Would It Matter

Сначала все было тихо и спокойно. Настолько тихо и спокойно, что Мэттью даже не понял, что проснулся. Просто в какой-то момент он осознал себя лежащим на спине и глядящим в потолок с дырами, сквозь которые сочился лунный свет. Сознание возвращалось медленно. А потом он резко, неожиданно даже для самого себя, громко чихнул. Мэттью замер, прислушиваясь. Никто не проснулся. Справа от него, свернувшись калачиком под слишком большим свитером, спала Райли. Рядом, раскинувшись на груде футболок, разметалась Поппи. Кевин лежал на животе, уткнувшись лицом в домашние штаны, и иногда подергивал ногой. Чуть поодаль, прижавшись друг к другу, спали Теодор и Джек. Тео что-то бормотал во сне, а младший мальчик держал его за рукав. Мэттью перевел взгляд дальше. Туда, где еще недавно лежал Оливер. Там было пусто. Сначала он подумал, что обознался. Потер глаза, прищурился в лунном свете. Нет. Знакомого красного худи с лямками нигде не было видно. Мэттью медленно сел, стараясь не шуметь. Черный вязаный свитер сполз с плеча, и он машинально поправил его, ощутив под пальцами грубую ткань лабораторной одежды. — Олли. — позвал он шепотом. — Оливер. Тишина. Мэттью поежился, затем встал, осторожно переступая через Кевина, который даже не шелохнулся. Прошел мимо спящих, заглянул в соседнюю комнату. Пусто. В коридоре тоже никого. Сердце забилось чаще. Он уже развернулся к спящей компании, готовясь разбудить всех, когда краем глаза заметил движение. Там, в самом углу, куда лунный свет почти не доставал, сидела фигура спиной к нему. Мэттью пригляделся. Красная ткань худи почти сливалась с тенями, но знакомые очертания — особенно кучерявые волосы шоколадного оттенка — не оставляли сомнений. Олли сидел, привалившись к стене, обхватив колени руками и положив на них голову. Он выглядел так, будто уснул или глубоко задумался. Из груди Мэттью вырвался тихий выдох облегчения. Он сделал несколько бесшумных шагов, подойдя почти вплотную. Олли даже не пошевелился. — Олли. — позвал Мэттью вполголоса. Никакой реакции. — Оливер. Тишина. — Эй, ты чего тут… — старший мальчик протянул руку и осторожно положил ладонь на чужое плечо. Олли вздрогнул всем телом, резко вскинул голову и развернулся. Напряжение спало так же быстро, как и появилось. — А, это ты. — спокойно произнес он. — Чего пришел? Мэттью опустился рядом, не спрашивая разрешения. — Ты пропал. — сказал он. — Я проснулся, а тебя нет. Испугался. — Испугался? — насмешливо переспросил Олли. — Серьезно? — А что тут такого? — Мэттью не обиделся. Он вообще редко обижался. — Ночь, заброшенное здание, никто не знает, который час. Ты сидишь в углу, не отзываешься. Я должен был радоваться? Олли на секунду замолчал. Потом хмыкнул. Не то чтобы усмехнулся, но что-то вроде того. — Не спится. — бросил он коротко и снова уткнулся лицом в колени. Мэттью посмотрел на него. Света было мало, но он все равно заметил, как напряжены плечи младшего ребенка под тканью худи. — Мы недавно легли. — осторожно заметил Мэттью. — Ты не мог выспаться так быстро. — А я и не хотел спать. — Олли. — Что «Олли»? — проворчал он. — Я тебя звал? Я просил меня искать? Сидел тут тихо, никому не мешал. Мог бы дальше спать. — Мог. — согласился Мэттью. — Но я все равно бы пошел. Олли отвернулся. — А зря. — буркнул он тише и замолчал. Мэттью остался сидеть рядом, чувствуя плечом тепло через красное худи. Тишина постепенно затягивалась. Олли сидел, уткнувшись лицом в колени, и, кажется, не собирался ни говорить, ни двигаться. Старший мальчик смотрел на него и заметил, как вздрагивают чужие плечи при каждом вдохе. — Олли. — Что? — Ты так и будешь тут сидеть? — А ты так и будешь надо мной стоять? — огрызнулся тот, не поднимая головы. Мэттью вздохнул. За сутки он успел почти полностью привыкнуть к характеру Олли, включая его возможные вспышки, колючие ответы и то, что он отталкивал всех, кто подходил слишком близко. — Душно. — Олли сказал это так внезапно, что Мэттью сначала подумал, что ему показалось. — Что? — Душно, говорю, тут. Я пойду проветрюсь. Он поднялся на ноги, отряхнул джинсы и, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Мэттью смотрел ему вслед, сомневаясь всего секунду. Потом поднялся и пошел за ним.

