Свои люди

Никто не заметил, как всё пошло не так. Обычная вылазка. Склад Гидры в Вилмингтоне. Разведка докладывала: минимум охраны, пара усиленных дверей, никакого оружия массового поражения. «Прогулка по парку», — сказал Стив, когда они собирались в квиджет. Никто не ожидал, что у Гидры окажется артефакт. Тёмный, древний, пульсирующий чужеродной энергией. И никто не ожидал, что охранник с перепугу активирует его за секунду до того, как Соколиный Глаз выстрелит ему в плечо. Вспышка. Грохот, от которого заложило уши. А потом — тишина. Тони пришёл в себя первым. Навигационная система костюма перезагружалась, мигая красными ошибками. Он выбрался из груды бетона, сканируя местность. — Пятница? Жизненные показатели команды. — Сэр, я фиксирую жизненные показатели всех членов отряда, кроме одного. Роджерс — в порядке, Романофф — незначительные ушибы, Бартон — сломанное ребро, Тор — не пострадал. Питер Паркер не отвечает... Тони не помнил, как бежал. Он просто оказался рядом с телом, скорчившимся на полу, и понял, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Парень не двигался. — Питер. ПИТЕР! — Тони сорвал маску, пальцы дрожали, когда он прижимал их к шее паука. — Ну давай же, малыш. Не смей. НЕ СМЕЙ! Пульс был. Слабый, неровный, но был. — Пятница, экстренный вызов Брюса Бэннера. Скажи ему, что у нас раненый с нестабильной энергетической аномалией. — Уже сделано, сэр. Стив подбежал первым из остальных. Лицо побелело. — Что с ним? — Не знаю. Тот артефакт... он что-то с ним сделал. Дышит, но... — Тони стиснул зубы. — Чёрт. Чёрт, Стив, я же говорил, что ему не стоит быть здесь. Я же говорил! — Тони. — Голос Роджерса был твёрдым, как сталь. — Сейчас не время. Давай доставим его в комплекс. Мстители ещё никогда так быстро летели. Казалось, что деревья и дома вырывало с корнями, но это было не важно, им нужно добраться до базы. Они несли его на руках. Все вместе. Клинт обхватил голову, придерживая шею, Наташа прижимала к груди руку Питера, словно проверяя пульс каждую секунду. Тор шёл впереди, расчищая путь. Брюс, встретивший их у медицинского отсека, даже не спросил, что случилось — сразу подключил аппаратуру и велел всем выйти. Тони не вышел. Он стоял в углу, глядя, как датчики вычерчивают неровные линии, и чувствовал, как что-то внутри него сжимается в тугой, болезненный узел. В последний раз он так боялся в Сибири. Когда смотрел на Стива, понимая, что друг сейчас его убьёт. Но тогда страх был холодным. А сейчас — горячим, едким, выжигающим глаза. Питер был его ребёнком. Не по крови — по выбору. По звонку в два часа ночи с вопросом «Мистер Старк, а если у паука закончилась паутина, а злодей всё ещё рядом, можно его просто пнуть?». По дурацким научным шуткам, которые никто, кроме них, не понимал. По тому, как парень смотрел на него — с восхищением и доверием, от которых у самого Тони перехватывало дыхание. И сейчас этот ребёнок лежал на каталке, бледный как полотно, и даже улучшенный метаболизм не мог справиться с тем, что сделал с ним древний артефакт. Брюс вышел через два часа. — Он стабилен, — сказал он, снимая очки и устало протирая линзы. — Но я не знаю, что именно произошло. Артефакт влил в него огромный заряд энергии. Каким-то образом его паучьи способности работают как буфер, перераспределяя нагрузку, но... Тони, он был на грани. Ещё немного — и мы бы его потеряли. — А теперь? — Голос Тони звучал чужим даже для него самого. — Теперь — восстановление. Дней пять он точно проведёт в постели. И никаких полётов, никаких миссий как минимум месяц. — Понял. — Тони кивнул, потом повернулся к двери. — Я посижу с ним. — Тони... — Я сказал, я посижу с ним, Брюс. Брюс хотел что-то добавить, но передумал. Только положил руку на плечо и ушёл. Кровать Питера была окружена мониторами. Парень лежал под тонкой простынёй, на руке — капельница с питательным раствором. Выглядел он слишком юным. Слишком хрупким для человека, который мог удержать автобус одной рукой. Тони сел на стул рядом, взял Питера за руку — осторожно, как стеклянную, — и сказал тихо: — Ты меня слышишь, малыш? Ты держись. Слышишь? Мы тебя не отпустим. Я тебя не отпущу. Рука Питера чуть дрогнула в ответ. Или показалось. Тони не выпускал её до самого утра.

