Причина - это ты

Снежинки имеют разные формы. Дима успел разглядеть не менее десяти. Вот маленькая льдинка падает на его замерзшую руку, позволяя рассмотреть шесть лучиков, отходящих от центра. Они разные и совсем не похожи. Вот пуховые снежинки летят целой компанией, напоминают маленькое облачко и вызывают желание коснуться – вдруг не растает? Вдруг они такие же мягкие, как и реальные облака? Вот «ледяные иглы» растут из металлической двери подвальной парикмахерской, покрывая её зимней плесенью. Вот более острые снежинки падают на красные щеки, заставляя болезненно сморщиться. Белые льдины, падающие с небес, застывают на черных волосах. Дима стоял около входа в местный парк чуть больше пятнадцати минут. Глупая тревожность заставила парня приехать гораздо раньше, чем было назначено. Дима не хотел опозориться, бежать до парка на своих двоих из-за задержки транспорта, ощущая неприятную липкость футболки. Ему было проще выйти из дома за час до положенного времени, спокойно доехать на трамвае, включив в наушниках что-нибудь из старого Фараона, а потом пересчитывать, сколько людей вошло и вышло из парка имени Лазо. Он переживал. Конкретно и очень сильно. Ладони, спрятанные в карманы черной куртки, дрожали, бледно-розовые губы припухли от того, как часто Дима их кусал. Казалось, что парень трясется от холода, когда на самом деле организм боролся с накрывающей паникой. Ему бы просто поскорее увидеть его. Заметить в толпе голубые глаза и расслабленно выдохнуть, покрепче закрывая рюкзак с монстрами. Сегодня во Владивостоке холодно. Крупные снежинки обильно падают и засыпают дорожки тонким слоем снега, ледяной ветер неприятно обдувает лицо. Немного пасмурно, но солнце пытается пробиться сквозь тучи и дать жителям хоть немного серотонина. Ноябрь выдался прохладным, серым и немного склизким. Дима рад, что оделся более-менее тепло. Серый худи под курткой и его длинные рукава помогали согревать пальцы, черные ботинки не позволяли снегу и липкой влаге проникать внутрь, оставаясь неприятными на ногах. Кончики нежно-голубых джинсов уже давно превратились в мокрые сосульки, и Дима был готов поклясться, что ненавидел себя за решение надеть именно их. Как же Сережа на него смотреть будет? А если он начнет злиться, что Дима не подумал о выборе одежды? Или, более того, разочарованно оглядит парня и показательно развернется, молча сообщая об отмене свидания? Вдруг он пойдет с ним дальше из жалости, а в конце назовет Диму грязным и неприятным? Дима тогда, наверное, вернется домой, к черту выкинет голубые джинсы и никогда больше не выйдет в общество. А если и выйдет, то будет постоянно оглядываться на кончики своих штанов. Дима с усилием кусает собственные губы и жмурится. Тревога накрывает волнами, картинки лезут в голову и… – Привет. Давно стоишь? Прости, ты, наверное, замерз, – неловкий голос за спиной, легкое касание к правому плечу и аромат белого шоколада вокруг. Дима дергается, но скорее от неожиданности. На пятках разворачивается, едва не сваливаясь на задницу, и растягивает губы в легкой улыбке. Голубые глаза, также неловко растянутые губы и красные то ли от холода, то ли от смущения щеки. Сережа пришел вовремя – своим появлением избавил Диму от панической атаки и ненависти к себе. Еще минута, и на месте, где стоял Дима, можно было бы увидеть только следы от его ботинок. Монстры в рюкзаке недовольно зашипели. – Привет. Нет, я недавно пришел… А ты… не замерз? – тянет Дима совсем тихо. Ему хочется вытащить собственные руки из карманов и коснуться чужих, проверить, насколько они горячие или, наоборот, холодные. Согреть, если второе правда. Дима смотрит на Сережу, хлопая глазами и