***

Снаружи действительно было прохладнее. Мэттью остановился на пороге, щурясь после темноты. А когда глаза привыкли, он посмотрел на Олли. При тусклом свете внутри здания бледность младшего была почти незаметна. Здесь же, под луной, она бросалась в глаза так же хорошо, как и синеватые тени под глазами. — Ты в порядке? — вырвалось у Мэттью прежде, чем он успел подумать. Олли повернулся. — А ты у нас что, доктор? Мэттью промолчал. Он уже знал эту ситуацию. Знакомая колючесть, привычный отпор. Он уже открыл рот, чтобы ответить что-нибудь примирительное, но Олли уже отвернулся, пошел вперед, к одинокому дереву, растущему посреди поляны. Сел под ним, прислонившись спиной к шершавому стволу, вытянул ноги и закрыл глаза. Мэттью постоял секунду, потом вздохнул и пошел следом. Опустился рядом, оставляя между ними небольшую дистанцию. — И все-таки… — сказал он негромко. — Что «все-таки»? — не открывая глаз, отозвался Олли. — Ты какой-то бледный. Даже бледнее, чем днем. — Я всегда бледный. — Нет. — Откуда ты знаешь? — Олли приоткрыл один глаз и посмотрел на собеседника. — До вчерашнего дня ты никогда не имел никакого понятия, как я выглядел, когда был человеком. Может, я всегда такой. — Не всегда. — спокойно возразил Мэттью. — Я помню, как ты выглядел несколько часов назад. И сейчас ты выглядишь иначе. Олли закрыл глаз и отвернулся. — Может, это освещение. — пробормотал он. — Может, тебе показалось. Может, отстань от меня со своими вопросами. — Может. — согласился Мэттью. — Но ты все равно не ответил. — На что? — На вопрос. Ты в порядке? — А какая разница? — фыркнул Оливер. — В порядке я или нет. Это ничего не меняет. — Меняет. — ответил Мэттью. — Для кого? — Для меня. Олли резко открыл оба глаза и повернул голову в сторону собеседника. — Ты странный, Мэттью. — Знаю. — Я пытаюсь тебя отшить, а ты все равно сидишь. — Сижу. — И даже не злишься. — А должен? — Большинство злится. — Олли отвел взгляд, уставившись куда-то в темноту. — Или уходит. Или… Я не знаю. Но ты сидишь. — Сижу. — повторил Мэттью. — И никуда не уйду. Они снова замолчали. Трава шелестела под невидимым ветром, луна продолжала светить, и где-то далеко, за горизонтом, медленно разгорался бледный рассвет. — Знаешь, — вдруг сказал Олли. — Я думал, что после смерти будет… Не знаю… Легче, что ли… Мэттью повернулся к нему. — Не стало? — Не знаю. — Олли пожал плечами, не глядя на него. — Просто… Все то же самое. Тот же я. Те же мысли. Те же голоса в голове. — Голоса? — Забудь. — Олли поморщился и поежился, хотя ветер не был холодным. — Не важно. Мэттью сначала молча смотрел на него, а потом, не говоря ни слова, снял с себя вязаный свитер и протянул Оливеру. — Надень. Младший ребенок посмотрел на свитер, потом на Халларда. Он явно был в недоумении. — Ты чего? — Холодно. — ответил Мэттью, хотя на самом деле не чувствовал холода. — Надень. — Я не замерз. — Надень. Кому говорю? Олли фыркнул, но свитер все-таки взял. Натянул поверх худи — тот оказался великоват, рукава свисали ниже пальцев, — и снова отвернулся. — Дурак. — буркнул он. — Знаю. — улыбнулся Мэттью, пусть Олли этого не видел. Они оба молчали. Мэттью смотрел на небо, где луна медленно клонилась к горизонту, и считал звезды просто чтобы чем-то занять мысли. — Хочешь знать, почему я не сплю? Голос Олли прозвучал довольно тихо, но Мэттью все равно уловил в нем плохо скрытое напряжение. — Хочу. — ответил Халлард, даже не думая отнекиваться. Оливер на секунду замолчал, собираясь с силами. — Харли Сойер. Мэттью вздрогнул. Он не ожидал, что это имя прозвучит здесь и сейчас, когда они сидят под чужим открытым небом. — Он делал со мной всякое. — продолжил младший ребенок. — Когда я был запертым в камере Прототипом.