Дефект

Между морем и мостом - пропасть. Ясный день, мирное море, теплое море. Теплое - убьет за несколько десятков ударов сердца. Теплое - убьет не мгновенно, а за несколько десятков ударов сердца. Мейлин не собирается лететь с вершины в море. Не собирается он и спускаться к нему по острым скалам, по каменным обломкам, покрытым прозрачной ледяной крошкой. Но если бы на него нашло безумие, море объяло бы теплотой, какая редко у него бывает. Море наполнило бы Мейлина своим теплом. На несколько десятков ударов сердца. Мейлин не станет прыгать в море. Мейлина никто здесь не в силах столкнуть с башни Зала Поддержки. Сам столкнуть себя он тоже не в силах, он как все. Или почти все. Часть целого. Часть Коллегии магов. Он надеется, что и ученым, учителям, ученикам, путешественникам не придет в голову прыгать в море, сегодня столь теплое и тихое. Он надеется, что если такая мысль и появится, то замерзнет и отколется от сознания, став льдом под ногами. Скользить, но держаться на ногах. Никаких полетов, никакого воздуха. Лед под ногами. Камень под ногами. Почва под ногами. Что угодно - пусть просто будет, удобное или нет. Он надеется, что больше никому в голову не залетит вихрь желания спрыгнуть с башни Коллегии в далекое море. Не залетит вихрь нежелания стоять на какой-нибудь из башен и смотреть на море с расстояния. Высоко над морем выстроен каменный мост. Соединяет город и Коллегию. В непогоду идти по нему - уже мысленно близиться к морю. Опоры моста рухнули да уплыли во время Великого Обвала. Мост тонкий, скользкий, с низким ограждением, в котором зияют дыры. Иным ученикам смотреть на мост - уже мысленно разворачиваться и уезжать в родную деревню. Иным ученикам ходить по мосту, да еще в непогоду - развлечение себе и другим. Смотрите, какой веселый, храбрый, уверенный в своих крепких ногах. Смотрите и запоминайте - как только сорвется и полетит в далекое море, мигом из виду потеряете. Крик будет слышен чуть дольше, чем миг, но тоже, как темная точка в темном море, растает. Мост тонкий и узкий настолько, что выглядит печально и жалко. Настолько, что выглядит смехотворно и нелепо. Его хрупкость - оскорбление магов самим себе. Его хрупкость - издевка магов над жителями Винтерхолда: смотрите, как прекрасно мы себя чувствуем с тем, что на вид не заслуживает доверия. А еще обратите внимание, как мы ужасно вместе с вами страдаем от моста, что не заслуживает никакого доверия - мы тоже пострадали от Обвала. Смотрите, мы ничего с мостом не делаем. Мы скорбим над нашими камнями так же, как вы над своими погибшими друзьями. Мост держится во многом благодаря заклинаниям некоторых членов Коллегии. Держать его остатки легче, чем при каждой необходимости отстраивать подобие моста магией с нуля. Мост не приводят в нормальный вид - у всех есть дела поважнее. Были и будут дела поважнее. Чуть уже, чуть шире - нет разницы. Чуть больше трупов в море, чуть меньше. Море не заметит. Коллегия переживет. Такой лукавый намек новоприбывшим в Коллегию: вы редко будете ходить по мосту. Даже в городе будете бывать редко. Что уж говорить про далекие отлучки. Такой намек: неприятный же мост, пройдите по нему всего раз, а от второго раза откажитесь. Останьтесь в Коллегии. Станьте мастерами своих школ, не покидая стен нового дома. Станьте ведущими исследователями, не покидая стен нового дома. Станьте любимыми учителями, не покидая стен нового дома. У вас получится. Мейлин стоит на башне Зала Поддержки. Внутри пустота. Гулкая. Чужеродная. Пустота, которую невозможно соотнести с собой. Пустота, которая Мейлин и есть. Пустота, которую хочется чувствовать как можно реже. Лучше всего никогда. Но это слишком смелые надежды. Непозволительно волшебные. Внутри Мейлина нет магических сил. Самые скромные крупицы восстановятся через десять восходов солнца. Их издевательски маленькое количество будет радовать совсем недолго. Их маленькое количество быстро начнет угнетать даже сильнее, чем их полное отсутствие. Никто не имеет права впервые прибыть в Коллегию и пройти