смущенно улыбаясь. Тот тоже не отрывает глаз. Держит на губах легкую полуулыбку, прячет ладони в карманах черного длинного пуховика и невольно смеется. Дима напоминает ему самое неловкое и милое создание на свете. То, как зеленый цвет заполняет радужку, делает его глаза чуть больше, объемный пуховик зрительно уменьшает парня, и черные волосы почему-то ассоциируются с кошачьей шерсткой. Сережа чуть выше, хоть они и одногодки. – Замерз. И ты замерз. Пошли, возьмем какао. Угощаю в знак извинения за опоздание, – мягко произносит Сережа, протягивая руку и обхватывая широкой ладонью локоть Димы. Тянет на себя и сам в сторону маленькой кофейни идёт. Дима достает телефон, смотря на время. Шестнадцать часов тридцать пять минут. Сережа не опаздывал. Пришел на пятнадцать минут раньше. Но вместо того, чтобы поправить юношу, Дима шире улыбается и ускоряет шаг, равняясь с Сережей. Идёт с ним нога в ногу, наблюдая, как после каждого движения на снегу остаются следы их ботинок. Дверь в кофейню открывается с тихим звоном колокольчика. Дима придерживает её, выпуская молодую мамочку с двумя детьми. Та выглядит уставшей и выжатой. Один из детей криво спотыкается о собственные ноги, падает маленькими коленками и мягкими ладонями на грязный холодный снег. Детский мозг сразу включает реакцию «срочный плач, крики и невнятное бормотание», но мальчишка даже не успевает начать рыдать. Маленькое тельце поднимают, аккуратно ставят на ноги и что-то шепчут с улыбкой. На лице ребенка удивление. Как и на лице Димы. Сережа выглядит так гармонично и спокойно, когда приседает на корточки и помогает мальчику встать, тянет за подмышки наверх и улыбается, внезапно доставая из кармана несколько ярких леденцов. Розовые и нежно-голубые. «Кремка» сверкает под освещением кофейни, а потом довольно шуршит в детских ладошках. На лице матери появляется молчаливая благодарность юноше за спасение пары десятков нервных клеток. Мальчик протягивает один из леденцов сестренке, под взглядом матери благодарно кивает и бормочет спасибоспасибоспасибо светловолосому юноше. Тот лишь кивает и на прощание машет ладонью удаляющимся детям. – Идем? – голос Сережи вновь выводит Диму из транса. Тот, кажется, и не заметил, как залип. В голове Димы время остановилось в тот момент, когда на губах Сережи растянулась такая нежная улыбка, посвященная ребенку. Взгляд зеленых глаз заскользил по светлым и немного кудрявым волосам, которые торчали из-под капюшона, к ярко-голубым зрачкам, больше напоминающим замерзший лед. Румяные от холода щеки дополняли улыбку, придавая ей самое нежное сияние. Хотелось сфотографировать и оставить в самом тайном месте. Дима заторможено кивнул, вновь ощущая касание к плечу и заходя внутрь сразу же после Сережи. В кофейне было тепло, пахло сладкими десертами и свежесваренным кофе. Муляж белочек, бегущих по стене, уже висящие гирлянды и маленькая елочка у кассы. На дворе ноябрь. Но Дима довольно хмыкает и краем глаза глядит на Сережу. Пытается прочитать его эмоции и понять, нравится ли тому. Тот спокоен и весел. Наверное, нравится. – У тебя есть младшие братья или сестры? Как ты так быстро успокоил ребенка? – рот Димы работает быстрее, чем он успевает осмыслить вопрос. Сразу же прикусывает себя за язык, боясь показаться навязчивым. Это слишком личный вопрос? Вдруг это больная тема? Монстры щекочут затылок, открыв замочек рюкзака. – Мамина подруга часто работает сутками и приводит нам четырехлетнюю мелочь. Пришлось научиться уживаться с маленьким бесом, чтобы не потерять слух и нервы раньше времени, – спокойно отвечает Сережа, давая понять, что тема абсолютно не триггерная. Занимает место в очереди и аккуратным движением