И снова наступит весна

Промёрзглая зима добралась до каждого уголка Москвы, кроме этой квартиры. Здесь всегда тепло, уютно и комфортно, несмотря на любую погоду за окном. Сейчас там лежал свежий, белоснежный и невинный снег, пушащийся снежинками во все стороны. Солнце ласкающе светило, минуя окно и разрезая пространство, попадая на заспанные лица. Серёжа осторожно продирает глаза и зевает, осматриваясь вокруг. Он лежит лицом к комнате, а значит, на краю кровати. Златовласый медленно тянется и неохотно привстаёт с кровати, садясь на ней и утаскивая за собой одеяло. Ещё пару минут он сидит так, собираясь с мыслями и бездумно хлопая глазами в полудрёме, как его сзади хватают и тянут обратно. Есенин сначала пугается, но потом сразу расплывается в улыбке, оказываясь в объятиях своего любовника. Серёжа осторожно разворачивается лицом к нему и ласково смотрит в чутка мутные карие глаза. Златовласый целует поэта в уголок губ и кладёт руку ему на щёку, поглаживая. Тот улыбается в ответ и запускает пальцы в волосы имажиниста. Возможно, они так лежат минут десять или двадцать, как Есенин медленно пытается выпутаться из рук Маяковского, но тот не отпускает, а лишь прижимает ближе. Серёжа примирительно вздыхает и обхватывает его шею руками, расцеловывая лицо и пытаясь прикусить губы. Он почти сдаётся, как футурист с примирением слегка приоткрывает рот, давая возможность имажинисту разгуляться. Есенин мигом втягивает его в жаркий поцелуй, от которого Маяковский резко распахнул глаза, и уставился прямиком на любовника, с идиотским вопросом: «Какого чёрта его так резко пробило?» А сам Серёжа внезапно учуял свою вседозволенность в таком положении и решил выжать из него максимум, как он частенько и делал. Почувствовав, как ослабела хватка, Есенин мигом из неё выпутался, с мягким ударом по коже седлая чужие бёдра и властно вздымая голову вверх, смотря вниз, на Маяковского. —В кои-то веки я тебя выше. Володя с улыбкой закатывает глаза и хмыкает, разглядывая своего любовника. —Ты неисправим. —Я ведь слезу. —Только попробуй. Имажинист хихикает и прижимается плотнее, рвано ёрзая бёдрами и делая вид, словно он о чём-то думает. —Я могу дать тебе шанс и отомстить за недавнее. В глазах Маяковского загорается игривый огонь, и он поднимает брови, мол, продолжай. Есенин закатывает глаза так же, как и Володя минуту назад, и продолжает: —Ну перегнул, извини. С тобой вообще не понимаю, как надо. В следующий раз будет лучше. Но ладно, сегодня ты меня. И важное условие: хочу быть выше, чем ты! Володя посмеивается, но укладывает свои ладони на бёдра поэта и спрашивает: —Может я хоть об стену обопрусь? Сидя там. —Валяй. Футурист мягко приподнимается на локтях и резво перестраивается, упираясь широкой спиной в прохладную стену и подхватывая Серёжу, который чуть было не упал на бок. Имажинист хмыкает и вновь обхватывает шею руками, жадно целуясь и ласково кусая губы, пока Маяковский гладит его по спине и умиротворённо закрывает глаза, наслаждаясь их близостью. Есенин со звонким чмоком отрывается и крутит головой по кругу, ища баночку, которой они обычно пользуются. Найдя её взглядом на прикроватной тумбочке, Серёжа осторожно заваливается назад и падает на спину, протягивая руку в том направлении, пока Маяковский зачарованно за этим смотрит и поглаживает его по коленям. Есенин, наконец дотягивается и Володя подтягивает его к себе за поясницу, утыкаясь лицом в ключицы и зацеловывая шею, пока Серёжа роняет баночку на матрас и хватается пальцами за шею, и уже спокойно укладывая руки на затылок. Поэт сливочно улыбается, слегка розовея от поцелуев в шею, но поглаживает любовника по голове и треплет дрожащими ресницами. От многочисленной ласки кожа уже начинает ныть, и Серёжа тихонько мычит, чтобы его, наконец отпустили. Но не тут-то было, Володя приоткрывает рот и широко проводит горячим языком по прохладной шее, от чего у имажиниста вырывается непроизвольный стон и слегка сжимаются пальцы на ногах. —Володя… Несколько нервно и запутанно звучит обращение в воздухе. Футурист очень неохотно тянет букву «м», от чего по шее идёт почти неощутимая, но приятная вибрация, от которой Есенин приходит в восторг и на одном дыхании выпаливает: —Хочешь посмотреть, как я растяну себя сам? Маяковский резко останавливается, чем слегка пугает поэта, но тут же златовласый меняет своё мнение, видя искрящийся восторг в глазах напротив. На такой взгляд Сережа лишь посмеивается, слегка ёрзает и пытается приспустить с себя нижнее бельё, в чём ему с радостью