по мосту без испытания. Даже если приглашенный - лицо долгожданное и в мастерстве его никто сомневаться не может. Мост доступен только после испытания. Старый обычай, уже не имеющий функции защиты. Дань уважения прошлым дням магов. Испытание простое, принимающий его член Коллегии обычно благосклонен и лоялен даже к тем, кто всю магию тратит на то, чтоб силой мысли зажечь свечу, что через секунду погаснет. Или растопить осколок льда размером с палец. Или продержать самый хилый оберег ровно столько, чтобы смысла в нем не было, но и сомнения, что ты его успел увидеть, тоже не было. Мейлин смотрит вдаль, на ту оконечность моста, где стоит альтмер. Только в ясный день можно четко увидеть, с кем тебе придется познакомиться в скором времени. Гораздо чаще придется наблюдать туман или метель, показывающие не больше, чем на три шага. Альтмер собирает из ближайшего сугроба атронаха. Объемные прямоугольники туловища и конечностей, прототип - человеческая фигура, но резкими углами сильно искаженная. Атронах становится за шаг от создателя. На несколько голов выше своего создателя. Между широкими плечами атронаха трижды поместятся плечи создателя. Атронах по форме и размеру напоминает скорее здание, чем человека. Альтмер превращает естественный снег в труд рук и голов человеческих. Природу в архитектуру. Величественную природу в беспощадную архитектуру. Мейлин считает Колдовство одной из наименее интересных школ. Он смотрит на альтмера, а внутри пусто. Попытки отыскать силы тщетны. Мейлин знает: это такой период, скоро настанет другой, полноценнее и живее. Скоро магия ужасно медленно, но начнет восстанавливаться. А главное - скоро альтмер ему поможет. Но знание это не похоже на вечные льды. Знание похоже на снежинку, опустившуюся на ладонь - вздох - и нет снежинки. Ладонь ничего не заметила. Только глаз вспоминает. Мейлин знает, что пусто будет не всегда. Но чем больше вглядывается в пропасть внутри, тем меньше верит, что магия способна ее заполнить. Мейлин делает это, словно надавливает языком на зуб, который болит - безостановочно, не слишком сильно, не желая останавливаться, даже если пауза принесет облегчение. Мейлин нажимает на эту пустоту, каждый раз проверяя то, что не нужно. Страх, что магия не вернется, сильнее всего остального. Страх гонит Мейлина вовнутрь себя, без конца закладывая уши тишиной, огорчая, пугая дальше. Мейлин смотрит на альтмера. Тот легким движением руки прогоняет атронаха, он теряет плотность и растворяется. Выделываться, конечно, святое дело. Но только в разумных пределах. Не хочется, чтобы любовь альтмера к красивым жестам стала проблемой. Лучше бы призвал что-то попроще, поменьше. Не выделялся. Не привлекал внимание прохожих. Не заставлял Мейлина сомневаться: атронах - это издевка или нет. Фаральда идет по мосту быстрее и тверже, чем делала бы это без нового зрителя. А зритель осторожен и медлит даже в тех точках моста, которые не подведут. Мейлин не может видеть выражение лица с такого расстояния. И все равно в остановках альтмера мерещится не только желание не свалиться, но и презрение к состоянию моста. Намеренное акцентирование взгляда, якобы неприятно пораженного, на очередном сколе или обледенелой дыре. Мейлин спускается с башни. Закрывает за собой дверь. Запрокидывает голову, вглядываясь в статую Шалидора, чьи колдующие руки раскинуты, словно в добродушных объятиях. По расчищенным от снега каменным плитам двора звучат шаги. Фаральда произносит несколько вводных слов о помещениях Коллегии и общих правилах. Произносит с той мягкостью в голосе, что предназначена только равным собеседникам. Альтмер слушает, кивает, хмыкает. Альтмер послушно смотрит вперед. Альтмер послушно смотрит влево. Альтмер послушно смотрит вправо. И видит Мейлина. Смотрит на Мейлина зелеными глазами. Совсем зелеными: и радужка, и белок цвета яда спригганов. Чернота зрачков выглядит слабым протестом в этом буйстве зелени. Уголки губ альтмера опущены, он выглядел бы серьезно, если бы не высокие брови, создающие на этом