***

Питер очнулся от запаха. Кисловатый, стерильный, с примесью чего-то металлического — запах медицинского отсека. Он открыл глаза, и первое, что увидел — белый потолок и датчик пульса на пальце. — Наконец-то. Голос Тони раздался справа. Питер повернул голову — шея заныла, словно по ней проехал грузовик — и увидел его. Старк сидел в кресле, поджав ноги, с чашкой кофе в руках, выглядел так, будто не спал неделю. — Мистер Старк? — прошептал Питер. Голос звучал слабо и хрипло. — Что... что случилось? — Что случилось? — Тони поставил чашку и подался вперёд. В его глазах мелькнуло что-то — облегчение, гнев, страх, всё сразу. — Что случилось, Паркер, это ты чуть не отправился встречаться с дядей Беном. Снова. И я очень, очень надеюсь, что это выйдет у тебя из твоих привычек! Питер попытался сесть — и мир закачался перед глазами. Тони мгновенно оказался рядом, подхватив за плечи. — Лежать. Я сказал — лежать. Ты мне тут не геройствуй. Брюс сказал — минимум пять дней постельного режима. И ты будешь лежать пять дней. Или шесть. Или сколько скажу я. — Но миссия... — Закончена. Все живы. Всё в порядке. — Тони помолчал, потом добавил тише: — Кроме тебя, малыш. Питер моргнул. Он вдруг заметил, что рука мистера Старка всё ещё на его плече, и Тони не убирает её, словно боится, что Питер исчезнет, если отпустить. — Мистер Старк, вы... вы плакали? — Нет. У меня аллергия на идиотов. — Но у вас красные глаза... — Кофе пил. Горячий. Обжёгся. — Тони отпустил его и резко выпрямился. — Я сейчас позову Брюса. Никуда не уходи. — Я лежу, — слабо улыбнулся Питер. — Куда мне уходить? Тони вышел, но уже через минуту вернулся с Брюсом и — сюрприз — всей командой, которая, судя по всему, дежурила в коридоре. Стив вошёл первым, за ним Наташа, Клинт, Тор и Вижн. Все смотрели на Питера так, словно он воскрес. — Маленький паук, — Тор улыбнулся шире всех. — Ты нас напугал. Если бы ты погиб, я бы устроил такой пир в твою честь, что Вальхалла позавидовала бы. Но всё же лучше, что ты жив. — Спасибо, Тор, — прошептал Питер. — Я... тоже не хочу пира. — Питер. — Стив подошёл к кровати, и его лицо было серьёзным — серьёзнее обычного. — То, что произошло — моя ошибка. Я не должен был брать тебя на эту миссию. — Капитан Роджерс, я сам вызвался... — Не имеет значения, — перебил Стив. — Ты — ребёнок. И я забыл об этом. Прости. Питер открыл рот, чтобы возразить — какой он ребёнок, ему семнадцать, он Человек-Паук, он спасает людей каждый день — но не успел. Потому что Наташа вдруг села на край кровати и взяла его за руку — легко, почти незаметно. — Мы волновались, — сказала она просто. — Не делай так больше. И в её глазах Питер увидел то, чего не видел никогда — настоящий страх. Наташа Романофф, легендарная Чёрная Вдова, которая прошла через ад и не моргнула глазом, боялась. — Хорошо, — тихо сказал Питер. — Обещаю. — А я не обещаю, — буркнул Клинт из угла, но в его голосе не было злости. — Я обещаю, что если ты ещё раз попытаешься умереть, я сам тебя пристрелю. Пусть это будет моя стрела. — Это... очень обнадёживающе, мистер Бартон. — Клинт. — Что? — Просто Клинт. Хватит этих «мистеров». Питер слабо улыбнулся. Голова кружилась, веки тяжелели, но внутри разливалось что-то тёплое, мягкое, похожее на... дом. «Они ведь правда волновались, — подумал он, проваливаясь в сон. — Они все. Моя... команда». Он не заметил, как заснул. Но запомнил, что руку Наташи никто не убрал. И что Тони остался в кресле, даже когда все ушли.