помогают. Есенин притягивает к себе баночку откручивает крышку и скользит взглядом по содержимому. Он зачерпывает достаточное количество двумя пальцами, средним и безымянным. Маяковский осторожно убирает баночку из рук поэта и ждёт. Есенин тянет руку вниз и не сразу, но нащупывает, то что ему нужно. Он слегка сглатывает, но расставляет ноги пошире, чуть откидываясь назад, упираясь спиной в согнутые ноги футуриста. Осторожно водит рукой по кругу и медленно погружает один палец вовнутрь, рвано вздохнув, но доведя его до упора и дёрнув уголком рта в облегчённой улыбке. А растягивать себя сложнее, чем другого. Поняв, что такими темпами он ничего не добьётся, Серёжа осторожно вводит второй палец и выпускает что-то похожее на скулёж. А он и сам не подозревал, какой он узкий. Медленно раздвигая пальцы, имажинист слегка прогинается в пояснице и расставляет ноги ещё шире. Ему не хочется верить в то, что факт того, что его лицо пристально разглядывает выскочка-футурист, пока он засовывает в себя пальцы, его чертовски возбуждает и заставляет прилить кровь в итак привставший ещё до этого орган. От этого осознания Есенин вымученно стонет, заставляя Володю опустить любопытный взгляд вниз и замереть ещё в большем восторге, заворожённо наблюдая, как Серёжа погружает сам в себя свои пальцы, при этом тяжело дыша и розовея. Поэт прикусывает губы и ощущает под собой нарастающее возбуждение, с радостью дёрнув бёдрами и невольно этим действием всунув пальцы ещё глубже. Есенин выдыхает и наконец проталкивает третий, последний палец. Гулко сглатывает и приоткрывает рот в бархатном стоне, улыбаясь. Покончив с этим делом, Серёжа медленно вытаскивает из себя все три пальца, отряхивая их куда-то в сторону и чувствуя, как мышцы горят и пульсируют. И хотят чего-то большего. Есенин наклоняется к Маяковскому и целует его в губы, снова опуская, теперь уже другую, руку вниз и поглаживая пах сквозь ткань. Футурист неопределённо облизывает губы напротив и трётся о разгорячённую промежность. Серёжа обречённо скулит и требует: —Ну же, ну…пожалуйста, я хочу тебя. Не оставляй меня пустым, мне нужен твой…аххх Последнее слово заглушается стоном от удачной имитации толчка, а по сути цельным шлепком бёдер друг о друга. Маяковский улыбается и приспускает с себя нижнее бельё, а в ответ ему помогает Серёжа, спихивая его к самым лодыжкам и не без труда сбрасывая на пол. Имажинист чувствует чужой стояк и в предвкушении улыбается, слегка привставая. И вновь он опускает одну руку вниз, но на этот раз, чтобы слегка обхватить член пальцами и направить его в себя. Потеревшись о головку размягшим кольцом мыщц, Серёжа осторожно насаживается, упираясь руками в стену, по бокам от любимого лица. Приняв в себя полностью и до конца, Есенин громко и протяжно простонал от проезда головкой по простате, расплёскиваясь в возбуждённой улыбке. —Дааа… Маяковский укладывает руки на талию любовника, придерживая его и мажет опаляющим поцелуем по губам. Есенин медленно начинает двигаться вверх-вниз, осторожно набирая темп и неопределённо подмахивая бёдрами, из-за чего сбивая ритм, что никоим образом никому не мешало. Вот уже полминуты и Серёжа жадно насаживается, не стесняясь в стонах и распаляя воздух именем любовника, тяжело упираясь ладонями о стену и в бешенном ритме седлая орган, прикусывая губы и невольно закатывая глаза. Одной своей рукой Володя тянется к чужому половому члену, но вовремя меняет направление и на всякий случай мажет руки в твёрдом масле для тела, после чего обхватывая ствол, заставляя Серёжу благоговейно заскулить от удовольствия. —Я скоро…ох, сбавь темп… Есенин мотает головой и соскальзывает руками со стены, крепко обвивая шею и жадно вылизывая чужой рот, продолжая двигать бёдрами, но уже не так активно, ибо уже было неудобно. Володя особенно удачно сжимает основание головки, от чего Есенин невольно, но так же туго сжимается вокруг члена внутри себя и громко стонет в шею футуристу, всё же успокаиваясь и слегка подрагивая, выпустив из себя орган и ощутив, как семя небрежно разливается, попадая на его живот. Серёжа вслед за этим заканчивает буквально через пару фрикций, пылко разражая воздух стонами, на пару с любовником, ослабевши расцеловывая его лицо и так же ослабевше обмягкая на плечах Маяковского, крепко его обнимая и довольно целуя ключицы. Им не нужно слов, они и так знают всё без них. Медовая атмосфера растомлённо простирается между ними, пока они, улыбаясь, гладят друг друга по всему телу и очень лениво расцеловываясь в губы