была не их. Комната была Арташа — а это значило, что мебель тут отсутствовала как класс, зато имелся ковёр с историей, которую лучше не знать. Спайкер спал рядом, прямо на полу, подложив под голову свёрнутую куртку. Русые волосы разметались, рот приоткрыт, на щеке отпечатался след от пуговицы — видимо, ночью он пытался зарыться лицом в собственную одежду и потерпел тактическое поражение. Выглядел он сейчас не как харизматичный бунтарь, а как птенец, выпавший из гнезда. Собакка поймал себя на том, что смотрит на него дольше, чем стоило бы. — Доброе утро, — раздался голос с кухни, и Собакка вздрогнул так, будто его застали за просмотром порнографии. В дверях стоял Арташ. Арташес, если полностью. Мужчина неопределённого возраста и определённой национальности, одетый в халат расцветки «психоделический взрыв» и тапочки с кроличьими ушами. В одной руке он держал чашку с чем-то дымящимся, в другой — папку с документами сомнительного происхождения. — Вы вчера были громкие, — сообщил он, отхлёбывая из чашки. — И от вас пахло виски. Хорошим виски. Который вы не принесли своему любимому наставнику. — Арташ, — прохрипел Собакка, — если ты сейчас начнёшь читать нотации, я тебя укушу. — За что ты меня укусишь? — За отсутствие аспирина в этом доме. Арташ сделал ещё глоток, подумал и философски заметил: — Аспирин — для слабых. У меня есть чай. Он не помогает, но отвлекает. Спайкер зашевелился на полу. Сначала издал звук, похожий на «м-м-м-бля», потом приоткрыл один глаз — голубой, мутный, но уже цепкий. — Который час? — Время платить за квартиру, — весело сказал Арташ. — Мы не снимаем у тебя квартиру. — Вот именно. Поэтому вы должны мне вдвойне.

***

Завтрак состоял из чая (чёрный, как душа Арташа), подгоревших тостов (Собакка пытался помочь и чуть не спалил кухню) и новостей. Новости были такие: Арташ узнал про одну схему. — Джентльмены, — начал он, когда все расселись вокруг шаткого стола, — я тут подумал... — О нет, — хором сказали Собакка и Спайкер. — ...что вам нужно двигаться дальше. Расти. Эволюционировать. Хватит воровать виски в супермаркетах, как пара голодных студентов. Пора переходить на следующий уровень. Арташ разложил на столе какие-то бумажки. Спайкер подался вперёд — инстинктивно, как хищник, почуявший добычу. Собакка, наоборот, откинулся на спинку стула, потому что знал: идеи Арташа пахли примерно так же, как тот самый ковёр. — Чековые книжки, — торжественно объявил Арташ. Тишина. — Ты хочешь, чтобы мы подделывали чеки? — уточнил Спайкер. — Я хочу, чтобы вы стали предпринимателями. Это другое. — Ага, — сказал Собакка. — Предприниматели с уголовным сроком. Моя мама мечтала именно об этом. Арташ проигнорировал реплику и продолжил. Схема была такая: у него есть человек в банке (ну, «в банке» — громко сказано, скорее, уборщик, который имел доступ к некоторым бумагам). Чековая книжка на подставное имя. Пара магазинов, где кассиры не слишком внимательны. Один день работы — и у пацанов на руках сумма, которой хватит на месяц нормальной жизни. — А в чём подвох? — спросил Спайкер. — Подвох в том, что это незаконно, — сказал Собакка. — Всё, что мы делаем, незаконно. — Да, но раньше это было... ну... незаконно по мелочи. А это уже пахнет серьёзным сроком. Арташ развёл руками, словно говорил: «Ребята, вы в Лондоне без денег и без мозгов — какие у вас ещё варианты?» Спайкер молчал. Спайкер думал. Собакка ненавидел, когда Спайкер так молчал — это значило, что он уже всё решил. — Я в деле, — сказал Спайкер. Собакка закрыл глаза. — Ну конечно ты в деле. Ты бы и в «Титаник» сел, если бы тебе сказали, что там бар бесплатный. — Там бар был платный. — Тем более.