лице иллюзию удивления и почти прошедшей печали. Удивительную иллюзию на лице обычного альтмера. Мейлин не видит никаких изменений в лице напротив. Но знает, как сам выглядит в моменты пустоты. Наверняка его личность новому коллеге уже ясна. Фаральда не заставляет долго ждать и представляет их: — Мейлин Варен, мастер школы Зачарование, обучает учеников нашей Коллегии, исследует камни душ. Тот, с кем вы будете работать. Ясный день. Солнечные лучи греют спину. По меркам севера слишком сильно греют. — Неласар. Эксперт школы Колдовство, адепт школы Изменение. Бывший придворный маг Рифтена. Где-то внизу мирно ворочается море. Неласар сочетает в себе способность к одной из лучших школ и к одной из худших. Мейлина это настораживает. Но говорит он другое: — Позвольте поинтересоваться, почему бывший? — Рифтенская атмосфера не располагает к совершенствованию навыков. — Коллегия предоставит вам лучшие условия на весь срок пребывания, каков бы он ни был. Мы рады принимать специалиста вашего уровня. И ценим готовность помочь нашему заслуженному мастеру, — пытается поменять течение разговора Фаральда, но Неласар ее будто не слышит: — А вы, значит, пока не создали вещей, способных окончательно решить вашу проблему. Могу полюбопытствовать, почему мастер школы Зачарование медлит? — Можете. Но я не сомневаюсь, что вашего ума хватит, чтобы без труда прийти к ответу самостоятельно. Неласар склоняет голову набок, всматриваясь в Мейлина. Фаральда поднимает глаза к небу. Прочерчивает взглядом какие-то линии, будто за полетом птиц наблюдает. И глубоко вздыхает. — Я покажу вам комнату, в которой вы можете расположиться, Неласар. Следуйте за мной. Когда Фаральда проходит мимо, Мейлин едва заметно усмехается. Когда Неласар проходит мимо, Мейлин ищет изменения в его взгляде. И не может найти.

***

— Никогда из Коллегии за такое не отчисляли. И я смею надеяться, что никогда не будут. Однако ученикам было оговорено, какие магические практики вне занятий желательны, какие - нет. — Это просто подушка, Древис. — Это нарушение субординации. Если бы он это делал со своей подушкой, куда ни шло. Может, в будущем это привело бы ученика к более серьезной работе с изменениями пространства. Но он взял мою подушку. Это совсем другое. Это в первую очередь - хамство. А уже во вторую - упражнение в сложном предмете. Отчислять глупо, но наказывать иным образом - совершенно необходимо. Мейлин мысленно добавляет, что яблоки должны были откуда-то взяться. Вряд ли из воздуха. Скорее всего, ученик позаимствовал гору яблок оттуда, куда их нужно вернуть. Но вслух высказываться не хочется. Мейлин смотрит на стену, на ученика, и ему ничего не хочется. Вместо цельного туловища - набор фрагментов. Каждый фрагмент отделен. Стопа - отдельно от левой голени. Вторая стопа - отдельно от правой голени. Колени - отдельно. Таз - отдельно. Мейлин смотрит на кисти, оторванные от рук поразительно бескровно, как и все остальное. На отрезанные локти. На два шарика плеч, висящих в воздухе силой магии Древиса. На фоне стены - ученик, разорванный на части. Живой, конечно, в сознании и в здравии по всем пунктам, кроме целостности тела. Между его частями можно свободно проводить рукой и не касаться их. Части тела парят, но близко к стене, будто до этого Нарфи был прижат к ней. Лицо его выражает досаду и надежду на скорое освобождение. Скорее как от чего-то тоскливого, чем страшного и неприятного. Взгляд исподлобья, гуляющий между Древисом и Мейлином. Этот молодой человек всегда ведет себя на уроках Древиса более вызывающе, чем на других уроках. Первым перебивает Древиса точным вопросом по теме. Первым перебивает Древиса шуткой, рифмуя какой-нибудь термин с похабщиной. Мейлин не знает, почему именно Древис вызывает у Нарфи такое возбуждение. Да и в своих чувствах к Древису Мейлин не уверен. — Мейлин, когда я показал ему подушку, он кусал губы до крови, но не мог сдержать улыбку до ушей. Думал, что я похвалю его? — Древис бросает взгляд на ученика. — Или предвкушал наказание, — пожимает