И я добился тебя

Открывать глаза без смысла жизни я привык. Идти в школу, потому что надо — привык. Как твердили родители: «Только образование сделает из тебя человека». А кто я тогда сейчас? Переходный возраст, это пройдёт — говорили они. Но пустота в душе не ушла. Она поглощала с каждым днём. А вот новенький за партой слева от меня снова и снова внимание моё привлекал. Не пойму, почему? Глаза? Да, в них можно потеряться. Они, как ночь. Что-то было в нём такое отчего тянуло к нему. Хотелось поговорить и, возможно, стать друзьями. Пары закончились быстро. Я бежал домой, пытаясь спрятаться от ливня. Плохо получалось. И гроза, ебейшая гроза, которую я так ненавидел. За зданием мне послышались стоны. — Ты так и не уяснил? Не лезь к ней, не смотри в её сторону. По-ни-маешь! — кричал голос, добавляя жёсткость. Типа мужик. Смешно. — Мне так похуй, что ты говоришь. За дружками прятаться и кричать только можешь? Ха, слушай. Когда она скажет мне, что с тобой, я уйду, — отвечал бойко, с хрипотцой. Похоже уже получил нормально. Знакомый голос. Чонгук? Тот самый новенький? — Хай, всем здрасьте. Ой, ой уже обижаете новеньких? Ну не дело. Давайте по разным сторонам. Ну не красиво так — шестеро на одного, — надо же мне это остановить, да и новенького жалко. — Тэхён, не лезь. Вот именно, новенький, а лезет к моей девушке. — Когда я пропустил, что Мия стала твоей? Я помню она шарахается уже от твоего назойливого внимания. И будь умнее, Мия сама в праве решать. — Пошлите парни, этот и заступника уже успел себе найти, — сплёвывая возле новенького, буркнул Намджун, уходя. Намджун хороший парень, но помешанный на Мии. Любовь. Да, она такая. — Ты как? — Зачем ты полез? Герой? Кто тебя просил? — бросил он мне. — Ну да, герой. Бля, костюмчик Супермена забыл надеть, — сарказм, ну как тут без него. Язычок острый у новенького. Ушёл оттуда мокрый. Задело. Какого хуя грубит? Я же помочь хотел. — Подожди, немного вспылил, — догнал он меня. — Я Чонгук, а ты Тэхён, да? Лидер команды баскетболистов? — Ага, я. — Желание отвечать отпало. Хочу домой и переодеться. Дождь. — Не дуйся, ок? Я не ожидал просто. Пошли ко мне, ты промок, высушишься, тем более мой дом тут недалеко, — схватил меня за руку и потащил за собой. А я молчал. Может не ожидал, а может и сам захотел, ведь мне надо ещё на автобусе до дома ехать полчаса. Стоило нам зайти внутрь, нас обнял тёплый воздух. Я растерялся, а что дальше? Прийти — пришёл, а теперь что? Чонгук, будто прочитав мои мысли, потянул меня. — Иди пока в душ, а я принесу одежду и полотенце. Одежду можешь сразу в стиралку положить. Я, не сказав ни слова, пошёл в ванную и начал снимать прилипшую одежду. С рубашкой было легко, а вот с брюками — не очень. Пока я раздевался с меня уже накапала лужа. Мда, прогулялся. Тёплые струи душа сначала обожгли. Зубы бились друг об друга: замёрзли, наверное, даже кости по ощущениям. Но, постояв подольше, я начал согреваться. Слышал, как дверь открылась, что-то зашуршало и после та обратно закрылась. Простояв так минут десять, я вышел. Увидел стопку сложенной одежды на полке возле раковины и полотенце, висевшее рядышком. Одежда оказалась как раз. Неудивительно: мы с Чонгуком почти одного телосложения. Чем же она пахла? Я до сих пор не понял. Но сейчас могу описать одним словом. Уют. — Наверное, пойду, время уже позднее. Вещи завтра принесу, — выйдя из ванной, крикнул я. — Чайник вскипел, а ты уходишь. Не, так не пойдёт. Идём на кухню, — тут же мне прилетело. Войдя на кухню, я почувствовал запах. Мята? Кухня была очень просторной. В бело-сером стиле. Шкафчики, столы тёмно-серые, а стены белые. И одна только штора выбивалась из этого. Жёлтая. — Садись, чай с мелиссой, моя мама обожает мелиссу. Сев за стол напротив Чонгука, я взял чашку с чаем. Чай был вкусным и напоминал что-то