***

Подготовка заняла два дня. Арташ инструктировал их с энтузиазмом режиссёра, ставящего любительский спектакль. Спайкер должен был играть роль «богатого русского туриста»: уверенная походка, дорогая куртка (одолженная у Арташа), лёгкий акцент и улыбка, от которой у кассирш должны подкашиваться ноги. — А я? — спросил Собакка. — А ты — его телохранитель. — Я?! — Ты высокий. И у тебя лицо такое... будто ты сейчас кому-то врежешь. Это идеально. Собакка посмотрел в осколок зеркала, висевший на стене. Оттуда на него глянул парень с тёмными взлохмаченными волосами, трёхдневной щетиной и выражением лица «я слишком трезвый для этого дерьма». Возможно, Арташ был прав. — И что делает телохранитель? — Молчит. Смотрит грозно. И не хрустит сосисками. — Это было один раз!

***

День операции выдался солнечным. Солнце в Лондоне — это такое специальное издевательство: оно вылезает именно тогда, когда ты собираешься заниматься чем-то противозаконным, и как бы говорит: «Я всё вижу». Магазин электроники находился в районе Сохо. Спайкер шагал впереди — спина прямая, подбородок вздёрнут, на губах та самая улыбка, которая, по мнению Арташа, должна была «растопить сердце любой кассирши, а заодно и камеры наблюдения». Собакка плёлся сзади, стараясь выглядеть «грозно». Получалось, по его собственным ощущениям, «как усталый баскетболист на пенсии». — Расслабься, — шепнул Спайкер, не оборачиваясь. — Ты идёшь, будто у тебя гвоздь в заднице. — Может, потому что у меня ощущение, что нас сейчас посадят? — У тебя всегда ощущение, что нас сейчас посадят. — И оно пока ни разу меня не подвело! Они вошли в магазин. Прохладный воздух, запах пластика и новых телефонов, мягкий свет витрин. Спайкер направился к стойке с ноутбуками. Кассирша — девушка лет двадцати пяти с розовыми волосами и пирсингом в носу — подняла глаза и улыбнулась. Профессиональной улыбкой, но Спайкера это не смущало. — Добрый день! — сказал он на английском с таким русским акцентом, что его можно было намазывать на хлеб. — Я ищу подарок. Для моей... как это... невесты. Собакка замер в трёх шагах позади. Невесты. Конечно. Спайкер вечно использовал образ Насти как универсальную отмычку — «я хороший парень, я люблю свою девушку, я просто хочу купить ей подарок». И ведь работало. Потому что Спайкер, когда врал о Насте, верил в это сам. Или почти верил. Кассирша начала показывать ноутбуки. Спайкер слушал, кивал, задавал идиотские вопросы. Тянул время. По плану, через три минуты в магазин должен был зайти Арташ под видом разгневанного покупателя, требующего жалобную книгу. В суматохе Спайкер должен был выписать чек — и уйти с ноутбуком. Три минуты прошли. Арташ не появлялся. Четыре минуты. Пять. Спайкер продолжал улыбаться, но Собакка видел, как у него дёргается жилка на шее. План трещал по швам. — Простите, — сказала кассирша, начиная что-то подозревать, — вы будете что-то покупать или... И тут двери магазина распахнулись. Вошёл Арташ. Но вошёл не так, как они договаривались. Он был в солнцезащитных очках, с тростью в руке, и шёл, выставив её вперёд, как слепой. Нет, он реально косил под слепого. — ГДЕ ЗДЕСЬ ЖАЛОБНАЯ КНИГА?! — заорал он с таким акцентом, что даже Собакка, привыкший к арташевскому английскому, не понял ни слова. Кассирша опешила. Спайкер опешил. Собакка, стоявший в стороне, медленно прикрыл лицо рукой. — Сэр? — пролепетала девушка. — Я КУПИЛ У ВАС ЧАЙНИК! — продолжал Арташ, размахивая тростью и едва не сшибая витрину с наушниками. — ОН НЕ РАБОТАЕТ! ВЫ ПРОДАЛИ СЛЕПОМУ ЧЕЛОВЕКУ СЛОМАННЫЙ ЧАЙНИК! ЭТО ДИСКРИМИНАЦИЯ! — Сэр, это магазин электроники, мы не продаём... — АХ ТЫ ЕЩЁ И СПОРИШЬ?! В этот момент Спайкер, не теряя времени, выхватил чековую книжку и начал быстро заполнять. Руки дрожали — то ли от напряжения, то ли от абсурда происходящего. Собакка стоял на стрёме и молился всем богам, в которых не верил. Арташ тем временем устроил целое представление: требовал менеджера, грозил судом, упоминал Европейский суд по правам человека и почему-то свою бабушку, которая «прожила девяносто лет и ни разу не обманула слепого». Кассирша была близка к истерике. Охранник — к увольнению. — ГОТОВО, — прошипел Спайкер, хватая коробку с ноутбуком. И тут всё пошло не так. Снова. Впрочем, как всегда. Охранник — тот самый парень, который до этого тупил в углу, — вдруг ожил и двинулся к Спайкеру. Медленно, но решительно. — Сэр, можно ваш чек на минутку? Спайкер замер. И тогда Собакка сделал то, что не делал никогда: он шагнул вперёд. Просто шагнул — и встал между Спайкером и охранником. В полный рост. Плечи расправлены. Взгляд тот самый, про который Арташ говорил «ты сейчас кому-то врежешь». — У нас всё в порядке, — сказал он на английском. Тихо. Спокойно. И до мурашек убедительно. Охранник остановился. — Я просто хотел проверить... — Всё. В. Порядке. Три слова. И охранник отступил. Может, потому что Собакка был выше. Может, потому что в его глазах сейчас читалось что-то такое, чего лучше не проверять. А может, потому что Арташ в этот момент закричал: «Я ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ!» — и все, включая охранника, поняли, что полиция тут будет лишней. Через минуту они вышли из магазина. Втроём. С ноутбуком. С чувством, что они только что ограбили не магазин, а саму судьбу.