— он невесело усмехнулся. — Сойер говорил, что я очень ценный эксперимент и что у меня есть секрет, который он очень хотел узнать и поэтому он изучал меня. Но на самом деле… На самом деле ему просто нравилось смотреть, как я бился в стекло, когда он называл меня Оливером. Мэттью молчал. Он знал эту историю. Не в деталях, конечно, ведь он никогда не был в камере Прототипа, но он знал Сойера ничуть не хуже самого Оливера. Знал его холодные глаза за стеклами очков, усмешку, манеру говорить тихо и даже почти ласково, когда он причинял боль. Он знал, на что способен доктор. — Он сказал мне однажды… — тише продолжал Олли. — Сказал, что я никто. Я всегда был никем. Меня создали только чтобы использовать, а потом выбросить. И что Эллиот никогда не любил меня по-настоящему. Он замолчал. Трава шелестела под ветром, и где-то далеко, за горизонтом, бледный рассвет становился все ярче. — Забавно, правда? — Олли снова невесело усмехнулся одними уголками губ. — Родным родителям я не нужен. Приемному отцу тоже. Сводной сестре тем более. А ведь знаешь, самое ужасное здесь то, что Сойер оказался полностью прав. Олли отвернулся, вцепившись пальцами в свитер. — И я ненавижу его за это. — В чем же? — спросил Мэттью. — В чем именно этот садист мог быть прав? — В том, что я всегда буду один. — ответил Олли, не глядя на него. — В том, что никто не сможет вынести меня достаточно долго, потому что я слишком сложный, слишком неудобный и слишком… — он запнулся. — Я приношу слишком много проблем окружающим. — А если я скажу, что он не прав? — тихо спросил Мэттью. — Ты совсем меня не знаешь, дурак. — огрызнулся младший мальчик. — Я знаю достаточно. — Ты ничего не знаешь. — Я знаю, что ты сейчас сидишь со мной и говоришь, даже когда хочешь молчать. Ты взял свитер, хотя говорил, что не замерз. — Мэттью помолчал. — Этого достаточно, чтобы понять: доктор Сойер был не прав. Олли резко повернулся к нему. — Ты даже не знаешь, о чем говоришь. — прошептал он. — Тогда объясни. Младший ребенок смотрел на него довольно долго, но Халлард не отводил взгляда. Потом Оливер все-таки отвел глаза, а Мэттью спросил так тихо, что пришлось прислушиваться: — Ты боишься одиночества, не так ли? Тот не ответил. Более того, даже не огрызнулся. Вместо этого он просто продолжал смотреть куда-то в сторону, пока, наконец, снова не перевел взгляд на собеседника. А потом, не говоря ни слова, Оливер лег прямо на холодную, влажную траву, положив голову на колени Мэттью и замер, глядя вверх, в светлеющее небо. Старший не шелохнулся. Он смотрел на Олли, лежащего у него на коленях, на его кудрявые волосы, на слишком большой свитер, в котором тот утонул, и осторожно, явно боясь спугнуть, Халлард поднял руку и начал гладить младшего по волосам. Вначале движения были неуверенными. Мэттью не привык к таким вещам, не знал, как правильно, да и вообще понятия не имел, можно ли в принципе. Но пальцы сами запоминали, как скользят по прядям и разглаживают завитки. Олли не дергался и не сопротивлялся. Наоборот — он совсем тихо выдохнул и негромко позвал Мэттью. — Да? — отозвался тот, не прекращая движения. — Только попробуй кому-нибудь об этом рассказать, — спокойно отозвался снизу Олли. — И я тебе все зубы повыбиваю. Мэттью улыбнулся. — О чем именно рассказывать? — спросил он. — О том, что ты сказал про Сойера и все остальное? Или о том, что ты лежишь у меня на коленях, как ручной котенок, и даешь себя гладить по голове? Олли фыркнул возмущенно фыркнул. — Обо всем. — сказал он. — Заткнись. Но под протестным тоном Мэттью услышал то, что Олли, наверное, не хотел показывать. Смущение. И что-то еще, подозрительно