далеко забытое. Наверное, бабушку. Я ездил к ней в деревню и обожал проводить там время, пока её не стало. — Намджун так-то неплохой парень. Просто Мия ему уже два года нравится, но взаимностью не отвечает, вот и рвёт крышу у него. — Мне тоже она понравилась, — сказал Чонгук. — Ну что же, не буду лезть, дело твоё. Мне и правда пора, автобус последний через пятнадцать минут. Встретимся завтра. Я побежал на остановку. Воздух пах петрикором и было немного прохладно, но дождь закончился. Добежав до остановки, я дождался автобус и поехал домой. После этого мы стали чаще общаться с Чонгуком. Он быстро нашёл общий язык и влился в нашу компанию. Намджун тоже перестал к нему придираться, хотя иногда они и бывало ругались, но быстро отходили. Однако меня начало тревожить, что когда я видел Чонгука, невольно хотел улыбнуться. Хотел, чтобы он был почаще рядом. Когда Чонгук заходил в класс, у меня постоянно начинало сердце стучать сильнее. — Привет, знаю, что завтра у вас соревнование с командой Барсов, но у нас с Мией совместное задание. И, вроде бы, надо порадоваться за друга, но почему так обидно? Почему мир сузился до молекул? И почему мне было так важно, чтобы он был там? — Поздравляю, бро. Давай не подведи, всë теперь в твоих руках, — попытался изобразить искреннюю улыбку и показать, что рад. Соревнования прошли. Мы выиграли, но радости от победы не было. Мысли постоянно возвращались к Чонгуку. Предложил ли он Мии встречаться? Согласилась ли она? И почему она меня так раздражает? Вопросов куча — ответов ноль. Я позже понял. Но тогда не понимал своих чувств. Мы отмечали победу в клубе. Чонгук пришёл туда. На нём была белая футболка, серые джинсы и кожаная куртка. И всё в этот момент как будто замерло вокруг этого человека. Он подошёл к нашему столу и сел напротив меня. — Поздравляю с победой, хотя не удивлён, вы ещё та команда. Особенно с таким лидером, — и подмигнул мне. Остановись, прошу остановись глупое сердце! Да что с тобой не так? — А у тебя как? Победил?— подмигнул уже я. — Ну, мы занимались. Только разговаривали о теме. Заметил, он расстроился. Но почему я рад этому? Чонгук пил много. Я вообще не видел, чтобы он пил. А вообще, он обычно не пил же? Мия, понятно. Безответная любовь. А любовь ли? И как понять, что ты влюбился? Хотя, зачем мне это. Похуй. Но Чонгук заливал в себя много, и в итоге через три часа я тащил его домой. — Ты чё так напился? В ответ — мычание. Наверное, хотел что-то сказать, но не мог. Куда тащить-то? К нему домой не вариант, родители же. Так у меня мама же на работе. Точно! К себе потащу. На такси мы добрались быстро, а вот дальше нести эту тушку довольно не легко. Хорошо хоть лифт не подвёл. Приложить ключ карту тоже оказалось нелегко. Я пару раз чуть не отпустил Чонгука. Синяки были бы лишними вместе с головной болью, которая ждала его с утра. Зайдя в квартиру, я уложил Чонгука в своей комнате. Значит, сегодня сплю на диване в зале. Укрыв, взглянул на него. «Красивый» — сразу проплывает в голове. И, посмотрев на родинку под нижней губой, мне захотелось к ней прикоснуться. Немного наклонился к нему и дотронулся до родинки. Мгновенно меня накрыло осознание. Я резко отдёрнул руку и пошёл в зал. Это надо переварить. Как такое может быть? Я влюблён в парня. Не в девочку, а в парня. Как так получилось? С этими мыслями я долго не мог уснуть. Начал засыпать, когда лучи встающего солнца коснулись моей щеки. Проснулся я от копошения на кухне. А сколько времени? Взял телефон — на экране 9:30. Голова болела, как будто меня вчера тащили пьяного в хлам и по пути я все углы собрал. Пиздец? Он самый. — Уже встал? Как себя чувствуешь? — Задал я вопрос, хотя после моего осознания теперь неловко как-то находиться рядом. — Ага, лучше бы не вставал, голова болит пиздецки. — Таблетку сейчас принесу. Пока