Мой соулмейт - пенсионер (и другие катастрофы Бакуго Катсуки)

Каждый гребаный день Бакуго ощущал себя каким-то супергероем с самой сомнительной суперспособностью на свете. Да, он однозначно лучше чувствовал запахи любимых вещей его родственной души, да, это являлось нормой и помогало отыскать друг друга, но, господи Иисусе, Катсуки готов был поклясться, что его соулмейт — пенсионер. Слишком… «стариковские» предпочтения у того были. Это нахрен чертовски пугало. А ещё таким приколом точно не похвастаешься перед другими парнями. Они все, как один травили байки на переменах, что вот их соулмейт обожает всякие сладкие, цветочные, приторные штучки, всё такое нежное и сахарное, девчачье. Иногда — ну, когда Бакуго забывал на секунду другую, что его судьба — спать с пенсионером, — он даже радовался, что был лишен участи заработать диабетический некроз носовых пазух. Такой вообще есть? Всё началось ещё в детстве, когда Карга притащила домой контейнер с едой от «добрых соседей». Вместо пирога или другого дефолтного гостинца им передали квашенную капусту. Сраную квашеную капусту. — О боже, — Бакуго сморщил нос, — оно, блин, воняет! Почему оно так сильно воняет?! — Оу-у-у, но, Катсуки, твоя мама еще даже не открыла контейнер. Возможно, ты сильнее чувствуешь запах потому, что это любимая еда твоего соулмейта? — его отец лишь спокойно улыбнулся. — Квашеную капусту любят только старики, у которых нет зубов, чтобы пережевывать нормальную еду! — Ах ты мелкий засранец! Мне тоже нравится капуста! — Так ты и есть старая карга! Тогда он быстро забыл о странном предпочтении соулмейта, ну, мало ли кто любит капусту? Возможно, это случайность. Или просто разовое вкусовое извращение. Во всяком случае, он на это надеялся. А потом Бакуго узнал о том, что лично для него бальзам звездочка пахнет как термоядерное биологическое оружие массового поражения. — БЛЯТЬ, МОЙ НОС! Я сейчас блевану! — Катсуки, стой! Ты ещё не прошёл медосмотр! Весь класс прознал, что его родственная душа обожает странные запахи. Абсолютно каждый счел своим долгом пошутить над этим, один только Деку попытался как-то поддержать его: — Но Каччан! В этом н-нет ничего плохого! Моя мама использует «звездочку» каждый раз, когда я заболеваю и… — Заткнись, придурок! Меньше всего его утешал тот факт, что чья-то мама может быть его соулмейтом. Хрена с два, Бакуго Катсуки не какой-то там милфхантер! Об этом выражении он узнал значительно позже, так что тогда ему маленькому тильтующему четверокласснику оставалось только затыкать нос, проходя мимо медучереждений и не распространяться лишний раз об этом. В тот момент у него ещё была мысль, что возможно его родственная душа просто как-то связана с медициной? Ну, полезные ферменты из капусты и резкий запах бальзама — это же ближе к чему-то… оздоровительному? Но нет. В последующие подростковые годы ему пришлось исключить из мест для посещения библиотеку и мастерские по ремонту обуви, потому что запахи старых газетных подшивок и гуталина слишком напоминали о стариках в автобусах и очередях. Этот невероятный букет ароматов вкупе с хозяйственным, блин, мылом убивал всякую надежду на то, что соулмейту меньше пятидесяти лет. В особо сильные моменты отчаяния Бакуго снова откровенно тильтовал. — Блядь. Я буду встречаться с бабкой, у которой радикулит и закатки на зиму. Или с дедом, который читает старые газеты вместо телевизора и мажет жопу мазью. Полный пиздец. Он не мог позволить никому узнать об этом. Ни единой душе. Если повезет, то, когда Бакуго закончит университет, его соулмейтский пенсионер к тому моменту уже сдохнет. Жаль, конечно, что не удастся покутить на чужую пенсию, но с этим Катсуки уж как-нибудь да справится. Так что единственно верным решением на данный момент стала подготовка к поступлению на геройский факультет. К тому же, сраный Деку тоже туда метил и у него внезапно обнаружилась супер классная причуда, поэтому времени думать о бабках и дедах не оставалось. А спустя