похожее на облегчение. — Знаешь, — сказал Халлард, продолжая гладить чужие волосы. — Если бы мне когда-то в прошлом сказали, что однажды Прототип будет лежать у меня на коленях и позволит себя гладить по голове, я бы просто назвал того, кто это сказал, идиотом. Олли медленно повернул голову и посмотрел на Мэттью снизу вверх. — Ты меня с кем-то путаешь. — тихо сказал он. — Прототипа больше нет. — Знаю. — ответил Мэттью. — И, наверное, это к лучшему. — Почему? — Потому что Прототип был один, а ты нет. Олли снова отвернулся, уставился в небо, и Мэттью не видел его лица. Но он почувствовал, как под его пальцами один раз чуть дрогнули чужие плечи. — Ты слишком много говоришь. — буркнул Оливер. — Просто для разнообразия. — тихо усмехнулся Мэттью. — Обычно я говорю немного меньше. — Ну и молчал бы дальше. — Не могу. Ты меня разговорил. Вместо ответа младший только устало вздохнул и расслабился, насколько вообще мог позволить себе это сделать. А небо над ними светлело. Луна почти скрылась за горизонтом, и первые лучи зари окрасили край неба в нежно-розовый цвет.

***

Олли задремал первым. Мэттью почувствовал это по тому, как замедлилось его дыхание, расслабились плечи и голова стала тяжелее на коленях. Ладонь все еще лежала на кудрявых волосах, и Халлард не убирал ее. Боялся, что любое движение разбудит младшего, который наконец-то позволил себе уснуть. Глаза слипались. Мэттью боролся с этим какое-то время тем, что моргал, смотрел на светлеющее небо, считал звезды, которые одна за другой гасли в утренних лучах. Но веки тяжелели, мысли путались, и он уже начал проваливаться в полудрему. — Что за?! Мэттью подскочил так резко, что чуть не скинул Олли с колен. Это прозвучало очень громко. — Где они?! Куда они делись?! Кевин. Ну, конечно, кто же еще? Мэттью всегда узнает этот вспыльчивый, громкий голос из тысячи. Рядом заворочался Олли. — Черт… — простонал он, не открывая глаз. — Чего ему неймется? Ни минуты покоя… — Эти два паршивых идиота убежали без нас! — продолжал орать Барнс. — Предатели! Куда они пошли?! Могли хоть разбудить! Олли сел. Мэттью заметил, как напряглись его плечи, а пальцы сжались в кулаки. Красное худи и черный свитер съехали набок, волосы торчали в разные стороны. — Я его убью. — сказал он. — Я прямо сейчас встану и убью его. — Не надо. — спокойно ответил Мэттью, хотя сам чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Он просто волнуется. — Волнуется? — Олли повернул к нему лицо. — Он орет так, что глухие проснутся. Он… — Олли! Мэттью! — раздался другой голос, на этот раз женский. Поппи. — Вы где? Младший ребенок скривился. — Иди ты… — начал он, но не договорил, потому что следом за голосом Поппи раздался новый вопль Кевина, еще более громкий и возмущенный, если это вообще было возможно. — Вы слышите?! Они там, где-то там! Поляна, дерево, я видел! Они просто сидят и не отвечают! Олли закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул, сел ровнее, развернулся в сторону здания и закричал так, что даже Мэттью вздрогнул: — Заткнись, Кевин! Мы здесь! Мы никуда не убежали! Просто вышли проветриться! Прекрати орать, иначе горло болеть будет! Секундная тишина, после которой раздался топот, возня, чьи-то голоса, которые спорили, перебивали друг друга, ругались. — Я слышал! — крикнул кто-то. — Они там! Там, за деревьями! — Я же говорил! — это снова Кевин. — Я же говорил! — Ничего ты не говорил. — спокойный женский голос. Райли. Мэттью выдохнул и посмотрел на Олли. Тот сидел, сложив руки на груди, и выглядел явно не очень довольным. — Ну вот. Разбудили. — Я убью его. — повторил Оливер. — Не убьешь. — Посмотрим. Из-за поворота, тяжело дыша и размахивая