«Принцы, яды, танцы и прочая суета»

— Как вышло, что наследников империи двое? — О, это довольно интересная ситуация. Почти у всех детей императора неизвестен точный возраст. У некоторых — потому что они родились в один день, как Техноблейт и Уилбур. А у некоторых мать сама скрывала рождение, как, например, у Тобиаса. — А как вышло, что Техноблейт и Уилбур родились в один день, если у Уилбура мать — императрица, а у Техноблейта — наложница? — О, это было удивление для всего дворца. Там была такая суматоха, что никто не додумался сделать так, чтобы было понятно, кто первый родится. — А как они должны были сделать, чтобы узнать, кто первый родится? — О, всё просто. Раньше такое уже бывало. И если есть шанс, что у обеих матерей начнутся роды в один день — даже маленький, — их должны были держать вместе в одной комнате. Но, как видишь, никто не додумался. И теперь у нас два наследника. — Хорошо. А как вышло, что неизвестно, когда родился Тобиас? Ты сказал, его мать скрыла это, но как? — О, это тоже интересно. Видишь ли, эта наложница часто закрывалась в своих покоях и пускала туда и обратно только свою служанку. Она делала это настолько часто, что никто не беспокоился. Даже когда она была беременна, все думали: «Служанка сообщит, когда начнёт рожать». Но этого так и не случилось. Поэтому с июня по июль считается его днём рождения. — А зачем ей это? Ведь её сын вряд ли станет наследником. — Это да. Перед ним — как минимум трое, а максимум четверо возможных наследников. Я думаю, она сделала это ради защиты своего ребёнка. Эрета пытались убить спустя пару дней после его рождения. — (хмуро) Максимум четверо? — О, как я и сказал: неизвестно, когда родился Тобиас, так что непонятно, старше он Томаса или младше. — Подожди, разве ты не говорил раньше, что если есть шанс рождения детей в один день, то матерей должны держать в одной комнате? — Ха, да, говорил. Но мне-то откуда знать, что они там думают? Может, они решили: «Какая разница, ведь уже есть как минимум трое»? Кстати, Томас — один из детей, у которого есть точная дата рождения и даже время. Он родился 28 июня вечером. — О-о-о, у меня голова болит от всего этого. Как ты это узнал и запомнил? — О, я просто привык. Мой отец работает во дворце и многое рассказывает. Люди не шутят, когда говорят про дворцовые интриги. Мне кажется, людям там просто скучно, поэтому там и происходит всякое. — О, правда?! Какой из твоих отцов там работает? Родной или приёмный? — О, родной. — Бед?! — Да. Скеппи требует от него все сплетни, а папа не может отказать. — О, тогда это не так удивительно. Для Скеппи это типично. — Это да. Кстати, мы продолжим или ты уже не хочешь узнавать, что творится в семье императора? — Что?! Конечно, хочу продолжить! Я всё ещё не узнал про… например, про принцессу! — О, принцесса Ники. Кажется, у неё одной нормальное имя. — А?! Но разве Томас и Тобиас — не обычные имена? — Раньше — нет. Только после их рождения они стали популярны. Ты тогда ещё даже не родился, так что неудивительно, что не знаешь. А вот имя Ники было популярно в народе давно. И неудивительно, что у неё именно оно — ведь её мать самая далёкая от аристократов. Если большинство наложниц имеет родство, скажем, с герцогом, то она — обычная. Ни титула, ни власти. Зато очень красивая. Ой, подожди, я отвлёкся. Так вот, она — первая из детей нынешнего императора, у кого есть точная дата рождения. Она родилась 19 марта утром и, как тебе известно, старше Эрета и чуть младше наследников. Её мать — наложница Элиза. Тоже популярное имя, но скорее среди тех, у кого есть хотя бы немного денег. То есть дом и очень маленький кусочек земли. — А Тесей? — О-у… Это довольно деликатная тема. М-м-м… У него тоже нет точной даты рождения. И даже даты смерти. И даже возраст его не особо известен. — А?! Но разве его не похитили? — Да. И это было довольно давно, так что его считают мёртвым. — А почему так мало известно о Тесее? — М-м… — он неожиданно нахмурился. — Ах, ладно. Как я сказал, это деликатная тема. — Он всё ещё был хмурым, потом тяжело вздохнул и быстро выпалил: — Его мать — сумасшедшая. — Что? — тихо прошептал собеседник. — Она была такой ещё до того, как стала наложницей. Я не знаю, как вышло, что её не только впустили в гарем, но она ещё умудрилась забеременеть и скрывать это… И слишком много «и». Я сейчас не готов говорить на эту тему. Давай о чём-нибудь другом, а это оставим на потом. М-м-м… Давай пройдёмся, и ты спрашиваешь меня о чём хочешь, только не про… ну, ты понял. Эта тема для меня тяжёлая. Не то чтобы её закрыли на семь замков, но рассказывать лучше не надо. И… ну, это тема для меня неприятная. Возможно, потому что моя мать после родов сошла с ума. Прости, давай просто поговорим о чём-то другом. — О… Вам с Бедом, наверное, было тяжело, — неловко сказал он и только тогда понял, что продолжает разговор, хотя его просили прекратить. — М-м… Да, папе было тяжело, когда она повесилась… Но ладно. Какие ещё у тебя вопросы? — он попытался улыбнуться, но получилось слабо. — Прости. — Ничего страшного. Ты ребёнок, а дети всегда задают бестактные вопросы. А мы, взрослые, должны научить вас не задавать их всем подряд и не наказывать непонятно за что. — Эй?! Ты тоже ребёнок! — Но я старше. — И что?! Зато я лучше лазаю и бегаю! — О, правда? Тогда докажи. Сможешь убегать от меня до тех пор, пока Бед не позовёт? Тогда ладно, соглашусь. И они побежали: один пытался догнать, другой — убегать. — Сапнап, кушать! — донёсся издалека крик. — Я победил снова! Сапнап улыбнулся: — Да, Дрим, ты молодец. Ну, пока? — Пока!