притягивает Диму чуть ближе, когда бабушка позади недовольно бурчит. От этого действия, сделанного на автомате, у обоих краснеют щеки. Ну не привык семнадцатилетний организм бороться со смущением. – А ты? Ты один в семье? – Нет, у меня есть младшая сестра, но она не настолько маленькая. Десять лет – это подросток или еще ребенок? – с легкой улыбкой спрашивает Дима, всерьёз задумываясь. Неосознанно выдает еще несколько комментариев о сестре, называя имя и пару её поступков, на что слышит тихий смех и широкую улыбку на чужом лице. Этот момент тоже хочется сфотографировать. Сережа улыбается ему. – Ну, судя по тому, что она уже отрывает головы куклам и портит каблуки матери, она явно подросток, – подытоживает юноша напротив, немного содрогаясь от вылетающих смешков. Очередь постепенно двигается, и за разговорами парни не замечают того, как оказываются у кассы. Девушка-бариста мило улыбается и спрашивает, чего именно хотят юноши. Сережа оборачивается к Диме, и по одному взгляду второго понимает, чего он хочет. – Два какао, в одно взбитые сливки, в другое зефирки. Какой раз за этот вечер Дима краснеет? Третий? Плевать. Когда Сережа так уверенно называет желаемые напитки, при этом угадывая с любимым топингом Димы, и протягивает свою карту, что-то внутри темноволосого надрывается. Заплакать хочется от эмоций. Пока бариста варит две чашки какао в ярко-зеленых стаканчиках, парни прислоняются к стене. В молчании нет неловкости. Тем более, оно быстро пропадает, когда лента ТикТока на телефоне Дмитриева начинает просматриваться двумя парами глаз. Зелеными и голубыми. В углу кофейни слышатся тихие смешки, редкие комментарии и совсем тихий звук с динамика телефона. Плечо Димы мягко соприкасается с Сережей, если они повернут головы, между ними останется меньше десяти сантиметров. И от этого внутри Димы бабочки о ребра бьются. Интересно, насколько у Сережи мягкие губы? На небольшом экране высвечивается номер их заказа, и Дима замечает это первым. Нехотя отрывается от чужого плеча и плетется к кассе вместе с Сережей, который идет рядом, кажется, абсолютно довольный. Он не думает о том, что их вырвали из маленького мира. Он думает, что может посещать этот мир вместе с Димой хоть каждый день. По красным щекам и влюбленным зеленым глазам видит, что может. И сам безумно этого хочет. Разнеженные и согретые кофейней оба парня встречают улицу с неприязнью на лице. Но Дима очень хочет пройтись до озера и за рукав тянет Сережу туда. Холодно, но какао греет руки, а компания человека, которого хочется поцеловать, – сердце и душу. Они идут до озера двадцать минут. Темы для разговоров находятся сами собой. Сестра Димы и его отношение к детям, Сережина любовь к черным котам и ванильным кексам, краснеющие щеки темноволосого от истории, как он в восемь лет на украденные у матери деньги купил ей же букет, а потом получил, не прекращающийся смех кудрявого блондина и его широкую улыбку на розовых губах. Дима разглядывает на них остатки взбитых сливок и сдерживает себя, чтобы не провести по ним пальцем. Озеро встречает еще не замерзшей водной гладью. Утиное семейство скользит по поверхности, иногда опуская свои длинные клювики под воду. Дима с легким восторгом наблюдает, как маленькие утята плывут за своей мамой. Какао в руках почти закончилось, остыв полностью. Парни занимают небольшую лавочку темно-коричневого цвета у самого берега. Дима натягивает капюшон кофты, ощущая, как от ветра с озера мерзнут уши, а Сережа неосознанно занимает место совсем рядом. И их плечи опять соприкасаются. Солнце постепенно начинает садиться. Опускается за горизонт и заливает землю, воду и людей темно-оранжевым