руками, вылетел Кевин. Он был взъерошен, зол и, кажется, даже не заметил, как налетел на ветку, которая теперь торчала из его волос соломенным украшением. За ним, чуть поодаль, бежали остальные — Поппи, Райли, Тео с Джеком, который тащил товарища за рукав и что-то лопотал. — Ага! — Кевин с торжествующей усмешкой ткнул пальцем в сторону Мэттью и Олли. — Ага! Вот они! Один уполз, второй пополз следом! — Никто никуда не уползал. — устало сказал Халлард. — Ах, не уползал?! — Барнс подошел почти вплотную, и теперь Мэттью видел, как дрожат его кулаки. — А что вы тогда делали?! Мы просыпаемся, а вас нет! Никого! Пустота! Я думал, вас украли! Или вы убежали! Или… — Мы вышли подышать воздухом. — перебил его Олли. — Имеем право. — Правом он обзывается! — Кевин резко развернулся к нему. — Никакого права у тебя нет! Вы должны были нас разбудить! Или оставить записку! Или… — Я обязательно оставлю тебе записку. — пообещал Оливер. — На лбу. — Ох, напугал! — Кевин, хватит. — Поппи наконец догнала их. — Все в порядке, они здесь. Успокойся. — Не успокоюсь! — Кевин развернулся к ней. — Они… — Я сказала, хватит. И Кевин действительно перестал. Но только на мгновение. — Вы даже не представляете, — снова забормотал он, сверля Мэттью взглядом. — Как мы волновались! Как искали! А они сидят тут, прохлаждаются, под деревом… Старший открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Потому что Олли, не меняясь в лице, нагнулся, поднял с земли первое, что попалось под руку — небольшой камень, — и метнул его в Кевина. Камень попал точно в лоб. — Ай! — Барнс схватился за лицо, отскочил на шаг и уставился на Олли. — Ты… Ты… Ты в меня камнем кинулся! — А ты орал. — спокойно ответил тот, отряхивая руки. — Мы услышали. — Я… — Кевин открыл рот, закрыл, снова открыл. — Ай! У меня шишка будет! — Будет. — согласился Оливер. — В следующий раз подумаешь, прежде чем орать. — В следующий раз?! Райли, стоявшая чуть поодаль, тихо хмыкнула. Тео прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть улыбку. Джек, ничего не понимая, смотрел на Кевина круглыми глазами и тянул его за штанину. — Кевин, а Кевин, у тебя красное пятно, тебе больно? — Конечно, больно! — рявкнул тот, отмахиваясь. — Мне в лоб камнем прилетело! — А ты не ори. — заметил Теодор. Кевин посмотрел на него, потом на Поппи, которая уже не скрывала легкой усмешки, затем на Мэттью, который сидел с каменным лицом, и понял, что поддержки не будет. — Все вы… — пробормотал он, потирая ушибленное место. — Сговорились, да? Все против меня? — Никто не против тебя. — мягко сказал Халлард, поднимаясь с земли. — Просто… Может, правда, чуть потише? Утро же. Барнс хотел что-то ответить, но только махнул рукой и отвернулся, всем своим видом показывая глубочайшую обиду. Тео подбежал к самому старшему в их компании и дернул его за рукав. — Мэттью, а мы будем завтракать? Я есть хочу. — Я тоже. — подал голос Джек. — И пить. — Будем. — сказал он. — По пути. — Куда? — спросила Райли, подходя ближе. Мэттью перевел взгляд на горизонт туда, где бледное солнце поднималось над верхушками деревьев. — Вперед. — сказал он. — Нам нужно найти еду и новое место для ночлега. Мы не можем вечно тут оставаться. Олли поднялся с земли, отряхнул джинсы. Черный свитер был перепачкан травой и землей, красное худи сползло с плеча, но выглядел он заметно не таким напряженным, как вчера. Вероятно, потому что выспался. — Ну чего встали? — спросил он. — Пошли, что ли. И, не оглядываясь, пошел вперед. Мэттью пошел за ним. За ними все еще обиженный Кевин. Потом Поппи и Райли, перешептывающиеся о чём-то своем и в самом конце Тео с Джеком. А солнце, тем временем, продолжало подниматься все выше.