Чонгук делал себе кофе и, если судить по запаху, сжигал яйца, я умылся и переоделся. Зайдя на кухню и увидев Чонгука, такого домашнего, у которого на голове гнездо и который что-то бурчал под нос (наверняка ругал яйца, что сгорели), у меня опять сердце застучало, а в животе стая бабочек поднялась к горлу. Аж дышать стало тяжелее. — Я, вообще, не повар ни разу, но старался, — бросил Чонгук. А я готов съесть эти яйца и не понять, что они не только сгорели, но и пересолены. Рассказав, что напился просто потому что не умеет пить, он порадовал меня. Я думал из-за провала с Мией, но тут же Чонгук забрал мою радость словами: — Я всё равно буду добиваться её. — Пошли собираться, пары ждут. На пары мы успели вовремя. Мне-то как-то похуй, но вот Чонгук занятия не пропускал и учился хорошо, даже очень. Родители какие-то важные шишки. Отец известный адвокат в Сеуле. Пока мы ждали преподавателя по философии, Чонгук рисовал что-то в альбоме, а я смотрел на него. И не мог насмотреться. Я знал запах его кожанки, потому что в то время как мы гуляли, я замёрз, и он накинул её на меня. Знал его настроение, знал, когда он смущался и морщил нос. Когда был расстроен, он уходил в себя, не замечая ничего вокруг. В последнее время часто ходил задумчивый. Это, скорее всего, из-за Мии. Чонгук резко поднял голову и посмотрел в окно, выходящее в коридор. Там проходила Мия. Он резко побежал за ней. О чём я только думал? Чонгук влюблён в девушку, и он точно не посмотрел бы на парня. Он натурал. А я что, получалось — нет? Но на других-то парней я не смотрел. Как же я устал от этих мыслей. Выйдя в коридор, увидел, что Чонгук смотрел в одну точку, уронив альбом. Подойдя к нему, я увидел, что в альбоме была нарисована Мия. Перевёл взгляд, куда смотрит Чонгук и увидел Мию: она обнимала Юнги, парня из выпускного класса. Понял, почему Мия всем не давала шанса. — Держи, ты уронил. Красиво. Хотел подарить? — Хотел. Пошли обратно в класс. Чонгук сорвал лист альбома, где нарисована Мия, и смяв лист, выкинул его в урну. Наверное, вместе с сердцем. Любовь такая штука: «Мы любим тех, кто нас не любит» — пронеслась в голове цитата. Где-то видел её, не помню. Чонгук чаще начал уходить в себя. Порой не слышал с первого раза, что ему объясняли или говорили. Однажды, сидев на крыше, он, наконец, поделился со мной своими переживаниями. Оказалось, Чонгук переживал не из-за Мии. Конечно, обидно было, что понравившаяся девушка оказалась занятой, но это — пустяки. Дело в отце и в проблемах на работе. Он не смог вытащить из тюрьмы важную шишку, торговавшую наркотиками, и отцу постоянно начали сыпаться угрозы. Отца обещали убить, поэтому он нанял охрану. И теперь Чонгуку тоже грозила опасность и больше он не сможет ходить куда вздумает, а в школу его будут привозить и отвозить. Тогда впервые я его обнял крепко-крепко. Чонгук обнял в ответ и я понял, что он плакал. Чонгук перестал сдерживать слёзы и плакал навзрыд, а мне только оставалась не отпускать и прижимать к себе. Хотя его боль была, как своя. Мне было так больно. Комок в горле встал и не давал дышать. У меня слёзы потекли не контролируемо. Так мы просидели весь вечер, пока Чонгуку не позвонили и не забрали у меня. Следующие дни я был рад хотя бы встречам на парах, но в один день у меня и это забрали. — Чон Чонгук, пройдите, пожалуйста, к директору, срочно, — объявила директор из громкоговорителя, а у меня сердце сжалось от предчувствия беды. Оказалось, отца Чонгука убили, и мама согласилась на программу защиты свидетелей. Больше я так его и не видел. И однажды, стоя, на той самой крыше, на нашей с Чонгуком крыше, я загадал желание упавшей звезде: — Хочу ещё раз увидеть Чонгука. Увидеть его улыбку, пожалуйста, пожалуйста, — в этот вечер слёзы не переставали бежать по щекам. Оказалось, не только по моим.