Всего одна ночь

Мешать «Голубую лагуну» с «Хиросимой» и тремя шотами текилы было очень плохой идеей. Чертовски никуда не годной идеей. Но вчера Катрионе так не казалось. Она врывалась в свою холостяцкую жизнь с ноги, на высоких каблуках и в платье с неприлично откровенным декольте и таким же разрезом от бедра. Вытанцевала эту дорожку на танцполе прямиком на барную стойку под довольные улюлюкания подруг и других посетителей бара. И ей было прекрасно. Но наступило жестокое утро и, проснувшись с дичайшим похмельем, она осторожно, стараясь не делать резких движений, дабы не усилить головную боль, перевернулась на другой бок, издав при этом хриплый стон умирающего, и обняла подушку. Твёрдую, рельефную, с едва уловимым ароматом мужского парфюма подушку. Глаза распахнулись в тот момент, когда тёплая ладонь устроилась на её пояснице, а огрубевшие пальцы огладили кожу. И это точно были не пальцы Адама. И не тело Адама. Её парня. Бывшего парня. Всего сорок восемь часов, как бывшего. Горло сдавило секундным приступом паники, а в груди что-то ухнуло. Поднимая глаза, она, кажется, даже боялась сделать вдох. Ещё больше боялась посмотреть на того, кто обнимал её во сне, потому и зажмурилась, с той же сапёрской осторожностью убирая руку с груди спящего мужчины и отодвигаясь. «Чёрт-чёрт-чёрт! Хорошо же ты надралась вчера, раз не помнишь, как оказалась…» А где это она оказалась? И, главное, с кем?! Она не позвонила бывшему — хорошо. Абсолютно голый незнакомец в постели — не очень хорошо. Оглядев комнату, первым делом, она поняла, что точно не привела первого встречного к себе домой. Судя по всему, они оба хоть и были в стельку, но каким-то образом добрались до приличного отеля. А теперь ей пора отсюда сваливать. И как можно скорее, пока эта груда мышц рядом с ней не проснулась. Выскользнув из ненавязчивых объятий и давая себе секунду-другую справиться с головокружением и подкатившей к горлу тошнотой, Катриона взглянула на мужчину и замерла, снова забыв, как дышать, когда тот зашевелился во сне. И только подскочивший пульс набатом отбивал в висках, пока она опускала взгляд с красивого, но слишком серьёзного даже во сне, лица, невольно очерчивая взглядом мышцы груди, каждый кубик пресса и опускаясь ниже — к тому, что было скрыто тонким одеялом, но отчётливо выделялось под ним. Он был красив, и она готова была дать руку на отсечение, что красив он был везде. А ещё он был старше. Сердце подпрыгнуло в груди, и она едва сдержала нелепый писк на выдохе, стараясь вести себя, как можно тише. Закрыв раскрасневшееся лицо руками, она тихо захныкала, но тут же встрепенулась и снова оглядела этого Аполлона на подушках. Он, хвала Богам, спал крепко. А она почему-то судорожно пыталась вспомнить его имя. И… не вспомнила. А может и не знала вовсе. После бесшумного побега из постели, следующим квестом было найти свою одежду, которая, естественно, не была аккуратно сложена где-то в одном месте. И пока девушка искала то, что осталось от её нижнего белья и платье, постепенно, отрывками к ней возвращалась память. А ярче остальных перед глазами встали: стопка текилы, зажатая между её грудей, влажный язык по чувствительной коже, её же пошлый стон и потемневший взгляд льдисто-голубых глаз, что неотрывно смотрели в её зелёные, пока их обладатель обхватывал стопку губами, чтобы влить в себя содержимое. — Вот блядь! От нахлынувшего стыда она сжалась в плечах и зажмурилась. Щёки моментально вспыхнули, и Росс провела по ним ладонями в желании остудить разгорячённую кожу, но ладони были такими же горячими, как и вся она. Воровато оглянувшись и убедившись, что не разбудила своим возгласом