***

Они шли недолго, несколько минут. Может, пять, а может, и все десять, прежде чем компания выбралась на более ровную дорогу, ту, что вилась между редкими деревьями и вела неизвестно куда. Мэттью нес сумку с запасной одеждой и думал о том, что хорошо бы найти воду, еду и место, где можно будет остановиться, когда стемнеет. Впереди, как всегда, шли он и Олли. Младший шел, сунув руки в карманы, и выглядел хмурым, растрепанным, с каким-то отстраненным выражением на лице. Но иногда, когда Мэттью заговаривал с ним, Олли, пусть и коротко, но отвечал. Этого было достаточно. Сзади, нарушая тишину раннего утра, раздавался голос Кевина: — Игнорщики. Игнорируют нас, как будто мы не идем с ними. Я к ним со всей душой, а они… — Кевин. — послышался усталый голос Поппи. — Замолчи, пожалуйста. — Не замолчу! Они убежали без нас, я получил камнем в лоб, а теперь они делают вид, что нас не существует! — Может, потому что ты кричишь? — спросила Райли. — Я не кричу, я разговариваю! — Кевин повысил голос, опровергая самого себя. Олли глубоко вздохнул. — Слушай его. — пробормотал он, не оборачиваясь. — Еще минута и я развернусь. — Не развернешься. — спокойно ответил Мэттью. — Хочешь проверить? — Не хочу. Потому что ты все равно развернешься, а мне потом тебя оттаскивать. Оливер хмыкнул. Сзади Барнс, заметив, что на него не обращают внимания, завелся с новой силой. — Игнорщики! — повторил он громче. — Вот увидите, они нас до самого конца так игнорировать будут. А мы идем, как дураки, сзади… — Кевин. — спокойно произнес Мэттью. — Мы тебя слышим. — Ах, слышите?! — Барнс ускорил шаг, почти поравнявшись с ними. — И молчите? Не отвечаете? И вообще делаете вид, что… — Что тебе ответить? — Олли наконец развернулся. Он остановился так резко, что Кевин едва не врезался в него. — Что тебе сказать, Кевин? Что мы идем? Идем. Что ты орешь? Орешь. Что у меня от твоего голоса голова болит? Болит. Что я готов тебя прикопать прямо здесь, чтобы не слушать это все? — Олли… — мягко сказал Мэттью. — Что «Олли»? — огрызнулся тот, не отводя взгляда от Кевина. — Он сам напрашивается. — Я напрашиваюсь?! — воскликнул Барнс. — Это я напрашиваюсь?! А вы кто? Принцы недоделанные? Мы с вами… — Знаешь что, — перебил Олли. — Пошли. — Куда? — Отойдем, чтобы нормально поговорить без свидетелей. Кевин ненадолго замер, но быстро взял себя в руки и кивнул, выпятив подбородок. — Пошли. Я тебя не боюсь. — Я знаю. — усмехнулся Олли и, не глядя на Мэттью, свернул в кусты. Кевин потоптался секунду и пошел за ним. Через мгновение из зарослей донесся возмущенный, громкий, начинающийся на высокой ноте и обрывающийся на полуслове голос Барнса, а затем тишина. Поппи подошла к Халларду, глядя в ту сторону, где скрылись мальчишки. — Они… — начала она. — Все будет в порядке. — ответил Мэттью, хотя сам не был полностью в этом уверен. Тео и Джек сидели на обочине, прислонившись друг к другу, и Айрес уже начинал клевать носом. Тео смотрел на самого старшего мальчика снизу вверх и, кажется, не очень понимал, что происходит. — А куда они пошли? — спросил он. — Поговорить. — ответил Мэттью. — Громко? — Возможно. — А