***

Вечером они сидели у Арташа и праздновали. Ноутбук стоял на столе — символ победы и абсурда. Арташ разливал контрабандный ром по кружкам и рассказывал, как он импровизировал со слепотой. — А трость? — спросил Спайкер, смеясь. — Трость откуда? — Я всегда ношу с собой трость. Никогда не знаешь, когда понадобится притвориться слепым. — Ты ненормальный. — Я гений. Собакка сидел в углу, потягивал ром и молчал. Спайкер заметил это и, когда Арташ отвлёкся на сигареты, подсел ближе. — Эй. Ты чего? Собакка пожал плечами. — Сегодня. В магазине. Ты встал перед охранником, — сказал Спайкер тихо. — Зачем? — План был — ты выписываешь чек, я стою грозно. Я стоял грозно. — Ты встал так, будто готов был драться. За меня. Собакка повернул голову. Их лица оказались ближе, чем он ожидал. Спайкер смотрел на него — не насмешливо, не с обычной своей самоуверенной ухмылкой. А как-то иначе. Словно впервые увидел. — Ты — мой напарник, — сказал Собакка. Голос прозвучал хрипловато. — Кто-то же должен прикрывать твою тупую спину. — Моя спина не тупая. — Твоя спина — самое тупое, что я видел. Но она мне... — он осёкся. — В общем, не лезь под пули. Ни под какие. Даже под метафорические. Спайкер ничего не ответил. Просто протянул руку и сжал плечо Собакки. Ладонь была горячей от кружки с ромом. Задержалась на пару секунд дольше, чем нужно. Собакка почувствовал, как внутри что-то дрогнуло — как струна, которую он обещал себе не трогать. — Мальчики! — закричал Арташ с кухни. — Я нашёл салями! Момент разбился. Спайкер убрал руку, отодвинулся, залпом допил ром. — Салями — это святое, — сказал он, поднимаясь. Собакка кивнул. Но когда Спайкер уже шёл на кухню, он добавил в спину — тихо, почти неслышно: — Только попробуй сдохнуть, придурок. Я тебя из могилы достану и сам убью. Спайкер обернулся на секунду. Усмехнулся. — Договорились.

***

Счётчик в углу экрана показал: +один ноутбук, -один нервный охранник, +одна упаковка салями. А внутренний счётчик — тот, что считал взгляды и прикосновения, — щёлкнул ещё на одно деление вперёд.