обладателя тех самых голубых глаз, она натянула платье до конца. Пытаясь прикрыть уж слишком откровенный вырез, подхватила босоножки, сумочку с телефоном и поспешила на выход. Но стоило ей наткнуться на зеркало во весь её рост, и ещё одно ругательство чуть было не сорвалось с губ, но она вовремя зажала их ладонью. Подошла ещё ближе и оглядела своё отражение: осыпавшаяся тушь, размазанная подводка, помада, растрёпанные кудри и вишенкой на торте — засосы. Чёртов Аполлон пометил её, как какой-то пубертатный засранец. Буквально всю! Шея, руки, бёдра, — она откинула длинный подол, чтобы убедиться, что и там красуются следы бурной ночи, а о более-менее открытых нарядах на время можно забыть. «Ещё! Не останавливайся! Да! Вот так! Сожми сильнее! Глубже! О, Боги!» Эхом пронеслись в голове её же требовательные стоны, а затем, как она сама цеплялась за сильные плечи ногтями, балансируя на грани удовольствия, и её бёдра невольно сжались, а с губ всё же сорвался тихий стон, который она заглушила, закусив край нижней губы. Взгляд снова упал на фигуру в постели — мужчина успел перевернуться и теперь лежал на животе, обняв ту подушку, на которой ещё несколько минут назад лежала она. И пока незнакомец не проснулся, а Катриона не послала к чёрту здравомыслие и не вернулась к нему в постель, она быстро привела в порядок то, что ещё вчера можно было назвать причёской и макияжем, на носочках, с завидной ловкостью и скоростью для того, у кого похмелье, прошмыгнула к столику и подхватила чёрную рубашку с пола, сразу надевая её. — Прости, милый, даме нужнее, — причитала, завязывая двойной узел на животе и бросая взгляд в сторону кровати, — ей в таком виде нельзя в такси ехать. Подняв ворот, часть следов скрыв волосами, она, больше не оборачиваясь, выскользнула за дверь. Уже в коридоре, едва не спотыкаясь, обулась, достала телефон и, определив своё местоположение, вызвала такси. Хорошо, что они были так пьяны, что не ушли далеко от бара, а значит и до дома ей ехать не долго. В минуты ожидания, а затем и пути, воспоминания прошлого вечера и ночи обрушились на неё с новой силой. А с ними и гадкий похмельный синдром — тошнота, жажда, головная боль, стыд и самоедство, а постоянный скользкий взгляд водителя в зеркало особенно усиливал последние пункты. И как она не старалась спрятаться, потрёпанный внешний вид всё равно буквально кричал: «да, меня трахали всю ночь и мне было хорошо!» Катри вспомнила, что голубоглазый незнакомец с ней вытворял, что вытворяла она с ним и… Боги, она даже представить не могла, что умеет такое. Но, видимо, текила открывает все глубоко зарытые таланты, а особенно те, что были подсмотрены в порно. «Ты такая вкусная…» Хриплый шёпот обжёг ухо будто наяву, и Катриона зажмурилась и сжала пальцами переносицу. «Хочу, чтобы ты смотрела на меня.» Между ног прокатилась волна жара, а бёдра снова сжались. Поёрзав на месте, она, в который раз за утро, вся залилась краской и, сделав глубокий вдох, посмотрела за окно, пытаясь отвлечься на просыпающиеся улицы Нью-Йорка. Давалось это совсем не легко. Рубашка всё ещё хранила его запах, и он окутал её, вытаскивая воспоминания одно за другим, будоража и разливаясь теплом между ног. И это было чертовски неправильно. Хотя ещё ночью ей так не казалось, сейчас ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда и чувства вины за совершенно несвойственное поведение. Перед Адамом. Перед самой собой. Да перед всеми посетителями и персоналом бара, которые хлопали её танцам на стойке. Ещё больше хотелось поскорее оказаться дома, встать под горячий душ, а затем лечь и уснуть, чтобы забыть об этом. Желательно, навсегда.