светом. Пасмурное небо красиво сочетается с оранжевым и проявляющимся розовым. Между парнями комфортнее молчание. Дима оставляет стакан с какао на лавочке и, смущенно пробормотав что-то про красивый закат, делает несколько шагов ближе к воде. Достает айфон и открывает камеру, намереваясь сохранить небо во всех деталях. Сейчас засматривается уже Сережа. Глядит, как закатные лучи ласкают чуть бледную кожу чужого лица, придают особенный блеск зеленым глазам. Сережа замечает особенно яркие щеки. Смущается или от холода? Черные волосы за время прогулки немного растрепались, скидывая возраст до пятнадцати. Коснуться хочется, проверить на природную мягкость и жестокость от покрасок. Но вместо всего этого Сережа молча встает, также вытягивает свой телефон той же марки и открывает камеру. Отходит немного в сторону, выключает звук уведомлений и несколько раз нажимает на кнопку затвора. В кадр попадает закат и сосредоточившийся Дима. Тот хмуро смотрит в экран собственного смартфона, прикусывает нижнюю губу. Выглядит до ужаса серьезно. И Сережа по-детски рад, когда успевает запечатлеть и сосредоточенного Диму, и улыбающегося от получившегося кадра, видимо. На второй фотке он смотрит в экран уже опущенного телефона и растягивает губы в улыбке, которую хорошо видно из-за падающего на неё заката. Красиво. И нежно. Сережа хочет пересмотреть эти фотографии сразу же, как только убирает смартфон в карман. Они проводят в парке еще несколько часов. Возвращаются за второй порцией какао, которую уже оплачивает Дима, вновь шагают к озеру и обсуждают уже те вещи, которые являются чем-то важным. Душевным. Сидят на той же лавочке, касаясь плечами и под шум проезжающего катера переплетают ладони. Монстры в портфеле Димы недовольно хмурятся, пытаясь выбраться. Но переплетенные ладони, аромат белого шоколада и краснеющие от смущения щеки подавляют каждого чертенка. ****** Они оказываются у подъезда Димы в восемь часов. На улице уже совсем темно, снег падает обильнее, а карманы куртки совсем не согревают ладони. Дима не хочет прощаться. Ему бы продлить этот день, еще раз коснуться чужих ладоней и посмотреть в голубые глаза. Посидеть на лавочке еще дольше, сокращая расстояние между ними до миллиметров. Но ему нужно идти домой, как и Сереже. Тот, кажется, тоже не хочет уходить. Переминается с ноги на ногу, стоя под козырьком и утянув сюда же Диму, смотрит то в зеленые глаза, то на покрасневшие от холода щеки. И поджимает собственные губы. Словно думает или принимает самое серьезное решение. Они молчат несколько минут. Смотрят друг другу в глаза, отводят взгляды, прежде чем Дима нарушает тишину первым. – Ну, я, наверное, пой… Окончание слова утопает. Пропадает в неизвестности, и Дима хотел бы оказаться там же, потому что бледно-розовые губы Сережи ложатся поверх его собственных, искусанных и красных от приливающей крови. Поцелуй мягкий и совсем аккуратный. Напоминающий зефир из какао и сладость сливок. Сережа просто прижимается к чужим губам, закрыв собственные глаза и нащупав холодную ладонь в кармане Диминой куртки. Сжимает пальцами, большим гладит костяшки, прежде чем отстраниться. Губы приятно согреваются. Дима думает, что готов поехать на Антарктиду, если Сережа обещает согревать его именно так. – Хочешь в следующий раз съездить на Островную бухту? – спрашивает Сережа, продолжая согревать чужую ладонь своей. И смотрит так, словно отрицательный ответ его убьет. – Хочу, – тихий шепот, счастливая улыбка на губах и вновь переплетенные пальцы. Сережа думает, что найдет примерно 365 дней в году, чтобы кататься с Димой по озерам, островам и паркам. Дима думает, что сейчас ноябрь ощущается как самое теплое лето.