пару месяцев Бакуго начал пользоваться общей раздевалкой в Юэй и одновременно с этим сходить с ума от фантомного пенсионера. Просто кто-то оставлял в своем шкафчике баночку гуталина. Будь Катсуки чуть более параноидальным ублюдком, то посчитал бы этой чьей-то диверсией с целью не дать ему стать номером один среди всех здешних бездарностей. Как будто у кого-то могло бы это получиться. Но — опять же — Бакуго Катсуки не был параноиком. Он всего лишь был достаточно твердолобым и уверенным в том, что никто и ничего не сможет его остановить, поэтому он поджидал у шкафчиков того, кто посмел преждевременно состариться (к ним же не могли зачислить кого-то с причудой старения, верно?). И всё встало на свои места, как только появился Деку. — Эм, Каччан? Что ты делаешь у моего шкафчика? — задрот глупо уставился на него и крепче сжал лямки своего рюкзака. — Ты. — Д-да? Каччан? — Ты всё узнал. И решил свести меня с ума. — Ч-чего? — Я убью тебя. Бакуго схватил Мидорию за плечи и, воспользовавшись эффектом неожиданности, достаточно сильно приложил того спиной к стене. — Погоди, Каччан! — задрот начал протестующе трепыхаться в его руках, еще не понимая, стоит ли дать серьезный отпор. — Что случилось?! Я ничего не понимаю! Каччан, давай спокойно поговорим! — Хрена с два! Ты всё знаешь! Знаешь о том, что мой соулмейт — дряхлый старикашка! Знаешь и издеваешься надо мной! Как все остальные в средней школе! — Что?! Нет! Изуку замотал головой, затем оттолкнул ногой друга и сумел вывернуться, чтобы разорвать дистанцию. — Каччан, повторяю, я ничего не понимаю! Какой ещё старикашка?! Но Катсуки уже несло. Он сократил расстояние одним броском и попытался впиться руками в своего "мучителя", к сожалению, потерпев поражение. Слишком ловкий тот оказался. — Старикашка, воняющий гуталином и хозяйственным мылом! — пришло время активировать взрывную причуду, к тому же их стычка в закрытой раздевалке набирала обороты, а воздуха не становилось больше. — Старикашка, который любит старые газеты, квашеную капусту и ебаную звездочку! Ты прекрасно понимаешь о ком я! — Стой! — Мидория выставил вперед руки и панически закричал, — Почему ты называешь меня старикашкой?! — Что, блять?! В наступившей тишине было слышно лишь их тяжелое дыхание и звук, с которым в голове Бакуго крутились шестеренки. Если принюхаться, то от задрота очень слабо даже для него самого тянуло чем-то знакомым… Мылом. — Нет. Это нахрен… не-е-ет. — Каччан, да, — Мидория нервно улыбался, не зная, как правильно реагировать в этой ситуации. — Нет, Деку, ты смеешься надо мной?! Почему ТЫ? Гуталин, серьезно?! Тебе шестнадцать или шестьдесят?! — Каччан, послушай, я ухаживаю за своей обувью довольно тщательно, это моя любимая пара ботинок. — А газеты?! — Бакуго прямо сейчас срывал голос и думал, что спать с пенсионером могло быть не так уж плохо. Охуеть, конечно, но блин… спать с Деку? — Моё хобби — это геройский анализ, поэтому копаться в старых подшивках довольно увлекательно, иногда там можно найти то, чего не могут предоставить открытые интернет-ресурсы… — Завались, не бубни. Ладно, но... мыло? — Оно просто классно пахнет? — Черт возьми, НЕТ! — Каччан, прежде, чем злиться на мои вкусы, ты бы подумал о том, что нравится тебе. Что? Справедливости ради, Бакуго не хотел никогда углубляться в эту тему, поскольку, ну, план с кончиной его соулмейта от старости ещё был в силе. Так что, какой смысл? Но теперь, когда Деку это упомянул… — Что ты чувствуешь Деку. — Эм, Каччан, может сначала выйдем куда-то в более… просторное и безопасное место? — Изуку, от волнения растеряв всю свою ловкость за секунду, запутался в собственных ногах и чуть не упал назад, но его вновь с силой схватили и прижали к стене. Той же самой, что и раньше, с разницей в одной лишь силе столкновения. Катсуки собирался не причинять боль, а всего-то отрезать все пути к отступлению — Нет. Я хочу, чтобы ты рассказал мне в деталях, что и... кто, по-твоему мнению, мне нравится.