***

Душ немного помог, но пролежав в постели с минут сорок, уснуть она так и не смогла. И чашка горячего, свежесваренного кофе почти полностью вернула девушку к жизни. С большим трудом, но сместить фокус с, возможно, лучшей ночи в её жизни, удалось. Теперь её мысли занимал только предстоящий переезд в новую квартиру и новое место работы. Хотя, с уверенностью можно было сказать, что новую жизнь она начала в тот момент, когда, после сотни пропущенных, открыла дверь подруге, и та вытянула её в этот злополучный бар из царства мокрых платков, тазика мороженного и какого-то романтического сериала про великую любовь, которой не страшны никакие преграды. Так и она когда-то думала про их отношения с Адамом. Они не были идеальны — бывали и ссоры, и расставания, но обычно они не длились дольше трёх дней и вот, они снова готовили блинчики на её маленькой кухне. Но, похоже, что в этот раз примирительных блинчиков не будет. Инициатором этого разрыва, как, в прочем, и всех предыдущих, была Катриона, только причина в этот раз была не в скучном сексе, не в том, что он снова задерживался на тренировках, а гораздо серьёзнее и глубже. Сразу после окончания академии, их видения дальнейшей жизни кардинально разошлись. Он получил место аналитика в ФБР, она — прошла строгий отбор и получила стажировку координатором в ООБ. Но когда Адам на полном серьёзе заявил, что это всё глупости и его будущая жена должна ждать его дома по вечерам, а не помогать спасать мир от невидимой угрозы, розовые очки разбились окончательно. Как она не пыталась сгладить углы, чем ближе был первый день стажировки, тем напряжённее становились их отношения. И хоть решение было окончательным, какая-то часть её всё ещё скучала, ей было стыдно и хотелось извиниться за то… что она наслаждалась жизнью? Что ей было этой ночью так хорошо, как никогда не было с ним? Росс обречённо вздохнула, поймав себя на том, что волей-неволей, а всё равно возвращается к событиям ночи, корит себя за то, что уже нельзя изменить и никакие отговорки по типу: «Ты была пьяна/это был первый и последний раз/ты его больше никогда не увидишь/и ни за что не вернёшься в тот бар!» не работали. Положив последнюю, обёрнутую бумагой тарелку в коробку, она бросила взгляд на телефон. Он уже полчаса разрывался от уведомлений, но она так и не взяла его в руки. Боялась увидеть кучу пропущенных от Адама, дать слабину и перезвонить или написать. Не хотела заглядывать в мессенджеры и, уж тем более, в галерею, где наверняка было сто и одно пьяное селфи и, не дай Бог, видео. Но когда на экране высветилась фотография Клэр, игнорировать его стало невозможным. Был риск, что рыжий ураган после второго пропущенного снесёт дверь без пяти минут чужой квартиры с петель, а её брат ей в этом поможет. — Ну, привет, пьяница! Как голова? Не сильно болит? И тут, Росс захотела сбросить вызов, ведь откуда Редфилд знала, что вчера у её названной племяшки был «девичник», она уже догадалась. — Я тебе звонила? — Четыре раза просто звонила и дважды — по видеосвязи. И, если честно, я даже не догадывалась, что разгон от «моя жизнь кончена» до «пошёл к чёрту, эгоистичный ублюдок!» у тебя занимает примерно ноль целых, одну сотую секунды. — Ох, чёрт… — жмурясь, Катриона стекла по стойке и ткнулась горячим лбом в каменную поверхность, — прости-прости-прости. — О, это я тоже вчера слышала, — снова послышался её смех. Но вот Росс было явно не до смеха, она просто мычала от безысходности. — Нужно было отдать телефон Сабрине. — Ты так и сделала. Твои сумасшедшие танцы были восхитительны, но чуть не довели Криса до седых волос. Я еле отговорила его выехать в этот бар сию секунду. — И эта угроза была вполне реальной, Катриона даже не сомневалась. Иногда Редфилд-старший перегибал с опекой, но у него на это были свои причины. — А что вчера… — Пожалуйста, не продолжай! — Подняв голову, Росс шумно выдохнула и зажмурилась, чувствуя, как снова вспыхивает от стыда. Она прекрасно знала, что она, сколько раз и в каких позах вчера. — Лучше скажи, когда вы приедете? — Завтра вечером. Приютишь нас на пару дней? У Криса дела в Нью-Йорке, а мне просто скучно в отпуске. — Да, конечно! Что за вопросы? — улыбнувшись в трубку, Катриона выдохнула про себя с облегчением. Тему удалось сменить быстро. Они поговорили ещё немного, а после, Росс всё же решилась заглянуть в мессенджеры. Ответила беспокоившимся подругам, что жива, затем открыла галерею и тут же об этом пожалела. Помимо пьяных фото и видео, там действительно были и её танцы, и не только на барной стойке. Среди последних затесалось и ещё одно — на нём в танце её прижимал к себе мужчина и она тёрлась о него задом, словно кошка, зазывающая кота. И прежде, чем она узнала ту же рубашку, что теперь лежала на спинке её дивана, вспомнила, как эти руки нахально стремились исследовать каждый доступный сантиметр её тела, прошло несколько секунд. — Твою ж… Она зажала пальцем экран и вгляделась в стоп-кадр. Приближала, отдаляла, лица разглядеть так и не смогла — камера в руке нетрезвой подруги постоянно прыгала, — но сомнений, что это был он у неё не осталось. Выругавшись, она заблокировала телефон и снова отложила его подальше, но перед этим успела прочитать высветившееся сообщение. Адам: «Мы должны поговорить, пожалуйста. Возьми трубку, Катри.» Она была не готова к этому разговору и остаток дня отвлекала себя, собирая вещи, а вечером отрыла в гардеробе две максимально закрытые водолазки и длинные классические брюки — её дресс-код на ближайшие дни, пока следы преступления, оставленные незнакомцем на её шее не сойдут.