***

Первые сутки восстановления стали для Питера одновременно худшими и лучшими в его жизни. Худшими — потому что тело ломило так, будто он сыграл в футбол с Халком. Каждое движение отдавалось болью, каждый вдох напоминал о том, насколько близко он был к смерти. А ещё была тошнота, слабость и жуткое чувство, что паучье чутьё сломалось — оно то выло сиреной на пустом месте, то замолкало, когда реально требовалась тревога. Лучшими — потому что Мстители, казалось, объявили войну его одиночеству. В его палату превратили в филиал гостиной. Клинт притащил телевизор и приставку, Стив принёс книги («Ты должен читать классику, Питер, это расширяет кругозор» — «Капитан Роджерс, вы принесли «Войну и мир»? Она же огромная!» — «Толстой — наше всё»). Наташа научила его играть в дурака и обыграла семь раз подряд, после чего Тор заявил, что это «колдовство» и потребовал реванша. — Ты жульничаешь, леди Наташа! — возмущался бог грома, разглядывая свои карты. — Я просто читаю вас всех, как открытую книгу, — спокойно ответила Наташа и снова выиграла. Брюс заходил каждые два часа, проверял показатели, ворчал что-то про «перегрузку энергетических каналов» и «невероятную удачу». Однажды он задержался дольше обычного и рассказал Питеру про свой последний эксперимент с регенерацией тканей. Питер слушал, задавал вопросы, и Брюс улыбнулся — редкость для него. — Знаешь, Паркер, — сказал он на прощание, — тебе стоит подумать о карьере в науке. У тебя светлая голова. — Мисс Поттс говорит то же самое, — просиял Питер. А потом пришёл Тони. Не тот Тони, которого Питер видел на публике — остроумный, циничный, с шикарной броней и ещё более шикарной самоуверенностью. А другой. Тот, кто появлялся только в редкие моменты. Тихий, сосредоточенный, немного потерянный. — Привет, малыш, — сказал он, опускаясь в кресло. — Как самочувствие? — Лучше, мистер Старк. Мистер Бэннер говорит, что я почти восстановился. — Это хорошо. — Тони помолчал. Потом выдохнул и произнёс то, что, видимо, собирался сказать весь день: — Питер, я должен был быть рядом. — Вы были рядом. Вы всегда рядом. — Нет. В смысле... я должен был прикрывать тебя на той миссии. Я отвлёкся на левый фланг, а должен был следить за твоей спиной. Это моя вина. — Мистер Старк... — Дай закончить. — Тони посмотрел на него — и в этот момент Питер понял, что взрослые дяди тоже умеют выглядеть испуганными маленькими мальчиками. — Ты мне как сын, понял? Не как стажёр, не как протеже, не как «ещё один гений в лаборатории». Ты — мой ребёнок. И если с тобой что-то случится, я... Голос Тони сорвался. Питер сглотнул. В горле встал ком. — Мистер Старк... Тони. — Он сделал то, на что не решился бы в обычной ситуации — протянул руку и сжал пальцы Старка. — Я в порядке. Честное слово. Паучьи способности, помните? Я живучий. — Живучий, — хмыкнул Тони. — Как таракан. — Эй, тараканы — отличные ребята. Пережили динозавров. — Ты сравнил себя с тараканом. Знаешь, раньше я думал, что ты гений. — Противоречие самому себе, мистер Старк? — Питер слабо улыбнулся. — Это новое «прикольное хобби»? Тони засмеялся. Сначала тихо, потом громче, запрокинув голову. Смеялся так, будто с плеч свалилась гора. — Чёрт, Паркер, ты невозможен. — Спасибо, я стараюсь. Они сидели так ещё час — болтали о ерунде, о науке, о том, какое дурацкое название Тони придумал для нового реактора («Марк LXXXV, потому что моя фантазия кончилась на пятидесятом»). Питер почти забыл о боли. Почти забыл, что несколько дней назад был на волосок от смерти. А потом дверь открылась и вошла Мэй. Она была в куртке, с дорожной сумкой, и выглядела так, будто бежала весь путь от Куинса до комплекса. — Питер! — Тётя Мэй! — Питер попытался вскочить, но Тони придержал его за плечо. — Лежать, я сказал. Мэй подлетела к кровати, обхватила лицо Питера руками, вгляделась, заплакала, засмеялась — всё одновременно. — Ты меня напугал, — сказала она дрожащим голосом. — Тони позвонил в два часа ночи, сказал, что ты в коме... Я думала, я тебя потеряю. — Я тут, Мэй. Я жив. — Жив, — она поцеловала его в лоб, потом повернулась к Тони. — Спасибо, что позвонили. И что... что вы с ним. — Мэй, он мой, — Тони пожал плечами, словно это всё объясняло. — Мои — под защитой. Мэй кивнула, вытерла слёзы и села на стул рядом. Она сжала руку Питера и не отпускала до самого вечера, пока он не заснул под тихое жужжание мониторов и мирный голос тёти, рассказывающей что-то про соседей из 34-й квартиры.