плечами Мейлин, и видит, что лицо Нарфи краснеет. Надо же. Ученик применил не самое очевидное заклинание, запихнул сотни яблок в подушку своему учителю - и улыбается, и краснеет. И разорван на части. — Как долго это совершенно необходимое наказание будешь длить? — Пока ученик не будет так любезен извиниться и попросить обрести прежнюю собранность. — В данный момент его все устраивает? Мейлин водит скептическим взглядом между Древисом и учеником. Древис усмехается. Ученик смотрит в пол. Руки Древиса сложены на груди так невесомо и неловко, будто тяготят его, будто он был бы не прочь уметь обходиться без них. Он смотрит на разъединенные руки ученика. И затем выше. — Не думаю. Посмотри в эти глаза, Мейлин: разве они принадлежат тому, кого все устраивает? Нет. Они принадлежат тому, на ком его учитель опробовал заклинание немоты. Весьма успешно, рискну сказать. Чтобы снять с себя заклинание, Нарфи нужно сделать некоторое усилие. Он же любит упражняться вне занятий в сложных вещах. — Судя по всему, он даже не пытается снять твое заклинание, Древис. Древис пожимает плечами: — Печально. Я-то думал, что имею дело со способным, пусть и слишком дерзким, учеником. — Ты сам пробовал что-то сделать в дезинтегрированном состоянии? — К сожалению, никто из вас сейчас не владеет навыком дезинтеграции, чтобы я мог на себе ощутить трудность или легкость такой попытки. Но я считаю успех вполне вероятным, если немного постараться. — Нам всем в дезинтеграции или ученику в сбрасывании немоты? — Второе. Ему это под силу. А вот дезинтеграция сложна, и мастерам других школ вряд ли дастся, если даже у меня ушло много времени… Вы совсем другие. Совсем иначе смотрите на окружающую действительность. И на свои способности. И на… — Можешь не продолжать. — Точно так же, как мне никогда не дастся какой-нибудь огненный шторм, — Древис поднимается со скамейки и улыбается ученице, совсем новой, вышедшей из своей комнаты и во все глаза уставившейся на происходящее в круглом зале. — Эта инсталляция здесь ненадолго, не волнуйтесь, — Мейлин помнит, как ученица, Бьяртур, потеряла сознание на лекции про черные камни душ, помнит свое удивление, и огорчение, и что-то, похожее на сочувствие. Она слишком впечатлительна и совершенно не старается эту впечатлительность свести на нет. Или хотя бы скрыть от окружающих. — Длительность нахождения вашего одногруппника в дезинтегрированном состоянии пока никому не известна, — Древис делает легкий, но ощутимый упор на свои способности, на проявление которых потратил многие годы. — Но переживать, и правда, не о чем. Ученица кивает, но широко открытые глаза изучают разобранное тело. Она тихо спрашивает: — Он что-то натворил? — Как же! Вы не слышали о его подвигах? Он упражнялся в магии с несколькими сотнями яблок - неизвестного, замечу, происхождения - и с моей подушкой. Результат таков, что спать моей голове теперь решительно противопоказано из-за экстраординарных ощущений в области затылка. В связи с этим я не мог упустить случая поупражняться в навыке полной дезинтеграции вещей. Нарфи издает какое-то короткое кряхтение, пытающееся выполнить роль фырканья. Мейлин признает, что присутствие Древиса рядом если и не доставляет большого удовольствия, то в достаточной степени отвлекает от проблем с магией. Хотя тонкий, слабый всплеск горечи напоминает, что, признавая Древиса приемлемым собеседником, Мейлин предает того, кого предавать не хотел бы. Или себя. Но, скорее, только другого. — А после этого… этой дезинтеграции он пойдет вытаскивать яблоки из вашей подушки? — Несомненно. Именно так должно окончиться его упражнение, которое ему никто не задавал. — Нужно проверить, из наших запасов яблоки или из лавки Винтерхолда, — говорит Мейлин. — О, это я могу, — отзывается Древис. — Хотя мне кажется, что ни у нас, ни в городе такого количества нет, даже если совместить, — он поворачивается к ученику: — Я надеюсь, что, если яблоки окажутся из городской лавки, перед ее владелицей вы будете краснеть не хуже, чем передо мной. Скоро