***

— Первое время ты будешь работать со мной, чтобы вникнуть в специфику. Ингрид Ханниган — наставница и куратор Катрионы — вела её по коридорам после небольшой экскурсии, к своему кабинету. На удивление, всё волнение, которое одолевало её ещё утром, на пути к офису, улетучилось, когда вместо ожидаемых грозных двух метров роста в строгом костюме, в холле её встретила эта миниатюрная, улыбчивая брюнетка. — И когда освоишься, я буду наблюдать, подсказывать только в совсем экстренных случаях. И если ты справишься — получишь и это место, и свой кабинет. Если честно, лишние глаза и уши нам здесь не помешают, так что, я надеюсь, что ты справишься. — Она улыбнулась открыто и по-доброму и Катриона улыбнулась в ответ, кивая. — Сейчас у нас четыре активные миссии — две за границей и две в пределах США. Пока всё идёт штатно и уже сегодня мы ждём возвращения одного из агентов. У тебя есть вопросы? Кабинет Ингрид был небольшой, но светлый. Вопреки ожиданиям, он не был заставлен кипами бумаг и папок, а на рабочем столе расположился только открытый ноутбук. — Пока никаких. — Катриона пожала плечами, прижимая к груди выделенный планшет, а затем ещё раз оглядела кабинет и улыбнулась Ингрид, — я готова стажироваться. — Отлично, тогда приступим. Катриона быстро вникла в процесс и уже ближе к концу дня активно помогала Ханниган с поиском нужных данных, находила способ обойти какую-нибудь простенькую защиту и получала коды доступа через поисковую программу. — Ну, на сегодня, пожалуй, всё. Для первого дня, я считаю, что информации достаточно, а дальше я сама. Осталось только вывести агентов. Ингрид развернулась на своём стуле и сняла очки, потирая переносицу. Катриона и сама расслабленно откинулась к спинке и поправила свой пучок. Усталость свалилась на её плечи, как только она отвлеклась от планшета. — Ты молодец. Схватываешь на лету. — Спасибо, но это больше твоя заслуга. Ты очень круто всё объясняешь. Ингрид смущённо отмахнулась и улыбнулась, а Катриона встала со своего места. И в ту же секунду дверь в кабинет распахнулась и на пороге показалась высокая, светловолосая мужская фигура в грязной кожаной куртке. — Эй, я принёс данные, которые ты просила. Отчёт с меня… завтра. Он поднял взгляд с папки в руке сначала на Ингрид, а затем посмотрел на Катриону и замер. А Росс, узнав эти льдисто-голубые глаза, вовсе забыла, как дышать и едва не выронила планшет, в последний момент перехватив его покрепче и прижав к груди. Захотелось провалиться так глубоко под землю, чтобы даже Крис Редфилд и его «Волки» никогда её не нашли. — О, отлично. Знакомься, Катриона. Это Леон С. Кеннеди. — Леон, это Катриона Росс. Наш новый стажёр. «Вот блядь!»