***

Через пять дней Брюс разрешил Питеру вставать. — Но никаких сальто, — строго сказал он. — Никаких полётов на паутине. Никакого «я только спущусь за соком». — Я понял, доктор Бэннер. — Не ври мне. Я знаю, что ты понял. Но ты всё равно это сделаешь, когда я отвернусь. Питер виновато улыбнулся. Он действительно сделал. В тот же вечер, когда все думали, что он спит, Питер тихонько выбрался из постели и побрёл к окну. Ноги дрожали, в голове шумело, но он упрямо шёл вперёд — ему нужно было почувствовать город. Даже просто взглянуть на Нью-Йорк с высоты комплекса. Убедиться, что всё ещё на месте. Что он всё ещё Человек-Паук. Он не заметил, как за ним наблюдали. — И куда это мы собрались, мистер Паркер? Голос Пятницы раздался из динамика. Питер замер. — Я... просто хотел подышать воздухом. — Мистер Старк просил передать вам сообщение, цитирую: «ПИТЕР БЕНДЖАМИН ПАРКЕР! ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ВЕРНЁШЬСЯ В ПОСТЕЛЬ, ТО Я СОБЕРУ КОСТЮМ ИЗ НАНОЧАСТИЦ И ЛИЧНО ВЕРНУ ТЕБЯ ОБРАТНО, ПРИВЯЗАВ ТЕБЯ К КРОВАТИ!». Питер вздохнул и побрёл обратно. На следующий день Тони установил в палате систему слежения — не для того, чтобы шпионить, а чтобы «знать, когда ты, маленький чудак с шилом в одном месте, опять попытаешься сбежать на патрулирование». — Я не чудак, — обиделся Питер. — Ты пытался выйти на балкон в одних трусах и майке, когда на улице плюс десять и ветер. — У меня улучшенный метаболизм! — И улучшенная глупость. Они спорили ещё полчаса, пока Наташа не принесла чай и печенье и не сказала: «Замолчите оба. Пейте и радуйтесь жизни». Удивительно, но они замолчали.