вернусь. Бьяртур уходит одновременно с Древисом. В зале наступает молчание, дающее услышать мерный гул магии в колодце посреди зала. Эти потоки, на которых держатся стены Коллегии, создаются и обновляются в том числе Древисом. Мейлин садится на деревянную скамью, думая, что неплохо бы сказать Нарфи что-то педагогически полезное или хотя бы остроумное, но молчит, но закрывает глаза, но думает про гул магии коллег. Древис возвращается быстрее ожидаемого. — Запасы Коллегии в целости. Запасы городской лавки - тоже, — почти весело извещает он Мейлина, садясь рядом на скамью. Мейлин тяжело смотрит на ученика. Древис заинтересованно смотрит на ученика. Ученик часто моргает, из горла едва слышно вырываются хрипы. Сопение. Почти вдох. И шепотом: — При… призваны. Яблоки. — Простите? — Древис поднимает брови, наклоняясь, будто прислушиваясь к шороху чужого голоса. — Боюсь, я плохо расслышал. Мейлин, что он сказал? — Понятия не имею. Мне показалось, ничего. — Яблоки! — громче повторяет Нарфи, смотря прямо на Древиса. — Яблоки призваны… из воздуха. Я их создал из ничего. Я не крал! Действительно способный, отмечает Мейлин. — А вот это хорошо, — кивает Древис. — Красть - плохо, хорошо, когда не крадут… Но жаль, что столь яркие таланты часто имеют столь дерзкие идеи, как ваше решение использовать для экспериментов мою подушку. Готовы извлечь из нее яблоки? Ученик криво улыбается, но пошевелиться еще не может. Древис подходит к нему. — Извинение, молодой человек, где? Ученик медлит. Но натыкается взглядом на оторванные от кисти пальцы и все же произносит: — Извините, мастер Древис. Я не имел права брать вашу вещь… никакую и ни по каким причинам. Я прошу вас собрать меня обратно. Какой покорный, думает Мейлин. Как быстро с него слетит эта покорность, думает Мейлин. Наверняка после ближайшего же урока Древис расскажет ему, как нахально вел себя ученик, какие неуместные вещи себе позволял, как зарывался. И как у него одного с пятого раза выходило то, что у других учеников не получалось и с пятисотого. Как быстро к нему вернется эта покорность, когда ему снова взбредет в голову вытворить что-то. Древис подносит руки к голове Нарфи, они оказываются рядом с висками, из ладоней мягко, начиная с совсем тихих оттенков, льется белый свет, окутывает ученика - виски, лицо, шею, грудь, магия струится по разрозненным кускам, притягивая их друг к другу, белый свет уплотняется, становится ярче, жестче, Мейлин отворачивается, закрывает глаза - и все равно чувствует неприятную резь. И глубоко вздыхает, когда резь уходит, и остается мягкая темнота век. Он открывает глаза. Ученик стоит. На ногах. Целый. Разрабатывает плечи, сжимает и разжимает кулаки, встряхивает руками, будто от капель воды избавляясь. Смотрит на Древиса снизу вверх. — Спасибо, мастер Древис, пусть и по такой неуважительной причине, но теперь, благодаря вашему наказанию, я буду лучше ценить целостность своего тела… и надеяться, что однажды тоже смогу произвести дезинтеграцию человека или хотя бы предмета. — Не моего предмета, будьте добры, — фыркая, отмахивается Древис. — Держите курс на Зал Поддержки, я догоню вас. Когда Нарфи спускается на нижний этаж и закрывает за собой дверь, Древис продолжает, смотря на Мейлина: — Ты со мной? Наверняка ты именно за этим меня искал - понаблюдать, как молодежь роется в моей постели. — Мне казалось, что это тебя интересует молодежь в моей постели, а не наоборот. Причем очень интересует. — Тебе казалось, — невинным тоном отвечает Древис, и взаимные улыбки искрят освежающим морозом. — Откажусь от наблюдения вытаскивания яблок, если позволишь. Но я действительно по вопросу молодежи. Хотя мой - то есть наш - гость гораздо старше предшественника. Что обнадеживает. — Считаешь, с опытным будет приятнее? — Считаю, с кем угодно сейчас лучше, чем одному. Но человек опытный, скорее всего, изначально лучше понимает, на что подписывается. В любом случае, выбирать не приходится. Имя Неласар тебе о чем-то говорит? — Говорит. Он мер. И мужчина. Возможно, даже