Архитектор Греха

1

Смотря из панорамного окна своей маленькой квартиры, Одри Вейл не понимала время. Постоянно хмурое небо каждой осенью не показывало и признака солнца. Облака лениво тянулись между небоскрёбами, в которых, наверное, зарабатывали на жизнь самыми странными способами — такими, о которых она даже не знала. И знать не желала. Привычный щелчок чайника привёл её в чувство. Пора работать. Спустив с плеч серый плед, она лениво встала с подоконника и подошла к чайнику. — Чёрт. Кофе нет, — пробурчала она. А ведь и правда: её любимого горького напитка не было дома. В детстве, когда она жила с отчимом в Вустере — в этом маленьком, прекрасном, тихом, кирпичном городке — некогда было пить такую дрянь. Она постоянно играла у речки — у любимой речки Северн — со своими друзьями. Её отчим, Уорнер Вейл, работал столяром и каждый день принимал новые заказы от соседей, возился с дочерью, с её друзьями. Он никогда не говорил ей «нельзя» — наоборот, научил многому: самообороне, как вырезать из дерева игрушки, старым анекдотам, как готовить, решать задачи... Тому, как отправил её на накопленные деньги учиться... Зачем Одри это вспомнила? Плакать сил не было. Да и в этом городе-муравейнике, где все постоянно куда-то торопятся, не было времени лить слёзы. Но хорошо, что она его вспомнила. Надо поехать к нему и к маме, купить цветы. Вздохнув, она накинула на серый свитер пальто, надела кроссовки и вышла из дома. В пяти минутах от её квартиры варили невероятный кофе. Может, она и поест что-нибудь. Тем более ей хотелось увидеть тётю Джесс и дядю Андерса — управляющих этим милым кафе. Человеческий фактор никто не отменял: она скучала по домашней еде. Постоянно пичкать себя фастфудом и доставкой — не очень хорошая затея, как говорится. Ветер Бирмингема, уже родной, без стыда игрался с её волосами, собранными в низкий хвост: залезал под свитер и, совершив круг, уходил к другому гражданину. И так каждый раз. Тяжёлая стеклянная дверь, которая точно нуждалась в починке, захрустела, как её спина по утрам. — Доброе утро, Ким. Где папа? — Одри осмотрелась, ища дядю Андерса. Рыжий парень был рад появлению Одри в кафе. Поправив рубашку, он улыбнулся во все свои зубы. Ким — очень умный парень, Одри знала это не понаслышке. Постоянные медали с конкурсов по математике, географии и истории сделали его популярным среди соседей. Родители очень им гордились. Ким — их единственное чадо, появления которого они ждали очень долго. Но гордились они не его знаниями, а его добротой. Он работал, помогал, был рядом с родителями. Одри вспомнила его маленьким, учащимся готовить кофе, и улыбнулась. Чёрт, а ведь это было четыре года назад. — Наверху. Сейчас позову, — парень быстро пошёл наверх. Одри осталась одна. По утрам здесь никого не бывало. Все предпочитали заведения с рейтингом выше четырёх звёзд на карте. Но, конечно, бывали люди, которые уставали от работы и бежали сюда, чтобы поесть мясной пирог тёти Джесс. О, это еда богов. Он не раз спасал голодный желудок Одри после смены в отделе. Она села за деревянный столик, но позволила себе шалость: дядя Андерс ничего не скажет, даже не заметит пропавшую печеньку. На стенах — пейзажи Бирмингема, несколько картин, нарисованных Кимми в детстве. Одна из таких висит у неё в квартире, в гостиной: Саттон-парк осенью. Кимми подарил её Одри, когда ему было четырнадцать. Она считала их своей семьёй. Потому что они считали её своей семьёй. Закинув в рот остатки печенья, она медленно было поднялась, как вдруг ей позвонила Эмили Тейлор — её любимая знакомая из участка. — Привет, Одри! Пора спешить на работу. Тут убийство, — сказала она будничным, звонким голосом, будто речь шла о простой драке пьяных мужчин. Хотя... и то и другое было суточной нормой Бирмингема. — Окей, Эми. Иду. В участок или скинешь координаты? — скучающим тоном отозвалась мисс Вейл. Посмотрев на себя в зеркало, поняла, что нужно переодеться и взять значок. — В участок, Фел тебя ждёт. Ладно, я пошла. Увидимся! — Эмили отключила звонок. Ах да. Фелония — её новая напарница. — Одри! — спускалась Джесс, но не увидела её. Хотя заметила следы преступления — крошки печенья. Та вздохнула и вернулась обратно к мужу наверх.