***

Через две недели Питера выписали. Официально, с бумажкой от Брюса и подписью Тони. Но выписали не в Куинс — Тони настоял, чтобы Питер остался в комплексе ещё хотя бы на неделю. — Наблюдение, — объяснил он. — Пост-травматическая реабилитация. Хочу убедиться, что твои показатели стабильны. — Мистер Старк, у меня нет пост-травматической реабилитации, я просто немного устал... — А я сказал — есть. И не спорь со старшими. Питер не спорил. Потому что, честно говоря, ему нравилось быть здесь. Среди них. Ему нравилось, как Клинт учил его стрелять из лука (Питер промахивался пять раз из пяти, а Клинт смеялся и говорил: «Ничего, паук, у тебя другие таланты»). Как Наташа забирала у него телефон в десять вечера и говорила: «Спать, молодой человек». Как Стив заставлял его делать зарядку по утрам («Не ту зарядку, Питер, нормальную! Без лазания по потолку!»). Как Тор рассказывал истории об Асгарде — такие эпичные, что Питер забывал дышать. А ещё ему нравилось, как Тони смотрел на него. С теплотой и гордостью, которых Питер не видел ни от кого после смерти дяди Бена. Однажды вечером они устроили « высемейный ужин». Тони заказал пиццу — пять огромных коробок, потому что с ними и Питером, который ел как Халк. Стив притащил яблочный пирог («Я научился печь в сороковых, это лучшее, что я умею»). Наташа налила всем чай, а себе — что-то покрепче, в тайне от Стива. — Я всё вижу, — сказал Стив, не оборачиваясь. — Значит, ты тоже хочешь? — Налей. Они сидели в гостиной, на полу, положив подушки. Питер — в центре, окружённый со всех сторон. И чувствовал он себя... в безопасности. Как давно не чувствовал. — Можно вопрос? — сказал он, жуя кусок пиццы с пепперони. — Валяй, — Тони сидел напротив, развалившись в кресле. — Почему вы... ну... заботитесь обо мне? Я же просто паук с Квинса. На мгновение повисла тишина. — Просто паук, — хмыкнул Клинт. — Слышали, ребята? Он «просто паук». — Питер, — Стив отложил пиццу и посмотрел на него серьёзно. — Ты — не «просто» кто-то. Ты — Мститель. И мы — команда. А команда заботится друг о друге. — А ещё ты ребёнок, — добавила Наташа. — И мы... у нас не так много шансов защищать детей. Когда ты рядом, мы чувствуем, что делаем что-то правильное. — Ты напоминаешь нам, почему мы сражаемся, — сказал Брюс тихо. — Не за политику, не за ресурсы, не за идеологию. А за людей. За таких, как ты. Питер почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он опустил голову, уткнувшись в колени, и прошептал: — Я просто... я не хочу быть обузой. — Обузой? — Тони вскочил с кресла. — Паркер, ты — единственный человек во вселенной, который никогда не был обузой. Ты — лучшее, что случилось с этой командой за последние годы. Я серьёзно. Он подошёл и сел рядом с Питером, прямо на пол, обняв за плечи. — Ты — мой ребёнок, — сказал он так тихо, что слышал только Питер. — И я люблю тебя. Не как протеже. Не как коллегу. Как сына. И если ты ещё раз назовёшь себя обузой, я лично запрещу все твои патрули на месяц! Питер всхлипнул. Потом засмеялся. Потом обнял Тони в ответ, уткнувшись лицом в его плечо. — Люблю вас всех, — сказал он в голос. — Даже капитана, который заставляет меня читать Толстого. — Толстой — это круто! — возмутился Стив. — Толстой — это 1300 страниц о войне и мире, капитан! — Зато ты узнаешь историю! — Я живу с вами, какая ещё история?! Они смеялись до полуночи. А потом Питер заснул прямо на подушках, укрытый чьей-то курткой, и ему снилось что-то тёплое и спокойное. Может быть, дом.

***

— Мистер Старк, я могу вернуться к патрулированию? — Нет. — Но Брюс сказал, что я полностью восстановился! — Брюс — оптимист. Я — реалист. Ещё неделя. — Но улицы Нью-Йорка... — Подождут. Питер вздохнул и откинулся на спинку кресла. Они сидели в лаборатории Тони, и Старк что-то колдовал над новой бронёй. Рядом, на столе, стояла кружка с кофе и два пончика — один для Тони, второй для Питера. — Мистер Старк? — М? — Спасибо. Тони поднял голову, и в его глазах мелькнуло удивление. — За что? — За то, что вы... что вы были рядом. Что не бросили. Что дали мне семью. Тони отложил инструмент, снял очки и посмотрел на Питера — долго, внимательно, как смотрят на что-то по-настоящему ценное. — Паркер, — сказал он наконец. — Ты — не подарок. Ты — не долг. Ты — выбор. И я выбираю тебя. Каждый день. Каждый раз. Даже когда ты бесишь меня своими дурацкими вопросами в три часа ночи. — Это были важные вопросы! — «Мистер Старк, а может ли паук влюбиться в муху» — важный вопрос? — С биологической точки зрения — да! Тони засмеялся. Питер — тоже. А за окном комплекса Мстителей вставало солнце, и Нью-Йорк просыпался, не зная, что его главный защитник сейчас сидит в лаборатории и спорит с гением о любви пауков и мух. Но это ничего. Нью-Йорк подождёт. А Питер Паркер, Человек-Паук, просто — Питер, наконец-то понял одну простую истину. Он не один. У него есть команда. У него есть семья. И они будут заботиться о нём всегда. Всегда. Несмотря на все невзгоды Конец.