маг? Мейлин хмыкает: — Восхищен твоей прозорливостью. А что-то более деликатное? Древис, играючи, хватается за сердце: — Мейлин, я в глаза его еще не видел, какие деликатности, ему бы сначала стул обеденный достать, чтоб ни стоя не ел, ни - не приведи Азура - чужое место не занял! — Он бывший придворный маг Рифтена. — Со своих собственных слов? — Не думаю, что архимаг, выбирая мне помощника, ориентировался на пустые слова и слухи. — В любом случае, Рифт - не по моей части, я не знаю, что там с магами. Возможно, он правда бывший ярловский. Не каждому по душе такая должность. Если ты хочешь о нем что-то за спиной узнать, я не могу помочь. Может, архимаг тебе все расскажет? Обратиться к архимагу напрямую по такому поводу, конечно, не представляется возможным. Все это знают. Обратитесь к архимагу - стандартная фраза членов Коллегии, значащая, что собеседника ничего не ждет на выбранном пути. Путь безнадежен, неверен. Путь надо менять. Или отказываться от движения вовсе. — Может, сама Азура нашепчет, — Мейлин пытается вспомнить, есть ли в Коллегии кто-то, связанный с Неласаром не столько общими академическими интересами, сколько общими точками на карте в биографиях. Прибыл ли сюда еще кто-то из Рифта за последнее время? — Пока что буду искать сам. — Ты параноик, Мейлин, параноик. Таким, как ты, не только Даэдра шепчут в ухо, но и лестница возвышается слишком подозрительно, и ночь наступает исключительно личной угрозой, и мантия плесневеет оскорбительно, и стены орут про то, что сейчас рухнут, и любой новый человек - наполовину враг, пока не докажет обратного, — Древис бесстрастным тоном перечисляет, кажется, первые пришедшие в голову слова, но несерьезность речи не сочетается с его нахмуренными бровями и внимательным взглядом. — Слушать стены - это по части Данлейнского, не по моей. И Неласар не выглядит человеком, которого хотелось бы иметь врагом. Что-то в нем располагает. — Опытность, уже слышал. Я пойду, пока от моей комнаты еще что-то осталось. Мейлин кивает и вместе с Древисом выходит на воздух. Древис идет в башню, где его ожидает ученик. Мейлин какое-то время бесцельно ходит по внутреннему двору, в кои-то веки чистому и прибранному от сугробов, сломанных ветвей растений и обожженных использованных свитков. Он останавливается на том самом месте, через которое утром прошел Неласар. И смотрит на мост в нескольких шагах от себя. На вид мост - неудобнее некуда, в секунде от разрушения. На деле - крепок, как предрассудки городских про магов. Крепок от большинства членов Коллегии, но не от Мейлина. Крепок, хотя на первый взгляд - смех да жалость. Ясный день, щедрое солнце: мост весь виден, весь сияет тающей влагой, идущей в полет до самого моря. Капли размером с коготь злокрыса летят, летят, летят - и пропадают в море Призраков. — Уже думаете, Мейлин, как отослать меня на ту сторону? Он еще и подходит бесшумно. Какой чудесный навык. Какой чудесный лишний навык. — Что вы, Неласар, и в мыслях не было. Просто пытаюсь вспомнить, каково там, в большом мире. А вы, случаем, не подумываете сбежать, вкусив несколько часов здешней жизни? — Никак нет, если я запланирую сбежать, заранее сообщу вам, Мейлин. Просто мне хочется привыкнуть к здешнему климату, для этого полезно чаще бывать вне помещений. К тому же, я не привык, когда в нескольких комнатах от меня во весь голос производят извлечение из подушки чего-то, что быть там не должно и вроде как даже не может. — У нас, кстати, сегодня существенно пополнился запас яблок, если вы их едите. — Спасибо, не ем. Мейлин поворачивает голову. Его встречает едкая, жгучая зелень глаз Неласара. Зелень разъедает нейтральные слова и собирает их вновь, наполняя неожиданной, непонятной Мейлину злостью. Злостью, которую нужно понять, если она не мерещится. Во многих сотнях шагов от них - по-дневному слабо плещущееся море. Тихо всхлипывает, тихо греется, загорает. Готово тихо убить даже в самом своем никудышном состоянии. Готово поделиться тишиной с кем угодно, абсолютно с кем угодно.