можно я пока посплю? — Поспи. А мы подождем. Теодор кивнул, уткнулся лицом в плечо Джека и закрыл глаза. Айрес что-то пробормотал во сне и придвинулся ближе. Мэттью стоял, глядя на кусты, в которых скрылись Олли и Кевин, и считал минуты. Одна. Две. Три. Где-то вдалеке, за поворотом дороги, снова раздался приглушенный, но все еще громкий голос Кевина. Потом резкий окрик Олли, и снова тишина. Четыре. Пять. Шесть. Поппи вздохнула, присела на корточки и принялась теребить травинку. Райли стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в небо. Семь. Восемь. Девять. Десять. Из кустов вышел Оливер. Он был один. Волосы растрепаны еще сильнее, на щеке свежая царапина, но в целом он выглядел довольным. Почти. По крайней мере, не таким злым, как уходил. — А… — успел сказать Мэттью. — Да жив этот индюк. — перебил Олли, подходя ближе. — Жив. Он остановился рядом, сунув руки в карманы. Из кустов донесся шорох. — А все-таки? — спросила Райли. — Что ты с ним сделал? Олли пожал плечами. — Ничего особенного. — сказал он. — Мы просто выяснили отношения. Он больше не будет орать. — Правда? — не поверила Поппи. — Ну, может, будет. Но не так громко. — И как ты этого добился? — Райли прищурилась. Олли усмехнулся. — Сказал ему, что если он еще раз откроет рот не по делу, я расскажу всем, как он вчера ночью просил Поппи подержать его за руку, потому что ему было страшно в темноте. — Ты не посмеешь! — донесся из кустов возмущенный вопль. — Я этого не говорил! — Говорил-говорил. — лениво отозвался Оливер. — Я все слышал. Уши есть. Поппи покраснела. Райли отвернулась, скрывая улыбку. Даже Мэттью не удержался и слегка улыбнулся. Из кустов, с силой раздвигая ветки, вывалился красный, взъерошенный Кевин. — Это шантаж! — закричал он, ткнув пальцем в Олли. — Это низко! Это подло! Это… — Это эффективно. — закончил за него старший. — Работает. Ты замолчал. — Я не замолчал! Я… — Барнс поймал взгляд Оливера и замер. — Я… Ну, я просто говорю… — Вот и все. — тот отвернулся, давая понять, что разговор окончен. — Пошли дальше. Кевин открыл рот, закрыл, посмотрел на Поппи, которая лишь развела руками. Посмотрел на Райли. Она смотрела в небо. Посмотрел на Мэттью. Он спокойно поправил лямку сумки на плече и уже делал шаг вперед. — Вы все… — выдохнул Кевин. — Вы все… Сговорились… Но его никто уже не слушал. Халлард поравнялся с Олли, когда компания снова двинулась в путь. — Хитро. — тихо сказал Мэттью. — Что? — То, что ты придумал с рукой. Олли скосил на него взгляд. — А ты думал, я только драться умею? — Я думал, что ты предпочтешь драку. — Предпочел бы. — признался он. — Но тогда бы он не понял, а так поймет. — Что поймет? — Что если он будет продолжать в том же духе… — Оливер замолчал, усмехнулся. — Ну, в общем, ты слышал. Они шли дальше. Сзади, на безопасном расстоянии, Кевин бормотал что-то себе под нос, но достаточно тихо, чтобы это не долетало до ушей Олли. Поппи и Райли переговаривались вполголоса, обсуждая что-то свое. Тео нес Джека на плечах. Айрес снова уснул, свесив голову и тихо посапывая. Солнце поднималось все выше. Где-то там, впереди, их ждал новый день.